Сэр Невпопад из Ниоткуда - Дэвид Питер - Страница 112

– Вернитесь назад! – потребовал я.

Принцесса подбоченилась и нетерпеливо возразила:

– С какой стати? Если я вернусь к вам, как по-вашему, мне удастся оседлать единорога?!

Кровь бешено запульсировала у меня в висках. Ощущение это стало уже для меня привычным с тех самых пор, как я имел несчастье познакомиться с принцессой Энтипи.

– Вы что, с ума сошли? – крикнул я в отчаянии, хотя и без того знал ответ на этот вопрос.

Она молча передёрнула плечами и направилась прямиком к стаду, давая мне понять, что не желает тратить своё драгоценное время на бесполезные пререкания со мной.

Девчонка не оставила мне никакого выбора. Я перебросил ноги через край земляного гребня и скользнул вниз. Негодную правую ногу я использовал в качестве тормоза, чтобы не свалиться в ложбину камнем и не расшибиться, а левую берёг: не приведи боже, если с ней что случится. Тогда моя песенка уж точно будет спета. Достигнув дна ложбины, я поднялся на ноги при помощи посоха и поплёлся следом за Энтипи. Она энергичным шагом приближалась к единорогам. Величественная осанка, высоко поднятая голова, взгляд, полный решимости.

– Принцесса, – воскликнул я с мольбой и отчаянием, – оставьте, пока ещё не поздно, эту безумную затею. Ведь они, при всём их сказочном, легендарном происхождении, остаются дикими животными, зверьми, для которых нет ничего более святого, чем территория, которую они считают своей. Любой чужак, который покушается на...

– А я им не чужая, – с апломбом возразила Энтипи. – Мне, как принцессе крови, по праву рождения гарантировано место в мире единорогов и других мифических животных. Неужто вы этого сами не знаете? – Она немного замедлила шаги, и я быстро её нагнал. – Мы с вами сейчас совершим поступок, который также войдёт в легенды, оруженосец.

– Мы? – Мне всё меньше и меньше нравилась её затея.

– Разумеется, мы. Мы с вами. Я вот только подыщу себе подходящего единорога. А после сяду на него верхом и поскачу прямо в форт Терракоту. Он меня понесёт на своей белоснежной спине. Слышите, Невпопад, мой единорог непременно должен быть белоснежным. Никаких коричневых и зелёных!

– Понятно. Принял к сведению. Послушайте, Энтипи...

– Он высоко поднимет свою прекрасную голову, и его рог будет излучать сияние, – продолжала она, мечтая вслух. – И все выбегут из форта мне навстречу, а мой отец устыдится, что отправил меня в монастырь.

– Заманчивая перспектива, – мрачно отозвался я. – А теперь послушайте, чем эта глупость в реальности для вас обернётся: как только вы приблизитесь к одному из этих зверей, он разозлится, нагнёт голову и проткнёт вас насквозь своим светящимся рогом.

– Ничего подобного не может произойти, – холодно ответила она. – Их рога обладают целебной силой. Понимаете? Они лечат, а не убивают.

– Я тоже об этом слыхал. Но прежде их надо тщательно измельчить. В порошок смолоть. Да и употреблять следует по правилам, а не как придётся. Но поскольку у нас под рукой нет ступки и пестика, нет ручной мельницы, и правил приёма этого лекарства ни вы, ни я не знаем, боюсь, от вашей идеи лучше отказаться. К чему зря рисковать?

– Вы всего лишь оруженосец, Невпопад, – надменно произнесла Энтипи. – И если хотите когда-нибудь стать сэром Невпопадом, вам не раз придётся рисковать.

– Только не жизнью августейшей особы, – запальчиво возразил я.

Во мне всё кипело от возмущения. Эта идиотка собралась угробить нас обоих ни за грош да вдобавок ещё смеет меня поучать, какой риск оправдан, а какой нет. Я протянул руку, чтобы схватить её, притянуть к себе, перебросить через плечо и унести из проклятой ложбины, но она разгадала мои намерения и прибавила шагу. Мне было не угнаться за ней. Маленькая идиотка даже издала торжествующий смешок, как если бы всё происходящее было весёлой игрой.

– Дикие животные непредсказуемы, Энтипи, – задыхаясь, предостерёг её я. – Они способны вас убить, поверьте!..

– Умереть... – с пафосом воскликнула она. – Под копытами этих изумительных животных, будучи пронзённой их рогами... – Её глаза расширились и заблестели. – Как по-вашему, это будет достаточно величественно?

Мне от этих её слов, как вы понимаете, легче не стало. Ничего величественного в самоубийстве, на мой взгляд, не было и быть не могло. А именно к нему-то дело и продвигалось. Стремительно и неуклонно.

– Гораздо величественнее будет жить себе дальше да поживать, рассказывая другим о том, что мы здесь видели. Ведь не каждому такое выпадает. Идёмте же отсюда, принцесса. Заклинаю вас, послу...

– Невпопад, – перебила она меня. – Я всё равно это сделаю!

– Но ведь для этого надо быть по крайней мере... – Я запнулся.

Она взглянула на меня с кокетливым любопытством.

– Продолжайте. Надо быть – кем?

Я облизнул пересохшие губы и хриплым голосом произнёс:

– Ну-у... надо быть... Да вы сами знаете, кем...

– Нет, не знаю. – Девчонка прекрасно понимала, что я имел в виду. Просто издевалась надо мной, хотела поставить в неловкое положение, смутить меня.

Набрав полную грудь воздуха, я пробормотал:

– Надо... быть... де... дев...

– Девственницей? – с сарказмом спросила она. – Так зарубите себе на носу, что, во-первых, это всё досужие вымыслы, а во-вторых... как вы смеете возводить на меня клевету?!

– Я ничего не возвожу. Никакой клеветы. Ни на кого. Тем более – на вас. – Она меня совершенно сбила с толку.

– Нет, вы форменным образом меня оклеветали. Сказали, что я не девственница.

– Неправда! Ничего подобного я не говорил! Просто... напомнил вам лишний раз, что вы должны быть невинной девицей, чтобы... чтобы рискнуть...

– Но с чего вам в голову могло прийти напоминать мне об этом? Зная, что я целомудренна, вы не усомнились бы, что единороги не причинят мне вреда. А раз вы заговорили на эту тему, стали меня предостерегать, выходит, подозреваете, что я свою невинность успела утратить. Честно говоря, мне оскорбительно слышать такое из ваших уст.

– Но я просто беспокоюсь за вас, только и всего. Я...

– Вы считаете, что у меня ничего не выйдет, да? – В голосе принцессы зазвучали нотки обиды и упрямства. У меня возникло чувство, что сейчас эта благодатная земля, покрытая ковром зелёной сочной травы, разверзнется под моими ногами и поглотит меня, затянет в свои недра. – Вы считаете, что я не девственница и что у меня смелости не хватит взобраться на единорога! Ну так я вам сейчас докажу...

– Не надо, умоляю, ничего мне доказывать! – в ужасе взревел я. – Я вам верю! Верю! Всему, что бы вы ни говорили!

Но принцесса, не слушая меня, стремительным шагом направилась к стаду. Она держала курс на одного из единорогов, выбрав для себя поистине великолепный экземпляр – белоснежный, восхитительно сложённый зверь излучал сияние, казалось, ещё более яркое, чем остальные его сородичи, лохматая грива так и переливалась в лучах весеннего солнца. Искры, струящиеся из недр бессмертной души, плясали вокруг гордо поднятой головы разноцветным хороводом. Он с невозмутимым видом посматривал на приближавшуюся принцессу своими лучистыми ярко-синими глазами.

«Интересно, – подумал я, – много ли этот красавец повидал на своём веку? Много ли непорочных девиц пытались его объездить?»

Вот он слегка наклонил голову, глядя на Энтипи как на помешанную... Кем она, в сущности, и являлась.

Приблизившись к нему, принцесса немного замедлила шаг. Единорог подался назад, поднял голову и издал протяжное, мелодичное ржание, которое должно было послужить не чем иным, как предостережением этой дуре. Он не наклонил голову, чтобы пронзить ей грудь своим рогом, но тем не менее вид у него был сердитый и недовольный. Энтипи, бормоча «чак-чак», подбиралась всё ближе к нервничавшему животному. Остальные единороги в стаде также не остались равнодушны к вторжению этой идиотки на их территорию. Все как один повернули головы в её сторону. Энтипи была полна решимости претворить в жизнь свой безумный план. Оставалось выяснить, совпадал ли он с тем, что на сей счёт думали единороги.