Проверка - Книга вторая - Ищенко Геннадий Владимирович "anarhoret" - Страница 77

– Откуда узнали о шаре? – спросила Настя. – Быстро отвечать!

– Я не интересовался подробностями, – ответил он. – Знаю только, что допрашивали кого-то из родственников.

– Дед не мог этого сказать! – выкрикнула она.

– Применили химию, – сказал Брендон. – Никто не удержится, если вколоть большую дозу. Обычно так не делают, но в его случае не стали бы оставлять в живых.

– И что собираетесь делать дальше? – едва сдерживаясь, чтобы не дать выход ненависти, спросила Настя.

– Проводим ещё одну операцию, – сказал он, – Сегодня или завтра должны похитить вашу младшую сестру. Судя по психологическому портрету...

–Разбирайтесь сами, а я домой! – крикнула девочка и исчезла.

Она не стала финишировать высоко, и хлопок получился такой, что отреагировали все, кто находился на территории клиники. Влетев в квартиру, Настя с ужасом увидела лежащие в гостиной тела. Она сразу же поняла, что мать с Олей живы, и оказала им сначала магическую помощь, а потом перенесла обеих на кровать родителей. Двое мужчин, одетые в белые халаты, были мертвы, мёртвым был и лежавший у двери в свою комнату домовой. Здесь же стояла тележка с ужином. В горле мужчины, который показался ей смутно знакомым, Настя увидела один из своих метательных ножей. Перевязь с остальными лежала на полу в том месте, откуда девочка забрала сестру. У второго мужчины и Марка не было ран. Посмотрев магическим зрением, она увидела, что в домовом не осталось ни капли силы.

«Что за невезение! – думала девочка, сидя на корточках возле маленького тельца. – Как всё неудачно сложилось одно к одному! Не могли эти сволочи напасть завтра! Наверное, с помощью приборов узнали, что я ушла, и воспользовались. Для ужина рано, но всегда можно найти оправдание, а с едой им бы открыли. Мать ударили по голове, а Оля успела бросить нож, а потом ударили и её. Уцелевший налётчик не успел забрать сестру из-за Марка. Скорее всего, домовой применил какую-то каверзную магию, вложив в неё все силы. И магам было опасно так тратиться, а для него это оказалось смертельным».

Прошло меньше десяти минут с момента появления Насти в квартире, когда в коридоре послышался топот многих ног и во входную дверь требовательно позвонили.

– Здесь справились без нас, – сказала она, открыв дверь оперативникам. – Занимайтесь ими, а я пошла приводить в порядок родных. Да, тело домового не трогать!

Девочка не стала выдерживать интервалы и ещё два раза обрабатывала мать с сестрой разными лечебными заклинаниями. Усилия дали результаты: сначала пришла в себя Надежда, а потом очнулась Оля. Обе рассказали Насте, как всё произошло, полностью подтвердив её догадки. Когда им полегчало ещё больше, такой же рассказ услышали следователи оперативной группы.

– Кто это? – спросила Настя пожилого майора. – Его лицо кажется знакомым.

– Вы, наверняка, видели его много раз, – ответил он. – Гришин работал в службе внутренней безопасности центра. Вы сделали ошибку, не обработав её сотрудников. Благодарность – это хорошо, но не во всех семьях были больные, а когда речь идёт о больших деньгах, нужно быть очень порядочным человеком, чтобы не поддаться искушению.

До прихода отца всё было осмотрено, измерено и сфотографировано. Оперативники ушли, забрав с собой тела налётчиков и метательные ножи. Марка Настя не отдала, отправив его на хранение.

– Потом похороним рядом с дедом, – сказала она приехавшему со службы отцу. – Они нравились друг другу, пусть и лежат рядом.

– Крупный прокол в безопасности, – отозвался он, лаская Олю. – Всё могло очень плохо кончиться. Олю вывезли бы, а мать били так, что могли убить. Наверняка этот Гришин собирался делать ноги, иначе он бы её убил. А в варианте с бегством убийство не имеет смысла: его всё равно стали бы искать. Теперь у кого-то полетят погоны.

– У меня появилась ещё одна дочка, – сказала мама, зайдя в гостиную с Джуной на руках. – Бедная, она так перепугалась, что забилась в шкаф. Я еле оттуда её выманила. Обняла и прижала к себе, а она обмусолила мне щёку и назвала мамой!

– Мама, – не очень разборчиво повторила мартышка и прижалась щекой к её лицу.

– Я совсем о ней забыла, – виновато сказала Настя. – Поработала с горлом, а потом закрутилась... Папа, ты вроде собирался менять службу, а потом замолчал. Передумал?

– Перестали приставать, – ответил отец. – Кое-кто косится, а с остальными, как раньше, нормальные отношения. Тебя, дочь, любят в народе, а когда узнали о твоих планах ездить по России и лечить в четыре раза больше больных, любить тоже стали в четыре раза больше.

– Мне не смешно, – сказала Настя. – Американцы узнали о сфере, поэтому и попытались убрать. Теперь непонятно, чем всё закончится. Если с ними найдём общий язык, я и по России скакала бы, как блоха, а больных достаточно было бы свозить в райцентры.

– Хрен ты найдёшь с ними общий язык! – сердито сказал он. – Ты всё рассматриваешь только с точки зрения удобств и экономии времени и забываешь о безопасности. При таких разъездах тебя рано или поздно грохнут! Обычный снайпер... Тебе об этом ещё скажут!

Сказали Насте на следующий день, когда через час после лечения вызвал к себе Зеленин. В его кабинете присутствовали два офицера, которых девочка почти не знала. Одним из них был вчерашний следователь.

– Садитесь, Настя, поговорим, – пригласил Дмитрий Павлович. – Разговор у нас предварительный, с вами ещё будет говорить директор.

– Давайте поговорим, – согласилась девочка. – Для начала объясните, почему они выбрали такое неудобное время. Я ушла, но могла ведь и не уйти. Намного удобней совершить налёт, когда я занимаюсь лечением. И я не помешаю, и тысячи больных снуют туда-сюда, и много автобусов и скорых...

– Это вам только кажется, что удобней, – ответил полковник. – Больных привозят на отдельную площадку, откуда не выпускают автотранспорт. Понятно, что водители остаются при нём. За этим строго следят. Больные своим ходом и на носилках доставляются в накопители, а после лечения их разводят по больничным корпусам или вывозят теми же автобусами. Если даже кто-нибудь умудрится попасть в ваш корпус, обратно его не выпустят. Это только в первые дни у нас были накладки, сейчас всё отлажено, и проникнуть к нам с больными не так легко. Ваши комнаты, кстати, изолированы от больничных палат. Есть возможность пройти через кухню, но там пост, который пресечёт такую попытку.

– Тогда почему у них всё получилось? – спросила она. – Где вы не досмотрели?

– Каждый вечер в больничные корпуса завозятся продукты, – сказал Зеленин. – Машины пропускаются на специальные площадки рядом со зданиями. Поставщики одни и те же, но шофёры иной раз меняются. Обо всех таких заменах заранее уведомляют. Пока идёт разгрузка, за каждым шофёром наблюдает работник службы безопасности. Как правило, они не покидают машин.

– А этот покинул, – сказала Настя. – Его должен был опекать Гришин? Шофёр подставной?

– Самый настоящий, только устроился на фирму десять дней назад. С тем, кто работал на машине до него, произошёл несчастный случай. Документы мы проверили, они проходят по базам данных, так что если он и самозванец, то со стажем. Сейчас его жизнь пропускают через мелкое сито, но на это нужно время. Опекал его действительно Гришин. В машине нашли тайник, куда хотели спрятать Ольгу. Вывезти вечером смогли бы, а днём вместе с больными такое не получится. Вот вам ещё одна причина такого позднего визита. Вы в это время частенько отлучались, и это было замечено. Ваша квартира на втором этаже, а все помещения над вами и внизу контролируются, но не нами, а...

– Службой безопасности, – закончила за него Настя. – Что вы там нашли?

– Очень приличный интровизор, с помощью которого вас можно было пересчитать через потолок. Мы поставили в вашу квартиру многоуровневую защиту, но от внешнего прослушивания и сканирования, так что Гришин в каждый приезд своего компаньона знал, дома вы или нет. Несколько дней вы никуда не отлучались, а вчера отправились на операцию. Мы, конечно, примем меры, но настоятельно прошу вас обработать магией хотя бы службу безопасности. Их там всего две сотни человек. Это нужно сделать и для кухонных рабочих и поваров. О вас узнали, и одной попыткой не ограничились. Не так уж трудно отравить всю вашу семью каким-нибудь ядом.