Наследница огненных льдов (СИ) - Ванина Антонина - Страница 149

– Мало ему что ли? – косясь на птицу, бурчал Эспин, – думает, я ему сейчас ещё куропатку кину?

– Нет, Крог, – объяснил Вистинг, – ворон просто ждёт, когда вы будете охотиться вновь, ведь тогда ему точно что-то перепадёт. Это же падальщик, он постоянно подъедает остатки за кем-то из крупных хищников. А вчера он так оголодал, что решился поохотиться на куропаток самостоятельно, правда, без помощи человека с ружьём обойтись не смог. И он это запомнил. Так что, Крог, у вас теперь появился верный помощник.

– И чем это он будет мне помогать?

– Каждый раз будет гнать на вас табунок куропаток в надежде, что вы подстрелите парочку и поделитесь с ним. Не надо так недоверчиво на меня смотреть. Ворон – весьма сообразительная птица, свою выгоду он всегда знает. Человеку тоже надо быть хитрее. Если увидите, что ваш ворон кружит над одной точкой, знайте, он нашёл добычу, но она ему не по силам. Можете расценивать эти его кружения как приглашение к совместной охоте. Он нашёл вам добычу, вы её убиваете и отдаёте ему часть.

– Вы сами-то охотились на пару с птицей? Или это всё только теории?

– Не теории, а жизненный опыт. Правда, лет пять назад за мной летал не ворон, а снежная сова. Но всё начиналось так же, и вымогание куропатки, и когти на стволе ружья. Правда, единственное, что мы успели с совой добыть совместно, был дикий олень. А потом настала пора мне возвращаться домой, и как там провела зиму моя напарница, понятия не имею.

Я всё наблюдала за вороном, а он летел и летел, изредка отрываясь от нас и удаляясь в сторону гор, а потом снова возвращаясь. Так продолжалось, пока мы не устроили вечерний привал около весьма живописного места.

Ещё с пригорка я увидела, как в долине раскинулось озеро необъятных размеров. И, что самое интересное, оно имело правильную округлую форму. Сидя у костра, я даже выпросила у Вистинга нашу бумажную карту с пометками, чтобы найти то место, где мы остановились. На карте озеро действительно напоминало почти идеальный круг. И это выглядело странно.

– Ничего необычного, принцесса, – решил объяснить мне Вистинг, – умные люди говорят, что в незапамятные времена здесь упал метеорит. А озеро, стало быть, образовалось на месте его кратера.

– Нет, – возразила Тэйми, – это в Верхнем мире люди жгли костёр, а дрова так трещали, что из них вылетали угольки. И вот один уголёк упал из Верхнего мира на нашу землю и прожёг её очень глубоко. Говорят, в этом озере по ночам вода светится от жара, что остался в том угольке.

– А может это с неба звезда упала? – послушав её странные объяснения, подсказала я.

– Нет, – настаивала Тэйми, и подняла голову, чтобы посмотреть на тёмное небо, – звёзды – это искры от костра верхних людей. Когда верхние люди раздувают огонь, чтобы согреться ночью, в нашем небе загораются искры от их костров. А иногда угольки из этих костров падают в наш мир. И мы сейчас тоже развели костёр, а в Нижнем мире страдальцы и духи видят звёзды. Если из нашего костра сейчас вылетит уголёк, он упадёт в Нижний мир и прожжёт там огромную дыру. И там тоже появится озеро.

Какие интересные представления о вселенной. Всё в ней взаимосвязано, и одно вытекает из другого. Вот только не всё в этом рассказе показалось мне фантастичным.

После ужина я отправилась с колотушкой к озеру, чтобы почистить и ополоснуть посуду, и невольно засмотрелась на плотную корку льда. Под ней явно пульсировало какое-то невнятное свечение. Это ещё что такое? В озере живёт фосфоресцирующий синими искрами планктон? Это из-за него появилась легенда, что на дне озера лежит уголёк из Верхнего мира?

Не в силах сдержать любопытство, я отложила котёл и подошла к кромке озера, даже осторожно поставила полступни на лёд, лишь бы вытянуться вперёд и заглянуть подальше. Точно, словно искорки, глубоко под коркой вспыхивают и тут же гаснут голубоватые огоньки. И чем же они могут быть?

Разгадать загадку мне так и не удалось. Внезапно на мою талию поверх кухлянки легли две широкие ладони. В следующий миг я ощутила, как моя спина прижимается к чужой груди, в связи с чем сам собой назрел вопрос:

– Мортен, зачем вы это делаете?

Вистинг ответил не сразу:

– Кажется, ты перепутала термальное озеро с обычным и теперь собираешься нырнуть под лёд. Не надо, принцесса.

Ни насмешки в голосе, ни попытки уязвить. Слишком серьёзно прозвучали слова Вистинга, даже напряжённо. И я понятия не имела, как на них реагировать.

– Я не собиралась никуда прыгать, просто хотела посмотреть. Можете уже отпустить меня.

– Уверена? А может, ты всё же хочешь прыгнуть?

Ну вот, былая язвительность возвращается к Вистингу, теперь я его узнаю.

– Нет, не хочу.

– Точно?

– Точно. Уберите уже руки.

Удивительно, но он выполнил моё требование, пусть и нехотя. Я поспешила отдалиться от него, но схватить котелок и убежать к лагерю не успела, потому как Вистинг спросил:

– Что ты там хотела рассмотреть?

– Огоньки, – честно призналась я.

– Какие ещё огоньки?

– Те, что вспыхивают подо льдом и гаснут.

Вистинг недоверчиво посмотрел на меня. Пришлось указать ему на лёд:

– Ну, вот же они, разве вы не видите?

– Нет, принцесса, я ничего не вижу.

Я пришла в замешательство и не понимала, что происходит. Вистинг решил таким образом поиздеваться надо мной? Или этот его встревоженный и растерянный взгляд, что обращён то на меня, то на лёд, вполне искренен?

– Как выглядят те огни? – спросил он, не сводя глаз с озера.

– Они синие. И пульсируют. Вон, рядом с берегом.

– Нет, принцесса, нет там ни огней, ни пульсации.

Быть того не может. Я подошла к Вистингу, даже указала, куда ему нужно смотреть. Но его реакция была непреклонной – те огни вижу только я. И, похоже, он не врал.

– Но ведь я не сошла с ума, – начала я уговаривать саму себя. – Или вы тоже думаете, что из-за временной слепоты с моими глазами произошло что-то непоправимое, и теперь я вижу то, чего нет?

– Думаю, я не вправе делать подобные выводы.

Его излишне дипломатичный ответ настораживал и заставлял ещё больше нервничать. Пожалуй, я была готова поддаться панике, но всё исправил Зоркий. Мой пёсик прибежал к нам, покрутился, явно заинтересовавшись, что это мы тут такое делаем и без него, а потом он обратил внимание на лёд, встал у кромки и начал скрести лапой как раз в том месте, где сиял огонёк. Стоило искорке погаснуть, как он недоумённо поурчал, а потом принялся скрести лёд в другом месте, где вспыхнуло новое свечение.

– Зоркий их тоже видит, – обрадовалась я. – Значит, они есть.

– Выходит, что так, – наблюдая за Зорким, согласился Вистинг.

– То есть, – пришла я в недоумение, – мне вы верить не спешили, а вот собаке – запросто? Может, тогда ещё Дымку с Ягодкой позовём, чтобы уж наверняка убедиться.

– Остынь, принцесса, не надо никого звать. Вам двоим я верю.

– Верите? – усомнилась я. – Верите, что огоньки подо льдом есть, но их вижу только я и собаки?

– Это ведь Полуночные острова, тут всякое может случиться, – сказал он и неопределённо махнул рукой.

– Например? – заинтересовалась я. – С вами тоже происходило что-то необычное? Расскажите.

Как бы Вистинг ни отнекивался, а я всё же вытянула из него пространное признание.

– Я уже давно обратил внимание, что неподалёку от гор мне всегда снятся странные сны.

– Сны? И что в них странного?

– Они имеют свойство необычным образом сбываться.

– Да? И что же вам снилось в последнее время?

– Снилось, как одно холодное сердце начало понемногу оттаивать.

Сердце? Холодное? Оттаивать? Всё ясно, опять он за своё.

– Могли бы и не отвечать, – обиделась я. – Порой лучше молчание, чем откровенное враньё.

Я уже взяла в руки котёл и поманила за собой Зоркого, чтобы вернуться к лагерю, но Вистинг остановил меня, мягко ухватив под локоть.

– Не может быть, чтобы вместе с временной слепотой тебя ещё поразила и эмоциональная глухота. Зачем ты говоришь о вранье, если знаешь, что это не так?