Невинная ложь - Дэйн Клаудиа - Страница 29

– Весьма странное поведение для человека, находящегося среди друзей, – усмехнулся Спотсвуд.

Дэн понял, что светской беседы не предвидится. Допрос начнется сейчас же и очень скоро закончится. Если конечно, у них это получится. Дэндридж уже имел опыт; подобных игр, из которых пока неизменно выходил победителем.

– Я уже четыре года не был в кругу друзей, – ответил он, посмотрев на Чарлтона и Спотсвуда. – А причина того, что я пришел сюда сегодня, сэр, заключается в том, что я никогда и никому не показывал спины.

– Вы оскорбляете нас, сэр, – холодно заметил губернатор. – И я, откровенно говоря, не могу понять! этого.

– Тогда позвольте мне объясниться. – Дэн натянуто улыбнулся.

«Но стоит ли это делать?» – подумал он. Ведь эти вполне приличные на вид джентльмены намерены убить его. И как можно скорее.

Глядя на них, Дэндридж размышлял, какая степень откровенности с ними предпочтительнее. И насколько откровенен с ним будет Спотсвуд. Лица губернатора и Чарлтона были суровыми и непроницаемыми.

– Команда «Дракона», которую отбирал не я, а другие, оказалась далеко не лучшей, – начал Дэндридж. – В сущности, она состояла из отбросов общества, собранных по всему побережью. Капитан Красный Джек не составлял исключения. К сожалению, это стало очевидным, когда мы отошли на порядочное расстояние от берега. Но тогда было уже слишком поздно.

Дэндридж заметил, что губернатор нахмурился. Затем его лицо выразило нечто похожее на жалость, которая тут же сменилась подозрительностью. – Но ведь вы живы, – возразил Снотсвуд.

– Да, жив. И пришел сюда, господин губернатор, чтобы спросить: кто готовил «Дракона» к отплытию и несет за это ответственность? Я был слишком молод и видел в возложенной на меня миссии лишь возможность служить на море своей прекрасной стране.

С каждым словом голос Дэна звучал все увереннее. Он мрачно усмехнулся и добавил:

– Вы дали мне разрешение воспользоваться кораблем. Но кто-то набрал за меня команду. Интересно – кто?

К удивлению Дэна, Спотсвуд спокойно воспринял его выпад. Это свидетельствовало о том, что губернатор сильный и смелый человек. Без тени смущения он ответил:

– Подготовкой корабля занимался ваш дядя, назначение капитана я взял на себя, охоту же за пиратами поручил вам. Теперь скажите мне» как вам удалось остаться в живых, находясь среди пиратов?

За все время знакомства со Спотсвудом Дэн не помнил ни одного случая когда тот действовал бы вне установленных рамок своих полномочий. Так что его ответ видимо, содержал долю истины или же, по меньшей мере, был продиктован определенными целями. А вот насчет дядюшки Мэтью Дэн не допускал и мысли, чтобы тот мог предать его. Мэтью относился к нему, как к родному сыну. Дядюшка был богатым, влиятельным и всеми уважаемым джентльменом. Дэна он обожал, несмотря на страсть племянника к морю. Отец Дэндриджа оставил сыну состояние, назначив Мэтью душеприказчиком. По желанию Дэна все доставшиеся ему деньги были вложены в корабль. Дядя Мэтью из любви к племяннику согласился с этим, несмотря на энергичные протесты тетушки Пэтси.

Мэтью никогда не принял бы участия в заговоре е целью убить Дэна. Это исключено еще и потому, что сам Мэтью ничего бы от этого не выиграл.

Итак, Спотсвуд ответил на обвинение Дэна. Теперь очередь была за Дэндриджем. Ему предстояло пройти по тонкой проволоке при штормовом ветре» Но такое случалось не впервые, и до сих пор он ни разу не сорвался.

– Я остался жив, убедив их, что предпочту стать пиратом, нежели умереть. – Дэн слегка улыбнулся. – Согласитесь, джентльмены, что другого выбора у меня не было.

Дэн подумал, что теперь, если Спотсвуд хочет его смерти, он может просто дать ему кинжал и предложить заколоться. Но губернатор, похоже, пока не желал такого исхода. Дэн же продолжал улыбаться, ибо что-то убеждало его, что выбранный путь защиты правилен и может привести к спасению.

Но лицо Спотсвуда стало еще более суровым.

– Есть ли разница между пиратом и тем, кто уподобляется ему?

Дэн всегда считал, что разницы нет. Но в этот момент перед его глазами возникла Лидия, привязанная к мачте и ждавшая расправы Она знала правду! Сейчас ему надо солгать. Солгать, чтобы выжить.

– Да, господин губернатор, разница есть. Я брал на абордаж пиратские корабли и сдавал их команды губернаторам близ лезайщих портовых городов. Те, кого атаковал «Дракон», получили по заслугам.

Ради этого Дэна и послали в море. Поэтому он сказал то, что хотел услышать от него Спотсвуд. Это спасет его от петли, если, конечно, Спотсвуд не станет изыскивать еще какую-нибудь причину, чтобы повесить капитана «Дракона».

Губернатор нахмурился:

– О каких кораблях вы говорите?

– Например, о «Морской русалке», «Эльфе», «Золотом гусе». Все эти пиратские корабли мы и потопили.

Дэн не упомянул о двух французских и трех испанских кораблях, которые не имели к пиратам никакого отношения, но все же стали жертвами «Дракона». Тогда он еще не был капитаном, а потому не нес ответственности за гибель находившихся на них людей. Более того, каждый раз Дэн протестовал против бандитских налетов на мирные суда, хотя мог поплатиться за это головой.

Дэндридж заложил руки за спину, как будто губернатор и Чарлтон могли увидеть пятна крови на его ладонях.

– Я хотел допросить тех преступников и повесить здесь, в Виргинии, – сказал Спотсвуд.

– Мертвые остаются мертвыми, господин губернатор. Не так уж важно, где их повесили.

– А где капитан вашего корабля? Его, кажется, звали Красный Джек?

– Да.

– Где же он?

– Мертв, – не моргнув глазом ответил Дэн. Спотсвуд долго и внимательно смотрел на Дэндриджа. Спрашивать, как капитан «Дракона» нашел свою смерть и от чьей руки, было излишним. Чарлтон казался бледной тенью в этой комнате, где воцарилась атмосфера недоверия и лжи.

– Почему вы не покинули гадюшник, в который превратился ваш корабль?

– Именно это я и хотел сделать, господин губернатор. Однако пиратские корабли бросают якоря в пиратских же портах. Бегство с «Дракона» не дало бы мне ничего, кроме того, что я потерял бы дорогу домой. А со смертью Красного Джека я стал капитаном и сам определял курс корабля.

Как-то само собой разумелось, что Красный Джек умер совсем недавно. И никто не должен был знать о Лидии и о той роли, которую она сыграла в возвращении Дэна.

– Я все же ожидал от вас известий в ходе плавания, – заметил Спотсвуд. – Согласитесь, четыре года полной неизвестности – слишком большой срок.

Дэндридж взглянул в окно, через которое в кабинет уже вливались яркие солнечные лучи, и рассмеялся.

– Именно эти слова я услышал и от моей тетушки, как только вернулся. Я ответил, что на корабле время летит очень быстро. Море – это очаровательная любовница, джентльмены, поглощающая мужчину всецело, лишающая его сил протестовать. Но все же...

Жестом руки Дэндридж остановил Спотсвуда, пытавшегося возразить.

– Однако из Мадраса я послал вам одно длинное послание. Этак месяцев шесть назад. Но стоит ли удивляться, что вы его так и не получили? Ведь пиратство продолжает процветать. А почту со взятого на абордаж судна морские разбойники почему-то не берут.

Это была чистейшая ложь. Никакого письма Дэн из Мадраса не отправлял. Сначала потому, что чувствовал недоверие, а потом потому, что Уильямсберг стал казаться ему чем-то туманным и очень далеким.

Губернатор и Чарлтон переглянулись. У них явно поднялось настроение. От ответа Дэндриджа веяло правдой. Возможно, потому, что говорил он очень уверенно. Как знать, не заподозрили ли они невиновного человека? Человека, пережившего предательство. Ведь его честность не подверглась бы сомнению, если бы он погиб.

– Будем считать, что вы отчитались, Прентис, – сказал Спотсвуд, немного подумав. – Осмелюсь предположить, что теперь вы начнете разыскивать человека, предавшего вас. Не так ли? Но будьте осторожны! Не вздумайте носиться по колонии, разбрасывая обвинения направо и налево и ожидая, что попадете в точку.