Оплаченный диагноз - Устинова Татьяна - Страница 8

Про Машку с ее очередной примеркой я, конечно же, напрочь забыла. Как и про то, что собиралась еще забежать в супермаркет: купить фарш для котлет и овощи для борща. Мелькнула мысль, что не видать сегодня Сашке нормальной домашней еды, придется нам с ней водянистым йогуртом питаться, но особого сожаления по этому поводу у меня не возникло. Все эмоции ушли на переживание загадочной и пугающей ситуации с сестрой.

– Что стряслось? – Машка мигом подобралась, голос ее сделался твердым, без капризных ноток.

– Что-то с Наткой. Она с утра мне названивала, потом пропала и вечером уже не брала трубку. А сейчас по ее мобильному ответила какая-то незнакомая тетка, сказала, что Натке очень плохо и она отключилась.

– Кто отключился, Натка или тетка?

– Похоже, обе! А теперь телефон вызываемого абонента недоступен.

– Так… – Судя по скрежету в трубке, Машка энергично почесала в затылке. – Информации слишком мало. У тебя есть телефон ее соседей по дому? Позвони, попроси сходить к ней, может, что-то прояснится.

– Хорошая мысль, так и сделаю. – Я оборвала разговор, не прощаясь.

Машка не обидится на отсутствие церемоний, она настоящая боевая подруга.

Я отыскала в списке контактов номер Аллы – хозяйки квартиры, расположенной под Наткиной. Мне приходилось с ней общаться по просьбе сестры, которая замечательно умеет коммуницировать только с мужчинами, а с женщинами, особенно молодыми и красивыми, отношения у нее складываются не всегда. Алла тоже не расположена была приятно общаться, потому как поводы для контактов давал мой племянник Сенька – настоящее торнадо в штанишках.

Однажды он этой Алле залил потолок, устроив морское сражение в переполненной ванне, в другой раз вытряхнул с балкона мелкий мусор из точилки для цветных карандашей прямо на ее вывешенное на просушку свежевыстиранное белье, моментально переставшее быть белоснежным. Натка с Аллой, обе в высшей степени эмоциональные особы, обсуждая эти ситуации на повышенных тонах, к консенсусу не пришли, и заключением мирного соглашения пришлось заниматься мне.

– Елена? – Алла моему звонку не обрадовалась и встревожилась: – Что такое? Ваш разбойник снова что-то натворил, а я еще не в курсе?

– Нет, Арсений тут ни при чем, я вам по другому поводу звоню. – Я постаралась говорить спокойно, как всегда делала, общаясь с этой нервной женщиной. – У меня к вам огромная просьба, Алла, поднимитесь, пожалуйста, к Наталье, позвоните в дверь – дома ли она?

– А зачем? А что случилось?

– Поднимитесь, прошу вас! Я никак не могу дозвониться до сестры и очень тревожусь.

– Иду уже, иду! – Я услышала лязг металлической двери, и тут же звук в трубке изменился, обогатившись эхом на лестнице. – Звоню… Стучу… Не открывают! И тихо внутри, никаких звуков… Минутку, я спущусь во двор, взгляну на окна…

Соседка увлеклась и начала действовать, не дожидаясь моих просьб и инструкций. Специально для меня она по ходу дела комментировала:

– Мимо почтовых ящиков иду, из вашего бумажки торчат, сегодня квитанции на оплату принесли, Наталья их не забрала еще… Выхожу из подъезда, сейчас на окна посмотрю… Все темные! Дома нет никого… Здрасте, Ольга Васильна… Это бабушка с первого этажа, она с собачкой гуляет… Что? А, я смотрю на окна, проверяя, дома ли мои соседи сверху… Нет, на этот раз не затопили, слава богу, просто их родственники потеряли. – Я поняла, что Алла, не прекращая прямой трансляции, завела разговор с бабулей-собачницей. – Что?.. Да что вы?! Какая, ковидная?.. Фух, слава богу!

Голос в трубке стал громче:

– Елена, Ольга Васильевна говорит, что утром к дому «Скорая» приезжала. Как раз в наш подъезд, да… Но не «ковидная» бригада, не в защитных костюмах, что радует.

– А к кому? К кому приезжала «Скорая»? Ольга Васильевна не в курсе? – Я затаила дыхание в ожидании ответа.

– Она не знает. Не разглядела, кого увезли, не поняла даже, мужчину или женщину. Кого-то в балахонистом сером пальто.

Модное серое пальто оверсайз по осени купила Натка себе и носила его, не снимая, даже сейчас, зимой, потому как выглядела в нем, весьма просторном, необыкновенно тоненькой и хрупкой.

– Спасибо вам, Алла, – упавшим голосом поблагодарила я. – Извините за беспокойство.

По-прежнему не зная, что делать, я машинально завела машину и знакомой дорогой на автопилоте поехала домой. Стоя в пробках, пыталась привести в порядок мысли.

По крайней мере, стало ясно, что ехать к Натке домой бессмысленно, ее там нет. Поплохело ей, вероятно, в родных стенах, откуда она уехала на «Скорой» и уже где-то в другом месте, рядом с какой-то Розой, отключилась.

Я позвонила Машке – она взяла трубку моментально, будто ждала моего звонка, – и спросила:

– Куда увозят больных на «Скорой»?

– Смотря какие больные. – Подруга не удивилась вопросу. – У нас что?

– Неизвестно. Но, по словам соседки, бригада была «не ковидная».

– То есть без защитной спецодежды. – Машка немного подумала. – Значит, диспетчеру были озвучены какие-то другие симптомы. Так, ты сейчас где?

– За рулем.

– Вот и рули пока, да аккуратно, без нервов. А я найду список больниц с телефонами и пришлю его тебе в почту… нет, лучше в ватсап, так будет удобнее. Приедешь домой – садись на телефон и начинай звонить с начала списка, а я пойду с конца. Кузнецова Наталья Сергеевна, правильно, она ж у нас еще не Таганцева? Год рождения и адрес по прописке я знаю. Все, Лена, до связи!

– Спасибо, дорогая, – сказала я уже гудящей трубке и придавила педаль газа – как раз пробка рассосалась.

Наличие хоть какого-то плана действовало успокаивающе.

В свою квартиру я не ворвалась зимней бурей, в вихре снежинок и негативных флюидов, а просто быстро вошла, лишь слишком громко хлопнув дверью.

Бросив на трюмо в прихожей сумку и пальто, я проследовала в кухню, села за стол и сразу же проверила ватсап.

Пришли два новых сообщения. Одно от Таганцева: «Не дозвонился, но пытаюсь», второе от Машки – обещанный список больниц с телефонами.

Я ткнула в первый же номер и стала ждать ответа, нетерпеливо считая гудки в трубке. Один, второй, третий… на пятом звонке вызов сбросили.

Я набрала повтор. До больничной регистратуры и в мирное время поди дозвонись, а уж сейчас-то…

– Ма-ам? – из своей комнаты вышла Сашка – в руке смартфон, на голове наушники. Она заглянула в кухню и вытаращила глаза на лужицы растаявшего снега под сапогами, которые я не сняла. – Что стряслось?

– Садись. – Я похлопала ладонью по соседней табуретке. – Сейчас пришлю тебе список, тоже будешь звонить, нечетные номера начиная с первого – мои, четные твои…

– Мама, какие номера?! Я тебя спрашиваю, что случилось?! – Дочь сдернула с головы дорогие фирменные «уши» и швырнула их на диванчик. Разволновалась! Обычно она очень аккуратно обращается со своими блогерскими гаджетами.

Эх, не умею я тактично и деликатно преподносить неприятные новости. Должно быть, это такая профдеформация: сказывается судейская привычка невозмутимо озвучивать приговоры.

– Ты сядь, успокойся. – Я снова пошлепала по табуретке.

– Спокойно, сядут усе! – съязвила Сашка фразочкой из «Бриллиантовой руки». И тут же выдала вторую цитату: – Короче, Склифосовский!

– Похоже, твою тетю утром увезла «Скорая». – Я вскинула руку, упреждая вопрос: – Не «ковидная», обыкновенная! Но почему и куда – непонятно. Натка названивала мне, когда я не могла с ней говорить, а потом, уже вечером, вместо нее ответила какая-то незнакомая женщина, Роза…

– Роза-мимоза, – хмуря брови и напряженно слушая, пробормотала Сашка.

– Эта самая Роза сказала, что Натке очень плохо и она отключилась. На этом связь прервалась, и теперь абонент недоступен. Но у нас есть телефоны больниц, будем звонить и спрашивать, куда поступила Наталья Кузнецова. – Я кратко изложила наш план.

– Может, Сенька в курсе? – спросила дочь.

– Сенька! – Я хлопнула себя по лбу. – Саша, я идиотка! Совсем забыла про Сеньку! А соседка сказала, что в квартире никого нет, там тихо и темно, значит…