Двое из логова Дракона (СИ) - Куницына Лариса - Страница 50

— Я не стану судить и казнить тебя, — четко произнёс он звенящим от ярости баритоном. — Я просто перережу тебе горло. И пусть гнев толпы падёт на меня…

— Господин, — предостерегающе произнёс Танирус. — Смерть Главной Жрицы приведёт к осложнениям…

— Заткнись и не смей перебивать меня! — прорычал царь.

— Нам не нужны осложнения, — поддержала я Жреца. — Ситуация итак слишком сложная.

Мизерис разжал пальцы и выпрямился.

— Только ради вас, Богиня, — произнёс он, взглянув на меня. — А ты, — он снова взглянул на задыхающуюся от страха и злости Апрэму, — запомни, что моё обещание остаётся в силе. Если с Богиней Неба что-то случится, если прольётся хоть одна капля её крови, хоть на миг затуманятся её глаза или на мгновение прервётся её дыхание, если у меня будет хоть малейшее подозрение, что это произошло по чьей-то вине, то первое, что я сделаю, я перережу тебе глотку твоим же кинжалом, который оставляю себе в залог. И только после этого я начну искать виновных.

Он снова согнулся, словно под непосильной ношей, и схватился за поясницу. Проковыляв к креслу, он сел и печально взглянул на меня.

— Это очень неприятно, Богиня Неба, — жалобно проговорил он своим обычным голосом. — Я имею в виду ваше обвинение в похищении и отравлении этой девицы. Мне придётся дать ход этому делу, искать виновных, судить, казнить. Это очень хлопотно, особенно, когда имеешь дело с Храмами. Они ничего не хотят говорить. Приходится пытать всех подряд, может, кто-нибудь проговорится.

— А то, что они разрушили Храм Света, не имеет для вас значения? — поднимаясь с колен, поинтересовалась Апрэма.

Я заметила, что никто не спешил помочь ей. Напротив, её спутницы, боязливо жались к колоннам, держась подальше от своей повелительницы.

— Какое мне дело до ваших построек? — капризно проворчал царь. — Кто виноват, что они рушатся от ветра? В конце концов, согласно закону царя Боракиса мужчины имеют право применить силу, чтоб забрать состоящую с ними в родстве девицу из любого дома. И даже разрушить этот дом, если им не отдадут их собственность.

— Этот закон не применяется тысячу циклов, — заметила она, оправляя одеяние и накидывая покрывало на голову.

— Его никто не отменял, — пожал плечами царь. — И на этот раз мне угодно его применить. При наличии нескольких законов, регулирующих спорные отношения, подлежащий применению закон выбирает судья. Я выбрал. Хуже то, что похищение девицы и её одурманивание, а также покушение на жизнь пришельца регулируется весьма недвусмысленно, — он с мольбой посмотрел на меня. — Я простил эту ведьму ради вас, Богиня. Простите её и вы, ради моего спокойствия. А? Ну, хотя бы дайте отсрочку до окончания Битвы. Может, там уж и разбираться будет не с кем и некому.

— Хорошо, я снимаю обвинения, — уступила я. — Ради вас, господин.

— Ну, ладно, с этим разобрались, — он потёр руки и почесал голову под мятым венком из роз. — Что-то я устал. Мне нужно отдохнуть. Так что убирайтесь отсюда все, кроме Богини. Её я прошу пока оставить меня, хотя я рад буду видеть её в любое время, но несколько позже.

— Господин, — робко заговорил Танирус, — нам нужно обсудить ещё один вопрос.

— Что за вопрос? — нахмурился Мизерис. — Мы говорили только об этом досадном случае и больше ни о чём.

— Мистерии, — Танирус виновато улыбнулся. — Царица предоставила дворцовые сады для мистерий Храма Света. Мы будем проводить свои мистерии в Храме. Но остаются поединки храмовых бойцов. Поскольку на сей раз Храм Света получил право на публичное проведение мистерий в садах, мы просим хотя бы поединки провести во дворце.

Мизерис устало откинулся на спинку кресла и тоскливо оглядел потолок.

— Опять эта резня, потоки крови, отрубленные конечности и головы, зияющие раны. Меня мутит от этого! — он сорвал с головы венок и запустил им в Жреца. — Надоело! Вы зальёте кровью всё, и этот тошнотворный запах будет стоять везде. А потом по коридорам дворца будут ходить, горестно стеная и гневно рыча, призраки ваших воинов.

— Такого не случалось ни разу, — осторожно заметил Жрец.

Мизерис измучено поморщился.

— Ты просто не видишь то, что вижу я.

— Поединки храмовых бойцов уместнее провести на рыночной площади, — подала голос Апрэма, — чтоб как можно больше народу могло увидеть его и поддержать Свет.

— Или Тьму, — эхом откликнулся царь. — Чтоб как можно больше обезумевших от постоянного страха людей могли озвереть от вида крови, войти в раж и устроить свалку в центре города, громить дома и лавки, убивать и грабить. Ладно, пусть будет дворец. Я предоставляю под поединки храмовых бойцов дворцовый театр.

Он опустил голову, коснувшись рукой изуродованного лба, и вдруг встрепенулся.

— Я придумал! — заявил он, и его лицо просветлело. — Крови не будет.

— Но традиция требует поединков! — забеспокоился Танирус.

— Поединки будут, а крови — нет! — радостно сообщил царь. — Ваши бойцы не будут биться между собой. Они будут танцевать!

— Что? — возопила Апрэма.

— Молчать! — рявкнул царь. — Я тут главный, и я всё решил. В обоих Храмах есть храмовые танцоры. Вы без конца спорите, кто из них искуснее, но ни разу не представили доказательств ваших аргументов. Самое время! Пусть танцуют, и мы выберем лучшего. Исход тот же — мы назовём победителя и Храм, который его выставил, но крови не будет!

— Но… — начал Танирус.

— Спорить бесполезно! — прервал его царь. — Будете противиться моей воле, смещу обоих, посажу в Башню Дракона и назначу на ваши должности более покорных моей воле кандидатов. У меня уже скопилось несколько кип доносов на вас и прошений о назначении на должность.

— Воля моего господина для меня закон, — с нежной улыбкой Апрэма склонилась в поклоне.

— Я и не думал противиться, — пожал плечами Танирус. — Просто хотел уточнить, танцоров какого пола мы можем выставить?

— Любого! Помоложе, покрасивей, поискуснее. Кстати, Богиня Неба, а вы не желаете выставить своего танцора? Он, конечно, не будет признан победителем, но это обострит борьбу.

— Что называется, вне конкурса? — я на мгновение задумалась, а потом кивнула. — Я выставлю своего танцора.

И, обернувшись, взглянула на Мангуста. Он едва заметно пожал плечами.

По дороге на баркентину я принялась обдумывать план операции, но ничего конкретного в голову не приходило. Я сидела у окна, рассеянно глядя на проплывающие внизу плоские крыши прижавшихся друг к другу низких домов. Внезапно меня охватило отчаяние, словно всё, что мы делаем, будет зря и ни к чему хорошему это не приведёт. Я поспешно отогнала эту мысль, но она вернулась в виде тягостного предчувствия, которое перетекло в страх. Я вдруг вспомнила, что предчувствия редко меня подводят. Я снова раздражённо отмахнулась от этого ощущения, и на меня вдруг нахлынула волной странная необъяснимая тоска.

— Всё будет хорошо, — подсел ко мне Мангуст. — Мы его вытащим.

Наверно, все мои метания слишком явно отражались на лице, потому что его взгляд был сочувственным.

— Простите, Мангуст, я понимаю, что это не входит в ваши служебные обязанности, — покаянно произнесла я,

— Не входит, — с улыбкой кивнул он, — но я понял вашу идею. Моё участие в этом шоу даст нам легальный способ попасть во дворец, и я смогу отвлечь их внимание на некоторое время, необходимое для проведения операции по освобождению Ивана.

— Верно.

— Я постараюсь танцевать так, чтоб они забыли о том, что нужно дышать, — проникновенно пообещал он.

Вернувшись на баркентину, я собрала в своём отсеке экстренное совещание, на которое пригласила Хока, стрелков и Джулиана. Не акцентируя их внимание на том, что плана у меня нет, я сообщила о приближающемся танцевальном поединке, в котором примет участие Мангуст, что даст нам возможность провести операцию по освобождению Валуева. Пока я говорила, на лицах стрелков появилось несколько скептическое выражение, а Хок то и дело насмешливо поглядывал на Мангуста.