Капер - Стирлинг Стивен Майкл - Страница 39

Про себя Падди подумал: «Как же еще молод и соплив этот летчик. Так молод, что даже свое мнение при себе держать не умеет».

Повернувшись за поддержкой к десантникам, Гивенс увидел на их лицах то же самое выражение.

– Это все равно надо проделать, сэр, – радостно сказала Терри Хандинг. Прелестная юная техничка стойко тянула свой мешок к кладовке. – Чем раньше мы с этим закончим, тем скорее сможем перейти к настоящей работе.

Возмущенно фыркнув, Гивенс одарил Хандинг мрачным взором и пошел прочь. К его чести он не подскочил к девушке и не схватил ее за горло, хотя трое ее коллег могли бы побиться об заклад, что он это сделает.

Терри наблюдала за тем, как гордо он вышагивает, и в ее карих глазах мелькал огонек преклонения перед героем.

Двое десантников обменялись взглядами с Кейси и быстро опустили глаза. Во взгляде старшины ясно проявилось понимание им того, что они провоцировали лейтенанта на откровенность. И, подобно всем младшим офицерам, да еще будучи при этом много толковее подавляющего их большинства, они не желали впадать в немилость к главному старшине столь хитрому и искушенному, как Падди. Ибо основным искусством, каким владели Кушнер и Маннинг, было искусство выживания.

Глядя, как они уходят, Падди хмыкнул себе под нос.

– Еще и дня не прошло, – пробурчал он, – а в этом раю уже назревают неприятности.

Сара исполняла обязанности квартирмейстера, выбирая помещения и организуя подготовку спальни и столовой. Им предстояло питаться готовыми продуктами, но если бы все ели в одном и том же месте, это сильно облегчило бы уборку.

– Как дела? – подошел спросить Редер.

– Отлично, – с улыбкой ответила Сара. – Старое постельное белье уже убрали, а теперь застилаем новое.

Она указала на бригаду, которая пристраивала спальные мешки вдоль стены. В итоге вся команда должна была спать как развешенные в один ряд индейские дети. Сара надеялась, что никто слишком громко не храпит. Бункер был страшно примитивен и предназначен для коммунальной жизни. Консорциум считал, что рабочих баловать вредно, и вся громадная гулкая труба базы астероида откровенно на это указывала.

К одному только проживанию в месте с открытой планировкой уже предстояло привыкать; содругам, как обычно именовали граждан Содружества, нравилось уединение. Отказавшись от должности командира звена «психов» и пересев на «спид», Сара почти пожалела о своем решении, когда от нее всего лишь потребовалось разделить жилплощадь с другим пилотом. А здесь…

«Часть своей офицерской ауры мы определенно потеряем», – лукаво подумала она.

Редер выглядел мрачно.

– Слава Богу, что это всего на месяц, – пробормотал он, словно откликаясь на ее мысль, а затем ухмыльнулся в ответ на ее улыбку. – Ну ладно, пойду проверю, как там наши техники продвигаются с обустройством, – сказал он и отвернулся. – Да, кстати. – Коммандер повернулся обратно, внезапно посерьезнев. – Постоянно будьте готовы надеть шлемы. Теперь мы в любую минуту можем ожидать мокакскую тактическую группу.

– Есть, сэр, – отозвалась Сара. – Будем готовы.

И она не шутила. В любом случае было еще слишком холодно, чтобы работать без скафандров, так что они по-прежнему таскали их на себе. Снятые шлемы все время имелись под рукой, а перчатки свисали со специальных крючков на запястьях, и их можно было мгновенно надеть.

Одно из шпионских устройств Содружества немедленно подало бы им сигнал, если бы прыжковая точка доставила в систему Хаос тактическую группу мокаков. В тот же самый момент генераторы следовало отключить, после чего воздух, свет и тепло перестали бы циркулировать. Такое неудобство можно было перетерпеть – если бы оно не слишком затянулось. Скафандры способны были поддерживать в тебе жизнь – но лишь какое-то время.

«Все имеет свои временные границы», – размышляла Сара.

Стоя за спиной у старшины Майка Пеллагрио, Редер наблюдал за информацией, что приходила от электронных шпионов, размещенных контрразведкой в этом секторе. Иногда он подходил к рабочим местам двух других техников, освобожденных от всех прочих обязанностей, кроме наблюдения за мокаками. Пока что все было тихо; ничего от аванпоста мокаков, ничего от прыжковой точки.

– Сэр! – внезапно сказал Пеллагрио. – Прыжковая точка в работе! Что-то проходит – пока масса в районе сотен кэгэ.

Редер двинулся обратно к пульту молодого старшины. Колонки цифр разворачивались под голодисплеем искривленного пространства вокруг прыжковой точки; все это напоминало какой-то смутно непристойный цветок или сильно покореженный рупор.

– Ко мне приходят нейтринные сигнатуры боевого корабля, – сказал связист. – Или нескольких.

– Мама родная! – вымолвил Редер и присвистнул, когда компьютер начал приписывать судам классы. Мокакский флотский авианосец… два линейных крейсера… и четыре истребителя. – Да, это как пить дать больше, чем мы могли бы атаковать с нашими «спидами». Крупная тактическая группа, четверть ударной мощи всего флота Сектора. – «Опаньки, – подумал он – Вот идет их медленный поезд. Как бы на рельсы не попасть».

Питер хлопнул ладонью по кнопке тревоги; во всех углах базы вспыхнули огни, и завыли сирены Через десять секунд он отпустил кнопку, подошел к интеркому и объявил:

– Все в скафандры. Свет через минуту погаснет.

Вокруг него последовала небольшая вспышка активности, пока связисты тянулись за своими шлемами, Редер знал, что то же самое сейчас происходит по всей базе. Он тоже приладил себе на голову шлем, а затем натянул перчатки.

«Все должно быть в ажуре, – сказал себе коммандер. – Все эти нейтринные сигналы и обломки от боя должны скрыть даже мельчайшие следы нашего входа в это поле».

От мокакского аванпоста не раздавалось ни звука, и это грело Питеру сердце, объективно указывая на то, что того злополучного донесения они все-таки не получили.

– Коммандер! – крикнула младший лейтенант Маннинг, быстрой трусцой вбегая в командную зону.

А затем она и все остальные застыли на месте, когда огни погасли, и люди затерялись в чернильно-черном мире с единственными крошечными лужицами света от их нашлемных фонариков.

– Коммандер, – повторила десантница и продолжила двигаться в том направлении, в котором она бежала, когда свет погас.

Один из нашлемных фонариков повернулся в ее направлении, и Пегги стала ориентироваться по нему.

– Что случилось, младший лейтенант? – спросил Редер. Сердцем он уже чуял, что ему это сильно не понравится. «Ведь именно это имеется в виду, когда кто-то вроде Маннинг таким тоном произносит „коммандер“, – подумал он. – Она могла с таким же успехом орать: „Вам это сильно не понравится!“ Впрочем, еще хуже то, что ей самой явно что-то не нравится».

– Сэр! – гаркнула Маннинг и браво отдала честь. Настолько браво, насколько это вообще возможно в полном снаряжении для работы в открытом космосе, да еще при нулевом «жэ».

Редер отдал ей честь в ответ и почувствовал, как в животе у него растет небольшой кусок льда.

– Сэр, мне очень жаль, но придется проинформировать вас о том, что я совсем забыла про бомбу, размещенную в запорном механизме снаружи бункера. – Глаза Маннинг смотрели прямо вперед, ее стройное тело приняло стойку «смирно».

Рот Редера так округлился, словно он хотел сказать что-то на букву «о» и не мог. «Дьявол! – подумал он. – Отвертка!»

– Отличная работа, Маннинг, – проскрипел он зубами. – Впрочем, благодарю, что вы все же меня проинформировали.

Редер был вполне оправданно разгневан. Ошибка и впрямь вышла совершенно дурацкая. Во-первых, эта массивная бомба так и не была до конца обезврежена, а во-вторых…

– Если мокаки все-таки знают про это место, Маннинг, и явятся его проверить, наша личина будет сорвана.

Коммандер хотел остаться с десантниками хотя бы на время обезвреживания первых нескольких бомб, но он был нужен везде. «Как же они с Кушнером могли забыть про такую важную вещь?» – мысленно возмутился он.