Когда-нибудь мы будем улыбаться (СИ) - Франк Мария - Страница 55

— О, Боже, Антон. Ты ведь сам мне говорил, что оно — твой талисман.

Я внимательно смотрела на свой средний палец, на котором было серебряное кольцо Тоши.

— Лер, я хочу, чтобы оно было у тебя. Оно теперь твое.

* * *

Я подошла к окну и внимательно смотрела на снег, который продолжал сыпать на улице.

— Я люблю снег, — тихо сказал Тоша.

— Я знаю, — прошептала я. — Паша улетает скоро.

— Лер, не нужно так грустить.

* * *

— Любовные записочки?

Лицо Антона сразу изменилось, как только он прочитал эту записку. Записку от Яна.

— Что у вас случилось? За что ему жаль?

— Давай не будем об этом говорить.

На лице Тоше, была только боль и некая озлобленность.

— Мы завтра увидимся, — шепнул мне Антон.

Грусть и пустота. Больше ничего.

* * *

— Хочешь прокатиться на мотоцикле?

Шок отражался на моем лице.

— Пообещай мне, что не будешь ездить на мотоцикле в такое время.

— Обещаю.

* * *

Отличное настроение. Шикарная прогулка. Легкое прикосновение губ, что даже и поцелуем, сложно было назвать. Чувствовался испуг от таких холодных губ Антона. Поцелуй не должен быть таким холодным.

На губах долго держался холод.

* * *

— Почему такая грустная?

Ну, вот как только у Тоши получалось определять мое настроение, только по голосу?

— Лер, не грусти. Все будет хорошо. Ты сейчас свободна?

Мне хотелось бросить все и побежать к нему, но я обещала встретиться с Юлей.

— Давай завтра увидимся.

— Обязательно увидимся.

Что со мной происходило, я не могла никак понять.

— Я хочу извиниться за вчерашний поцелуй.

— Антон, все хорошо. Извини, но мне пора идти.

Снова чувствовалась тревога, но я не подавала этому значения.

— Лер, я тебе…

Я отключила вызов, сама не понимая почему.

* * *

— Сегодня на окраине города, произошло ужасное ДТП… Погиб водитель мотоцикла, а водитель грузовика находится в реанимации. Стало известно о парне, который погиб. Это Антон Шелыгин…

На экране появилось фото мотоцикла Антона, в разбитом состоянии, и сам парень в окровавленном виде.

* * *

Самые. Длинные. Пять. Минут. В. Моей. Жизни.

Сердце вырывается из груди. Руки дрожат. Слезы размывают видимость.

А что еще должны чувствовать люди, в такой ситуации?

Я не верю. Не верю телеведущей. Не верю этим новостям. Это обман. Это не может быть реальностью. Никак не может.

Весь мир сошел с ума. Мой чертов маленький мир, в котором я живу, вмиг рухнул. Остаются лишь одни осколки, пепел, но ничего целостного.

Я думала, что сломаюсь из-за Яна. Мне каждый раз, было до ужаса больно и обидно. Но лишь теперь я понимаю, что такое настоящая боль. Боль от потери любимого и дорогого человека, никогда не сравнится с физической. Никогда.

Сделав глубокий вдох, перевожу взгляд на входную дверь, перед которой я стою уже три минуты. Черт. У меня просто не хватает смелости, нажать на звонок. Мне страшно услышать правду. Я лишь надеюсь, что это шутка, вымысел, что угодно, но только не то, что я услышала.

Дрожащей рукой дотягиваюсь до дверного звонка и легонько нажимаю на него. Закрыв глаза, немного отступаю назад.

Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь…

Дверь открывается, но я не открываю глаза.

Никогда в жизни, я не хотела чего-то так сильно, как сейчас хочу, чтобы ко мне подошел Тоша, обнял и сказал, что все будет хорошо. Безумно хочется почувствовать его тепло, свежий и такой родной запах. Я мечтаю вновь увидеть его улыбку, те самые ямочки, от которых я без ума.

— Лера…

Я открываю глаза. Передо мной стоит Виктория Александровна. Пытаюсь не смотреть на нее, но опухшие красные глаза, невозможно не заметить. Сделав вдох, в надежде смотрю на нее.

— Это шутка, да? — тихо шепчу, боясь нарушить тишину.

Мама Антона вытирает свои глаза салфеткой и подходит ко мне. Она крепко обнимает меня, и я отвечаю взаимностью.

Нет. Нет. Нет.

Пусть лучше она плачет потому что… да неважно почему, но только не из-за того, о чем я думаю.

— Скажите мне, что это шутка, — умоляюще шепчу.

Виктория Александровна всхлипывает. Я тоже не сдерживаю своих эмоций.

Минут пять, мы просто стоим обнявшись.

Нет сил, верить. Я не верю во все это. Сейчас обязательно должен выйти Антон и сказать, что разыграл меня. Он обещал мне, что мы сегодня увидимся. Обещал.

Я жду. Я все же жду, когда он выйдет, и я смогу вновь его обнять. Время идет, а его все нет.

Услышав какой-то шум в квартире, отпускаю Викторию Александровну и буквально бегу к этому шуму. Сейчас, должен появиться Тоша и улыбнуться мне, но где он, черт возьми?!

Ко мне подходит какой-то мужчина. Я быстро моргаю, в надежде, что у меня просто ухудшилось зрение, и из-за этого, я не вижу Антона. Этот мужчина подходит к маме Тоши и обнимает ее.

— Тише, Вика, тише, — говорит он ей. — Ему там хорошо. Ты не виновата, что Антон разбился.

Я быстро хватаюсь за какой-то стул, чтобы не потерять равновесие.

«Антон разбился». Одна чертова фраза, и все. Мир окончательно рухнул.

Это правда. Все это действительно, правда.

Со всей силы бью рукой о стену, пытаясь заменить душевную боль, физической. Я начинаю кричать неистовым и бешеным криком. Второй удар по стене. Третий. Чувствуется небольшая боль в руке, но я не останавливаюсь, пока меня не уводят.

— Антон жив. Слышите? Он не мог умереть. Он жив. Он не оставил бы меня здесь одну, — кричу из последних сил.

В один миг все сливается, и я отключаюсь от этого мира.

* * *

— Тоша! — кричу из последних сил.

Я нахожусь в его квартире и хожу из комнаты в комнату, пытаясь его найти.

— Антон!

Ничего. Совсем ничего. Одна тишина, которая доводит меня до безумия.

— Лера, — слышу за спиной и резко оборачиваюсь.

Не сдерживаю слез, когда вижу перед собой Антона. Бегу к нему и крепко обнимаю. Он такой теплый, такой родной.

— Тоша, — шепчу ему в шею.

— Лера.

— Я с ума сходила. Где ты был? Мне такую чушь говорили.

Парень обнимает меня еще крепче. Слез становится еще больше.

— Это не чушь.

— Что? — отстранившись от него, спрашиваю.

— Это правда.

— Что, правда?

— Все, что тебе говорят — правда. Не делай иллюзию.

— Я тебя не понимаю, — качаю головой, пытаясь вникнуть в его слова.

Тоша подходит ближе ко мне и берет мое лицо в свои руки.

— Милая, послушай, я пришел попрощаться.

— Что? Не говори это слово.

— Меня больше нет, а ты есть. Я хочу сказать тебе огромное спасибо за все то, что мы пережили. Никогда в жизни, я не был так счастлив. Ты подарила мне счастье. Милая, ты самая лучшая. Я буду твоим ангелом. Слышишь? Я всегда буду рядом. Всегда.

Губы Антона прижимаются к моим, в легком и быстром поцелуе. Меня начинает трясти от ощущения его холодных губ. Черт, они такие же холодные, как и тогда.

— Прощай, Лер.

— Что? Что ты несешь?

— Держись подальше от него.

— О чем ты? От кого, мне держаться подальше?

— Ты знаешь, о ком я говорю.

Тоша отступает от меня.

* * *

Резкий и неприятный запах, вырывает меня от Антона. Мне страшно открывать глаза.

— Лерочка, ты меня слышишь?

Нет, не слышу. Я никого не хочу слышать. Совсем никого. Только Тошу.

Снова резкий запах нашатырного спирта, врезается мне в нос. Я поднимаюсь с постели, на которой лежу, но не открываю глаза.

Верните меня, пожалуйста, туда, где я только что была. Туда, где Антон.

— Открой глаза. Лер, ты меня слышишь?

Я киваю, но не выполняю просьбу. Мои щеки мокрые от слез, а глаза ужасно болят. Медленно открываю один глаз, затем второй. Возле меня сидит Виктория Александровна.