Лучший друг старшего брата (СИ) - Келлер Николь - Страница 10

— Не говори ерунды! — отмахиваюсь от подруги, хотя сама хотела бы, чтобы и Тимур мучился от неожиданно свалившихся чувств хотя бы на сотую долю так же, как я.

— Стал бы он бросать свою компанию и на глазах у девушки, которая мечтает стать его рубашкой, подходить к тебе? — Рада вздергивает вопросительно бровь и снова сканирует столик в дальнем углу.

— Он просто проявил вежливость, только и всего. Тимур же объяснил.

— Ну-ну.

Нашу перепалку прерывает звонок моего мобильного. Смотрю на имя на дисплее и морщусь, как от зубной боли. Глеб. Несмотря на то, что мы договаривались, его звонок очень некстати и не вызывает у меня восторга.

— Любимая, я освободился, ты где?

— С Радой в «Банофи».

— Отлично. Я недалеко, минут через двадцать заберу тебя.

Я кладу телефон на край стола, даже не разубеждая мужчину, что никуда меня забирать не нужно. Мы просто поговорим и, надеюсь, разбежимся.

Настроение тут же падает, и хочется сбежать, не дожидаясь Глеба. Но разве от самой себя сбежишь?..

— Глеб? — интересуется Рада, помешивая чай.

— Угу.

— Я так и поняла. Ты сразу поникла. А вот Тимуру стоило всего лишь подойти и сказать тебе пару слов, и было такое ощущение, что вот-вот у тебя крылья вырастут.

— Рада. Давай не будем.

— Хорошо. Но я считаю, что ты поступаешь глупо.

— Пусть так. Лучше давай сменим тему. Ты хотела поговорить, давай, пока не приехал Глеб.

Рада тут же меняется в лице, ее хорошее настроение мигом улетучивается. Она заметно нервничает, опускает глаза на свои пальцы, нервно мнущие салфетку.

— Эмма, я хотела бы попросить у тебя денег в долг. Сумма большая, и я не смогу ее так скоро отдать, буду честной. Поэтому пойму, если ты откажешь.

— Сколько?

Подруга называет сумму, и я прихожу в ужас. Сумма действительно не просто огромная, а космическая! Нет, мне не жалко, у меня есть не все, но хотя бы часть этих денег. И я, конечно же, одолжу подруге. Просто у меня в голове сразу возникает вопрос:

— Что случилось, Рада? Я могу чем-то помочь еще?

Подруга качает головой, и я вижу, как по ее щеке катится слеза, которую та, кажется, и не замечает.

— Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо, — повторяет Рада, как будто успокаивая саму себя. И так сильно щемит сердце за подругу — столько боли и …безнадежности в ее словах.

— Конечно, будет! Но, пожалуйста, обращайся, если тебе будет нужна помощь! Я обязательно постараюсь сделать все, что в моих силах!

— Спасибо, Эмма. Правда, огромное спасибо!

Следующие двадцать минут кажутся вечностью. Разговор с подругой после этой сцены не клеится. Она пытается поддерживать беседу и вообще делать вид, что ничего не происходит, но я все равно не могу отвлечься, чувствуя, как ей тяжело на душе. У нее явно какое-то большое горе, которым она не готова делиться.

И еще все время хочется повернуться и еще разок посмотреть на этого нереального мужчину. Что-то в Тимуре есть такое, что притягивает взгляд, что вызывает такой яркий интерес. Чего определенно нет в других мужчинах.

Хочется повернуться и столкнуться с ним взглядами. Хочется поверить, что я ему хотя чуточку также интересна, как и он мне… Но все эти мысли — сказки для маленьких несмышленых девочек, которые живут ими. Моя же реальность такова, что приходит смс от Глеба: «Я подъехал», и я, попрощавшись с Радой, иду на выход, не глядя в дальний угол. Не хочу рвать себе душу. Не хочу тешить себя несбыточными мечтами.

Я едва переставляю ноги, как будто иду не на свидание, а на казнь. Хотя… отчасти так оно и есть. Только это будет казнь нашим отношениям, нашему будущему.

Про себя я все решила насчет Глеба. Мне очень жаль, что придется разбить его ожидания на идеальное свидание, но… Так будет правильнее. Так будет лучше для нас двоих. И честнее по отношению к нему. Нельзя быть в отношениях с одним мужчиной, а думать все время о другом. Мечтать о его объятиях, сильных руках, до боли мечтать узнать вкус его губ и дрожать только от одного звука его голоса… Это не сделает нас счастливыми, а, значит, единственно верное решение — разорвать отношения с Глебом. Тем более, я никак не могу забыть и отойти от новогодней истории. Слишком пугающими были его глаза и поведение в тот момент…

Останавливаюсь на крыльце и оглядываюсь по сторонам. Замечаю машину Глеба, кружащую по парковке в поисках свободного места. Делаю шаг вперед, не глядя под ноги, и вновь оступаюсь на ступеньке. Да что же это такое! Уже в который раз, как будто нарочно!

И, прямо как в тот вечер, сильные руки не дают мне упасть. Меня окутывает уже таким знакомым запахом и мощной энергетикой, что сердце неистово начинает колотиться в груди, и я дышу через раз.

Тимур резко тянет на себя, и я буквально врезаюсь в его грудь и машинально поднимаю голову. Сразу же оказываюсь захваченной в плен темным взглядом, от которого подкашиваются ноги и сердце учащает свой бег, грозясь проломить ребра. А мои губы оказываются буквально в нескольких сантиметрах от его губ…

Я хочу отвести взгляд, потому что уверена, что он все там прочтет, все поймет, но не могу. Просто не могу. Потому что не знаю, удастся ли мне когда-нибудь стоять к нему настолько близко… И поэтому я бессовестно пользуюсь моментом, наслаждаясь касаниями этих сильных рук, теплом огромного тела и неповторимым ароматом.

Ладонь Тимура неспешно поглаживает мою поясницу, как будто этот мужчина тоже не может удержаться от этих действий. Это повергает меня в шок, я даже рот приоткрываю от удивления, выглядя наверно очень глупо в этот момент.

На его лице — непроницаемая маска, ни единой эмоции, как будто это лицо высечено из камня. Тимур смотрит на меня ровно и равнодушно. И лишь легкие движения ладони, которая все чаще спускается ниже и ниже, выдает, что этому суровому мужчине не чужды чувства по отношению ко мне…

— Кажется, падать ко мне в руки у тебя входит в привычку, — усмехается Кадыров, и мои губы сами растягиваются в ответной улыбке. Я ничего не могу с собой поделать: не понимаю, почему и как он на меня воздействует, но то, что я целиком и полностью во власти Тимура Кадырова — неоспоримый факт.

— Может, потому, что я уверена, что ты всегда меня поймаешь? — отвечаю почему-то шепотом, привставая на носочки и прижимаясь еще сильнее. Какое-то шестое чувство подсказывает мне, что и Тимур не сможет в этот раз устоять и поцелует меня. Нельзя же столько времени держать девушку в объятиях, граничащих с приличием,…просто так, ничего не чувствуя.

Но идеальный момент разрушается, как карточный домик. В наш микромир врываются посторонние звуки, люди, запахи.

Например, я чувствую, как кто-то прожигает меня глазами. Оборачиваюсь и встречаюсь с разъяренным взглядом невесты Тимура. Она стоит у двери ресторана, гордо вскинув голову и смотря на меня свысока, с презрением и злостью. Медленно расчленяя и уничтожая каждый сантиметр моего тела.

Девушка медленно, словно хищница, наступает на меня, с каждым шагом прожигая взглядом все сильнее. Я тут же кубарем лечу с небес на землю, больно ударяясь, а заодно разбивая свои розовые мечты.

Чувствую себя паршиво, потому что впервые в жизни покусилась на чужое. В тот момент у меня совершенно в голове не возникла мысль, что Тимур не свободен. И зря. Потому что сейчас эта реальность обрушивается на меня подобно могильной плите: быстро и неотвратимо.

Я осторожно выпутываюсь из таких уютных рук Тимура и даже отхожу на шаг назад. Даю понять сопернице, что признаю свою ошибку и не претендую на чужого мужчину. Для меня это табу. Лишь злюсь на незнакомку, что она подошла так быстро и не дала мне вдоволь, на многие дни вперед, впитать в себя запах Тимура и силу его рук.

Тимур оборачивается и недовольно хмурится на долю секунды. Но тут же берет себя в руки и возвращает лицу невозмутимое выражение.

Вот девушка подходит с выражением превосходства на лице, но с неизменно нежной для него, Тимура, улыбкой. На совершенно законных основаниях берет его под руку, поднимая на него чистые голубые глаза, в которых уже нет злости, но нежность и покорность плещутся через край.