Корзина желаний (СИ) - Смирнов Андрей - Страница 104

Все, что было, все что он чувствовал и помнил об Элесе и своей семье, вложил Вийон в эту корзину. Ивовые прутья в руках его стали намерениями и побуждениями, или же наоборот – желания и воспоминания сделались гибкой лозой, пропускаемой через умелые пальцы? Уже на середине работы он осознал, что невозможно поставить создание корзин желаний на поток, потому что каждая из них требует вложения части души создателя. Вийон отдавал то, что составляло немалую часть его жизни, но не сожалел, напротив – так было лучше всего, ибо все в его семье пришло в такое положение, когда ничего хорошего уже не осталось и то, что прежде дарило счастье, теперь приносило лишь боль, раздражение, гнев и тоску. Элеса не раз попрекала мужа тем, что он украл ее жизнь, отнял ее лучшие годы, что живя с ним она лишь понапрасну тратит свое время, ничего не чувствует к нему и ничем ему не обязана – пусть так. Он сам виноват в том, что все зашло так далеко. Но ничего, теперь он все исправит.

Вийон завершил работу и застыл над не очень большой, но плотной, сделанной так, чтобы не оставалось ни малейших щелей, корзиной.

– Пусть к Элесе вернется ее молодость, – произнес он, вспоминая ту девушку, которую повстречал когда-то. – Пусть к ней вернется ее прежняя жизнь.

Чудовищное, невыносимое напряжение начало стремительно сгущаться перед ним столь внезапно, что он ничего не успел бы понять и сделать, если бы заранее не знал, как следует поступить дальше. Озвучив желание, он немедленно закрыл корзину крышкой, и приналег на нее, ибо то, что оказалось внутри, начало рваться наружу – как бешенный зверь, как шаровая молния, мечущаяся по замкнутому пространству. Вийон отчаянно сопротивлялся напору, и трижды был близок к тому, чтобы проиграть, допустив слабину, но все же сумел сохранить крышку на месте. Он закрепил ее надежно, как только мог, изможденно выдохнул, оперевшись руками на алтарь и… проснулся.

Он ведь не ложился вчера, не так ли? Он работал всю ночь или, как минимум, большую ее часть, сновидя наяву, творя магию, к которой, шаг за шагом, его привели самые разные люди и духи. И все же он проснулся в сарае, на привычном своем месте, на ложе из ивовых прутьев, накрытых ветошью, под раскачивающимся на балке ловцом сновидений. Что произошло? Как он оказался в таком положении? Он так устал, что лег и заснул, но забыл об этом? Или же мистерия, творившаяся вчера ночью, была лишь видением, красочной мечтой, не имеющей никакой силы?..

Нет, не была. Когда Вийон повернул голову, то увидел в углу сарая корзину, которой вчера на этом месте не было. Небольших размеров, и столь плотную и прочную, что в ней не оставалось ни единой щели. Закрытой такой же плотной крышкой, примотанной к корзине так крепко, как будто бы внутри сидел демон или бешенный зверь, которого следовало во что бы то ни стало удержать взаперти. И эта корзина совсем не казалась обычной, нет. Она по-прежнему источала угрозу, напряжение, недовольство – уже, быть может, не столь ярко выраженные, не такую безумную ярость, которую демонстрировала вчера, но вполне, вполне еще ощутимую неприязнь. Тени вокруг нее были глубже, чем в остальных частях сарая и как будто укутывали корзину сумеречным покрывалом; странные же формы этих теней словно происходили от предметов, которых в сарае Бейза не было и быть не могло.

Вийон Рауп, корзинщик из Дангилаты, сел на своем безыскусном ложе, положил вспотевшие руки на колени и долго, не отрывая взгляда, смотрел на корзину желаний. А корзина желаний, в свою очередь, как будто бы глядела на него – хмурясь, оскаливая зубы, злясь, но более не пытаясь разорвать сдерживающие ее путы и напасть.

Вийон бы смотрел на корзину и дальше, если бы его не отвлек шум во дворе. Думая, что это явились товарищи к началу нового рабочего дня, он вышел наружу и с недоумением уставился на толпу людей. Некоторые из них были вооружены и облачены в легкую броню, другие нет, но все были настроены решительно.

– Вон он! – Крикнул кто-то из задних рядов. – Он, это он!

Рослый мужчина в колете, утяжеленном железными пластинами, в шлеме, закрывающем большую часть лица, с наручами и толстыми перчатками на руках, в тяжелых сапогах, в юбке из толстых кожаных пластин – шагнул к обомлевшему корзинщику, похлопывая дубинкой, которую держал в правой руке, по ладони левой.

– Пойдем-ка с нами, – велел он.

– Куда? – Спросил Вийон. – Кто вы такие? Что вам от меня надо? Я простой корзинщик, вы, должно быть, ошиблись…

– Закрой рот и идем, – оборвал его все тот же рослый мужчина, бывший, по всей видимости, руководителем группы. – Больше разыскивать тебя по всему городу мы не намерены. Или мне нужно сначала сломать тебе пару костей, чтобы стало понятнее?

– Ну х-хорошо, – пробормотал Вийон, подчиняясь силе. Он не столько боялся, сколько решительным счетом не мог понять, что происходит. Бейз все-таки пожаловался на него в стражу? Но почему тогда мужчина сказал, что не намерен больше разыскивать Вийона, как будто тот был каким-то беглым преступником, скрывающимся от правосудия? И для чего его разыскивать? Все и так знают, где он живет. По крайней мере, Бейз точно знает. Значит, это не работодатель Вийона прислал всех этих громил. Но кто?

Немногочисленные прохожие расступались перед бойцами, окружавшими Вийона, позади же основной боевой силы, как шлейф за снарядом, брошенным в воду, следовала та часть группы, что выглядела менее брутально. В просвете между фигурами воинов Вийон заметил вытянутое лицо Флеба, двигавшегося к месту своей каждодневной работы и вдруг столкнувшегося с вооруженной толпой.

– Не трогай корзину в углу! – Заорал Вийон что было силы, осознав вдруг, какой угрозе себя, а может быть, и не только себя, подвергнет его сотоварищ, если из любопытства прикоснется к корзине желаний прежде, чем желание, заключенное в ней, достигнет нужной кондиции. – И Майрыну скажи!.. Ох!.. Ой…

Последние бессвязные звуки из него выбил командир отряда, обернувшийся и ткнувший Вийона сначала кулаком в живот, а затем – ладонью по лицу. Бил он не сильно, но Вийон бы, без сомнения, упал, если бы другие солдаты не подхватили его за руки и не поволокли дальше – и держали так до тех пор, пока он кое-как не начал переставлять ноги сам. Открывать рот понапрасну не следовало, это было уже ясно. Но что вообще происходит? Кто эти люди?

Что-то начало проясняться, когда, еще на пути к воротам в Средний город, Вийон среди сопровождающей его толпы разглядел мужчину крикнувшего «это он!». Лицо мужчины показалось ему знакомым, а прозвучавшие в переговорах воинов и слуг слова «господин», «Тэсин», «эс-Сорн» убедили корзинщика, что он не ошибся. Позже он разглядел и другие знакомые лица – да, его явно сопровождали слуги из дома Тэсина эс-Сорна, с которыми он беседовал всего лишь пару дней назад, а воины либо были телохранителями аристократа, либо наемниками, которым заплатили за разовую работу. Но что от него, простого корзинщика, могло понадобиться благородному вельможе из Верхнего города, да еще и чародею?

Отряд миновал ворота Среднего, а затем и Верхнего города, и стража ни там, ни там не стала чинить воякам препятствий, а лишь отдала честь и переключилась на наблюдение за другими прохожими. Вийон стоически молчал, не задавал вопросов, и лишь иногда потирал скулу, по которой пришлась командирская оплеуха.

Наконец, они достигли ворот в заграждении из металлических цветов и листьев и вошли во двор. Шлейф из слуг стал рассеиваться, несколько воинов также отделились от отряда, но основной его костяк, во главе с командиром, продолжал сопровождать Вийона. Вошли в дом, поднялись на второй этаж, миновали несколько комнат, убранных столь роскошно, что Вийон даже стал сомневаться – не обманывают ли его глаза? У входа в одну из комнат в глубине дома, двери которой охраняли два вооруженных человека, отряд остановился, и командир доложил о том, что человек, которого желал видеть господин, доставлен. Один из охранников постучался, заглянул в комнату и что-то сказал, а затем повернулся и сказал: