Живописец смерти (СИ) - Эллисон Кейт - Страница 212

— А как же я?

— А что ты?

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Да, хочу, — подтвердил я.

— Я прошла твои тесты?

— Это не были мои тесты, Кэтрин…

— Я не говорю о Дэннисе. Я не говорю о разговорах с Доном Карвало поздно вечером. Я говорю о тестах, которые ты придумал для меня. То, что я говорила, как я реагировала… Ты, должно быть, составил мнение обо мне.

— Я всегда знал, чего хочу.

— Значит, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Да, хочу. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Ты считаешь, что можешь доверять мне?

— Да, я считаю, что могу тебе доверять.

— Ты считаешь, что для совместной работы доверие должно быть обоюдным?

— Естественно.

— Тогда расскажи мне кое-что о себе.

— Что?

— Все это время ты делал вид, что ты не тот, за кого себя выдаешь, играл новичка, полного сомнений и неуверенности. А теперь ты говоришь, что приехал сюда раньше меня, что уже давно принял решение, и тебе просто нужно было убедить меня поехать с тобой…

— Я такого не говорил.

— Но именно так получается, Джон.

Я промолчал.

— Доверие должно быть взаимным. Можно доверять человеку, если ты что-нибудь о нем знаешь. С этим чем-то можно открыть следующую дверь — и скоро ты знаешь о человеке все, что необходимо знать, и не нужно ничего скрывать. Доверие — это понимание того, что человеку от тебя скрывать нечего.

— Я от тебя ничего не скрыл.

— Ты мне ничего не рассказал о себе.

— Одно дело, что я ничего не рассказывал, и совсем другое, если бы я что-нибудь утаивал.

— Не цепляйся к словам.

— Я не цепляюсь, это правда.

— Однако ты согласен, что мы должны, быть равны, чтобы сотрудничать?

— Да.

— Значит, ничего страшного, если ты мне расскажешь кое-что.

— Мне нечего рассказывать, Кэтрин.

— О родителях.

Я замер.

— О родителях?

— Конечно. Расскажи мне, что случилось с твоими родителями. Расскажи, почему ты остался одинок в жестоком мире, где никто не вызовет полицию, если ты не придешь на работу.

— Я не буду рассказывать тебе о своих родителях.

— Тогда пошел ты к черту!

Я рассмеялся.

— Ты такая крутая! — сказал я. — Вся кипишь. После всего, что ты тут узнала, ты ни за что не решишься бросить все это.

— Да неужели?

Снова этот огонь в глазах, эта сталь в голосе. Это то, что убедило Дона Карвало в ее пригодности.

— Ты шутишь.

— Нет. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, ты должен доверять мне. Если ты хочешь, чтобы я поехала с тобой за две тысячи миль к черту на кулички, у нас должны быть хорошие отношения.

— Я расскажу тебе кое-что другое, — сказал я.

— Да черта с два! Я хочу знать правду о твоих родителях, а не то дерьмо, которое ты мне подсовывал прежде.

— Почему? Почему ты так хочешь, чтобы я тебе это рассказал?

— Потому что ты никогда об этом не говорил. А когда я поднимала эту тему, ты закрывался, словно улитка в раковине. Стоит вспомнить о твоих родителях, и ты становишься совершенно другим человеком. Неприступным. Если ты хочешь быть моим тренером, моим инструктором, моим чтецом, тебе нужно измениться. Это не так сложно. Но ты не можешь. Ты человек, которому, как предполагается, я должна доверить свою жизнь. Ты моложе меня. Боже, да у тебя, наверное, даже не было постоянной подружки! Иногда ты ведешь себя так, словно ты девственник. Я хочу знать, действительно ли ты крутой парень из университетского городка, надежда ЦРУ, золотой мальчик, настоящий гений — что, возможно, и правда! — или просто тупой деревенский чурбан из заштатного городишки, которого ЦРУ собирается послать на бойню как пушечное мясо.

— Ты закончила?

Она неприятно усмехнулась.

— Нет, на самом деле я не закончила. То, что я говорю, что-то да значит.

— Я знаю… мы знаем, как легко ты заводишься, и…

— Может, ты заткнешься и перестанешь меня перебивать?

Я заткнулся. Надо было подыграть ей.

— Значит, вот как мы поступим. Либо соглашайся, либо нет. Ты рассказываешь мне то, что я хочу услышать, и тогда я с тобой. Если же ты закроешься в себе, мне придется пойти в ближайший бар, выпить несколько бутылок пива и дать первому попавшемуся идиоту, чтобы постараться забыть, какое ты дерьмо.

— Ты хочешь знать о моих родителях?

— Да.

— Я мог бы рассказать тебе что угодно. Мне не обязательно говорить правду.

— Мог бы.

— И ты бы не узнала, говорю я правду или нет.

— Но ты бы знал.

— И что?

— Ты бы знал и чувствовал себя засранцем. Ты бы начал гадать, поняла я, что ты врешь, или нет. Ты бы анализировал мои безобидные замечания, и тебе бы казалось, что я все знаю. Тебе пришлось бы запомнить все то, что ты мне рассказал, чтобы позже не попасть впросак. Верно? У нас нет времени и наверняка нет возможности играть в подобные игры, приятель…

— Значит, я тебе расскажу.

— Правду?

— Да, правду.

Кэтрин посмотрела на меня с выражением такого нетерпения, что сложно было удержаться, чтобы не начать рассказывать в ту же секунду.

Я откашлялся. Я посмотрел в окно. Я бросил взгляд на часы.

— Говори, Джон Роби, или ты обнаружишь меня в каком-нибудь баре в Ричмонде, ищущую, с кем бы перепихнуться!

— Мой отец… — начал я.

Я уставился в пол. Я почувствовал, как в груди все сжалось. В животе похолодело. На глаза начали наворачиваться слезы. Я закрыл их и заставил себя думать лишь о том, что говорю. Я не хотел ничего чувствовать. Я не хотел чувствовать совсем ничего.

Я посмотрел на Кэтрин Шеридан.

— Мой отец убил мою мать, — тихо сказал я. — А я… а я ему в этом помог.

Глава 24

Рос вел машину, а Миллер думал о Мэрилин Хэммингз, женщине, с которой он был знаком три-четыре года. Он познакомился с ней, когда она ходила в ассистентах, а теперь у нее уже была собственная лаборатория, она занималась серьезными вещами, работала с администрацией, с самим коронером, то есть достигла неплохих результатов в своем деле. Она держалась особняком, прикрываясь едким юмором, словно щитом, и выглядела очень даже ничего. Несколько раз он подумывал, не пригласить ли ее на свидание, но каждый раз не решался.

— Я тут прикинул… — неожиданно заявил Рос. — Эта штука с двумя убийцами… Парень, который убил первых трех женщин, и парень, который пришил Шеридан. Мы думаем над этим с того времени, как получили результаты вскрытия Шеридан. Возможно, Маккалоу — один из этих двоих, а другой парень на фотографии…

— Парень на фотографии может оказаться совершенно ни при чем.

— Он знал Кэтрин Шеридан. Она была связана с Дэррилом Кингом…

— Сюда, — сказал Миллер, указывая на административный отдел полицейского управления, расположившийся на другой стороне улицы.

Рос остановил машину и выключил двигатель.

Удивление на лице Лестера Джексона быстро сменилось озабоченностью.

— Мистер Джексон, — сказал Миллер, — рад вас снова видеть.

Джексон выдавил из себя улыбку.

— И я рад, детектив. Чем вам помочь на этот раз?

— Нам нужен пенсионный отдел.

— Пенсионный? — переспросил Джексон. В его голосе отчетливо слышалось облегчение. — Вам нужно выйти из здания, повернуть налево и пройти примерно квартал. Это в другом здании. Как я уже сказал, выходите отсюда, потом налево и проходите один квартал. Не потеряетесь.

— Большое спасибо, мистер Джексон.

— Пожалуйста, детектив.