Шакалы пустыни (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 73

—  Вот сраное дерьмо! – вздохнула примолкшая профессор, обвиняя, видимо, само неаккуратное время.

Отряд довольно целеустремленно продвигался к остаткам священного озера. Ныне водоем представлял жалкое углубление, достаточно неопределенной формы и с пересохшей лужей посередине.

—  Купаться мы все равно не собирались, – напомнил шеф. – «Латино», будьте так любезны, возглавьте обустройство лагеря, а мы проведем ознакомительную прогулку.

Вейль забрал у капрала лом, Катрин, повинуясь кивку, подняла поднадоевший молот – бесспорно, без этих инструментов любая ознакомительная прогулка теряла всякий смысл.

Прогуливающееся руководство и кинологическое звено экспедиции двинулось к развалинам храма Мут.

—  Слушайте, Жак, мне кажется, это довольно безумная попытка,  – неуверенно сказала профессор. —   Не буду спорить, объект не так мал, но здесь местами и стены не очевидны. Не думала, что состояние столь… запущенное.

—  Дорогая Камилла, не надо сейчас думать. Просто покажите мне этот проклятый угол у предхрамового пилона, и гуляйте, гуляйте, – пробормотал шеф.

—  Что значит «не думать»?! Если мы не найдем это сомнительное чудо  времен XVIII династии, вы меня попросту удушите, – проявила внезапную проницательность профессор. – Мне что-то вообще не по себе.

—  Это солнце печет, шляпу поправьте, – посоветовал Вейль. – И о каких удушениях вдруг речь? Что это за странные фантазии? Вот, Кольт идет с нами, а она категорически не приемлет насилия в невоенном стиле. Кстати, Катрин, не слушайте нашу пустую болтовню, смотрите по сторонам. Я не оборванных, затаившихся в развалинах злоумышленников имею в виду, а нечто иное… вызывающее интересные мысли и ассоциации. И со штуцером осторожнее – сюда захаживают местные аборигены, к чему нам жертвы среди гражданских?

—  Поняла, – заверила Катрин, ничего особо не понявшая, но шеф явно и не ставил такой цели. Оно и верно –  точно поставленная задача едва ли подтолкнет зарождение «интересных мыслей-ассоциаций».

Пересекли узкую пустошь, над песком торчала пара камней, в которой с огромным трудом можно было опознать бараньи головы со зверски отбитыми рогами и носами. Все ж сколько трудолюбия у людей – ходят, рыщут, неутомимо крушат древние статуи, памятники и обелиски валят, улицы неутомимо переименовывают. Антагонистическое противостояние бурлящих ослиных мозгов и бесчувственных древне-бараньих каменных лбов.

Профессор знала храмовый комплекс как заусенцы на своих десяти пальцах, но все равно периодически приходилось преодолевать сомнения и определяться по месту:

—  Вот угол храма, но пилон я вообще не узнаю. Это несомненно он, но, знаете, Вейль, сомнения все же есть…

—  Поделитесь ими, Камилла, не стесняйтесь. Осмотримся не торопясь, а мадам Катрин с собачкой могут пока выбрать уютное местечко, отдохнуть и полюбоваться живописными развалинами.

С уютными местечками было туго: солнце висело точно над шпионской головой, тень попробуй изыщи. Нет, под колоннами и остатками стен тень имелась, но сами камни выглядели этак по-пизански шатко, того и гляди завалятся. Катрин добрела до торчащей из-под песка каменной выпуклости, похожей на панцирь заблудившейся и помершей от тоски черепахи, прислонила оружие и села. Соседняя стена с едва различимыми барельефами прикрывала от солнца. Дикси проверила подножье стены, заглянула в соблазнительную щель, пошевелила усами.

—  Не лезь, – посоветовала архе-зэка. – Тут вроде погребальных камер нет, но кто его знает.

Собаченция отодвинулась от щели и вытянулась на песке с крайне разочарованным видом. Видимо, данное конкретное место крысы покинули еще во время землетрясения 27 года до н. э.

Профессор с шефом бродили между остатков стен, Камилла увлечено размахивала руками. Все же искренне преданная славному кладоискательскому делу тетка, ей все равно, что искать, главное – сам процесс.

Сидеть и бездельничать оказалось неожиданно прохладно. Катрин чувствовала, как стылость веков проникает сквозь шелк шальвар, пробирает благородное шпионское тело. Ну да, ночи здесь достаточно свежие, видимо, еще не успело прогреться будущее музейное достояние. Пришлось пересесть на соседний камень, столь же округлый-красноватый, с такими же бороздками на верхней полусфере. Интересно, что это было изначально? На фараонские мудрые головы не очень похоже. Дикси подковыляла поближе, тронула лапой сапог инструктора по походному собаководству и с намеком вскинула длинные редкие брови.

—  Обойдешься, – проворчала жестокосердечная шпионка. – Что за манера каждые два часа жрать эту баночную отраву? Тебя уж на морду разнесло, щеки – вон, как у какой-нибудь дачной болонки.

Дикси недовольно засопела, но настаивать не стала, заползла в тень. Да, что-то жар так и давит, хотя только что холодом пробирало. И этот климат некоторые считают курортным? Впрочем, у моря наверняка поприятнее.

Мысли о том, что нужно непременно искупаться, оказались навязчивыми. Здешние воды реки были вполне чисты, окунуться удавалось регулярно, но так спешно, что даже обидно. Вечно солдаты и матросы кругом, им-то бледными задами сверкать можно, а вот попробуй какая зэка прилюдно скинь шальвары… Права Камилла – кругом сплошной мужской купальный шовинизм и полное отсутствие мыла. Как жить?!

Появление гостей Катрин не пропустила, но вскидывать штуцер не пришлось. Двое местных, приближаясь к профессору и Вейлю, еще издали принялись демонстрировать разнообразные знаки уважения и мира. Судя по вкрадчивому подходу, сейчас сувениры начнут втюхивать.

Разговора издали слышно не было, но беседа с аборигенами длилась несколько минут. Теперь уже все четверо активно жестикулировали, указывая в разные стороны. Понятно, у шефа с Камиллой запасец арабских слов скромный. Впрочем, Вейль так долго и уважительно тряс местным руки, что возникли некоторые подозрения. Все же былое общение с контрразведчиками наложило на архе-зэка отпечаток – вечно что-то мерещится и подозревается. Как в той деревушке: уж вовсе убедилась, что «сливает» шеф информацию мамлюкам, да только через пять минут и Вейля, и саму проницательную наблюдательницу чуть саблями не напластали. Нет, так с ценными военными агентами не поступают. Да и вообще шеф сосредоточен исключительно на инфе, связанной с его безумной идеей-фикс, что ему войны и мамлюки.

Арабы исчезли среди развалин, археологи с разочарованными физиономиями приблизились к Катрин.

—  Говорят, именно здесь и стоял жук. Одному из местных дед рассказывал. Или прадед, – пояснил шеф.

—  Трудности перевода, – вздохнула де Монтозан. – Нужно было переводчицу взять. Вечно бездельничает ваша девица.

—  Кто знал, что в этом безлюдье попадутся осведомленные местные жители? – пожал плечами Вейль.

—  Возможно, арабы вообще решили, что мы спрашиваем о живых скарабеях,

 —  профессор пыталась открыть флягу, скрутив пробку вместе с горлышком. – Это же дикие необразованные феллахи. Вы не представляете, сколько глупейших недоразумений происходит из-за недопонимания. Вечно эта  деревенщина все слишком буквально понимает.

—  Ну, я как темная черногорка тоже не понимаю, – призналась Катрин, отбирая и откупоривая флягу. – Без сомнения, здешний скарабей – замечательная статуя, гвоздь туристической программы. Да и ритуал милый. Но может его можно чем-то заменить?

—  Вы с ума сошли, Катрин, быть в Карнаке и не загадать желание?! Да зачем же мы тогда сюда…, —  шеф осекся на полуслове.

Женщины проследили за его взглядом, и профессор пренебрежительно махнула рукой:

—  Бросьте, Жак. Это же явно не скарабей. По сути, ничего похожего.

—  Форма не та, – подтвердила архе-зэка. – И потом, здесь валяется вторая запчасть, практически идентичная.

—  Где? – отсутствующе пробормотал зачарованный шеф.

—  Здесь, – Катрин поднялась с камня.

—  Вот видите! – профессор насмешливо потыкала пальцем. – Вейль, вы слишком надеетесь на слепую удачу. Хотя, кстати, этот даже больше похож. Но как понимаете, два карнакских скарабея – это нонсенс.