Цена ошибки (СИ) - "ZZTOP" - Страница 25

— Пощадите! — страшные вопли старухи резали слух даже сквозь плотно забитую крышку гроба, перекрывая грохот дробно звучащих молотков. — Прошу вас, ваше величество, убейте нас! Но только не так! Я не хочу та-а-ак умирать! Умоляю! Не-е-ет!

— Это вам за неё! — жестоко проговорил Хрящ. — В моём сердце больше нет места жалости и состраданию! Они навсегда умерли, вместе с нею, ещё тогда, двадцать лет назад, и обратного пути нет! А теперь, пожинайте то, что посеяли!

Король, горящими как уголья глазами, показал на чёрный провал глубокой ямы.

— Закапывайте!

Арт 6 Плечи короля затряслись, душевные муки, терзающие его, оказались настолько невыносимы, что Хрящ, не стесняясь, рыдал как ребёнок, прижавшись щекою к тёплой ароматной земле. Он так и уснул, обняв холмик руками, и во сне ему виделось, как чьи-то маленькие нежные ручки ласково гладили его по густым зелёным волосам, словно пытались унять всю ту боль, что годами копилась в его душе. И король, чувствуя эти нежные прикосновения, улыбался. Улыбался той самою мальчишечьей, давно забытой улыбкою, как когда-то, двадцать лет тому назад.

Арт 7 Негромко щёлкнула открываемая крышка, и Цветан с нежною улыбкою всмотрелся в такое до боли знакомое красивое лицо с прекрасными глазами, которые манили, звали его к себе, согревая его своим теплом и любовью. Чья-то огромная тень накрывает серого тролля с головой, но в его сердце нет страха. Цветан берёт медальон обеими руками и, ласково целуя, прижимает к своей груди.

— Всё хорошо, мои любимые! — с улыбкой шепчет он. — Мы скоро будем вместе!

Арт 8 Отбив свой последний удар, древние часы с натужным скрипом вращают полуразвалившимися от времени шестерёнками механизма, снова заводя разбитую пружину и готовясь повторить всё то же самое на следующий день. В мёртвом городе вновь наступает тишина, изредка нарушаемая лишь негромким стрекотом насекомых и редким пением птиц, иногда залетавших сюда. Вот уже пятьдесят лет на старой, почти полностью заросшей травой могиле сидит мертвец в дырявых, насквозь проржавевших доспехах, опершись спиною о покосившийся сломанный крест, выполненный из простого камня. На голом, выбеленном ветрами и дождём черепе ещё кое-где сохранились остатки спутанных зелёных волос, блеклыми клочьями свисающих до самых плеч.

Окончательно упасть скелету не дают каменный крест и почерневший от времени меч, некогда пронзивший его насквозь, а теперь, словно подпорка, держащий его в сидячем положении. В мёртвых, окостеневших руках покойник держит нечто, что, при ближайшем рассмотрении, оказывается истлевшими остатками маленького ботинка для катания на роликах, покрытого облупившейся местами жёлтой краской. Словно величайшее на свете сокровище, он прижимает его к себе, сокровище, что было для него дороже жизни, сокровище, которого никому и никогда у него не отнять…