Девочка-лед (СИ) - Джолос Анна - Страница 86

— Оставь меня, пожалуйста, — качает головой, прижимая к груди острые коленки.

— Что там? — подыхая от боли, спрашиваю тихо. — Дай я посмотрю, слышишь? Лисица…

— Нет, — упрямо жмется спиной к батарее, опускает голову.

— Ален! — повышаю на девчонку голос, снимая с себя рубашку.

Ни черта с собой нет, а она ведь вся продрогла! Сквозняк гуляет страшный. Здесь от силы градусов пять! Пар изо рта идет.

— Вставай, моя девочка, пожалуйста, прошу тебя, — почти молю. Касаюсь ее худеньких плеч, но она только мотыляет головой из стороны в сторону.

Поднимаю с пола против воли. Ледяная. Околела здесь совсем. Сопротивляется, что есть сил. Такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная… Но как же отчаянно она со мной борется! Как будто в агонии бьется. Меня уже и самого всего трясет. Нервы итак на пределе.

— Рома, оставь меня, — отворачивается, а я не могу понять в чем дело. — Уходи. Уходи, пожалуйста, уходи!

— Ален, — крепко обнимаю, настойчиво прижимая к себе. — Куда я уйду, глупая?

Быстро накидываю на худенькие плечи свою рубашку, заворачивая девчонку будто в кокон. Приговариваю какую-то ерунду, успокаиваю. Сжимаю маленькое девичье тело в руках.

Она беззвучно плачет, робко обхватив меня за шею, и внутри, в это самое мгновенье, что-то надламывается. Безвозвратно.

Кто бы это ни был, он заплатит за все… За каждую слезу ее.

— Ааай, — содрогается вдруг, и я, пользуясь моментом, отодвигаю ее от себя. Прикрыться рубашкой она просто не успевает.

Свет от фонаря.

Ее рваный вдох.

И господи… ее нога. Передняя часть бедра.

Засохшая кровь: темная, сильно контрастирующая с белизной ее кожи.

И да, я вижу их… Так отчетливо, что это определенно станет худшим из моих кошмаров.

— Убью ее, — повторяю вслух, сжимая до хруста челюсти. Так сильно, что скрипят зубы. Так сильно, что скулы сводит судорогой.

Сука. Сволочь бессердечная.

Зажмуриваюсь, желая прогнать навязчивую картинку. Но увы.

Смотри, что ты наделал…

Пять букв. На ее нежном теле.

Они ранят словно пули. Отравляют будто яд.

Растаптывают. Размазывают. Уничтожают.

Лисица дрожащей ладонью закрывает от меня рану. Опускает глаза. А я поверить не могу, что все это происходит наяву.

Я никогда себе этого не прощу. Никогда, клянусь…

Провожу трясущимися пальцами по волосам, едва не выдирая их. Мне больно даже просто смотреть на это, а ей каково? Каково ей?

Г Р Я З Ь

Страшная правда тупыми осколками дерет сердце.

Это Твоя бывшая девушка

Это Твой нож

Это ты виноват.

Только ты…

Глава 60

РОМАН

Плачущие женщины — это, прямо скажем, кошмар для мужика. Харитонова воет. Пельш плачет, прижимая платок к щекам. Алена стоит молча, но глаза полны прозрачных слез. Она тихо извиняется за платье, а я слышать это не могу…

Какое платье? Разве можно думать об этом сейчас?

Циркуль отмахивается, с беспокойством смотрит на девчонку и бежит встречать Бориса Ефимовича. Директора, не так давно отправившегося домой. Что ж, пришлось ему вернуться и отложить отдых на потом.

Медсестра шмыгает носом и начинает складывать свои причиндалы в аптечку. Она обрабатывала ногу Алене, и я в этот момент, клянусь, погибал вместе с ней… Смотреть на это больно было….

Мед работник сказала, что порезы достаточно глубоки, но шить не придется. При этом добавила тихо, что шрамы… останутся. Вот зачем ляпнула?

Не останутся. Сейчас столько технологий разных. Я все сделаю, чтобы стереть это проклятое клеймо. И не только с ее кожи…

— Ты как? — осторожно касаюсь ладонью скулы Лисицы.

— Нормально, — шепчет она. Смотрит на меня своими глазами невыносимыми и сдохнуть хочется. Потому что виноват перед ней. Как никто другой виноват…

— Рыжая, — обращаюсь к Харитоновой, — отвечаешь за нее головой, пока меня нет. Поняла?

Конопатая делает рваный вдох-выдох.

— Хватит ныть, соберись!

Сашка выпрямляет спину, вытягиваясь солдатиком. Послушно кивает.

— Я вернусь скоро, хорошо? И найду тебя, — обещаю я своей Лисице, легонько дотрагиваясь губами до холодного лба. Отодвигаюсь.

— Ром, — в ее глазах отражается паника.

— Вернусь, слово даю. Все расскажи Борису, поняла?

Она отрицательно качает головой.

— Не вздумай покрывать. Ясно тебе? — смотрю на нее сурово.

— Ром, — она опускает глаза.

Знаю, о чем думает. О безнаказанности. Связях. Деньгах. Но нет. Не в этот раз. Все мы когда-нибудь должны отвечать за свои поступки. И Вероника — не исключение.

— Видит бог, не хочу тебя оставлять сейчас, но мне очень надо уйти, — обнимаю крепко, зарываясь носом в ее волосы.

От всего мира защитить хочу. Такую чистую. Хрупкую. Мою.

С трудом отрываюсь от нее и поправляю тонкий плед, накинутый на ее плечи. Не справившись с собой, все-таки целую в покрытую румянцем смущения щеку. Задержавшись там намного дольше, чем ей хотелось бы.

Стесняется. Робко теребит низ рубашки, но не сопротивляется. Маленькая, но победа.

— Саш, ты отцу дозвонилась? — по-прежнему сжимая пальчики Лисы, спрашиваю Харитонову.

— Да, — утирая слезы, отвечает она.

— Хорошо.

— Я скоро, — отпускаю руку той, с которой хотел бы быть сейчас рядом.

Мы пару секунд смотрим друг на друга, а затем я все же удаляюсь из кабинета. Так надо.

— Они не выходят на связь, — слышу я взволнованный голос Пельш в холле. — Ни мать, ни отец не поднимают трубку. Они на меня, в принципе, не реагируют никогда. Перезванивают спустя сутки. А то и нет вовсе.

Вообще не удивлен ни капли. Очень в стиле Грановских.

— Роман…

Едва не сталкиваемся с директором нос к носу.

— Я им сообщу, — бросаю, проходя мимо.

— Рооома, — тут же, хромая, кидается ко мне классный руководитель. — Что значит сообщу?

Я молча иду по коридору. Не захожу в гардероб, чтобы время не терять. Его итак почти нет наверно…. Перепрыгиваю через турникет и направляюсь к выходу.

— Рома, стой! — доносится мне вслед. — Глупостей натворишь! Ну-ка остановись!

Что мог уже натворил, дорогая Элеонора.

— Беркутов! Сейчас нужно мыслить здраво! — и директор предпринимает попытку меня образумить.

Ну уж нет. Я доберусь до нее. И самолично удавлю.

— Роман, немедленно вернись!

Выхожу на улицу. Спускаюсь по ступенькам, иду через двор, мимо парковки. Притормаживаю. Холод тут же пробирается под тонкий джемпер, который мне одолжил Камиль. Темно, и только свет фонарей освещает территорию школы.

Дворник, шаркая лопатой, очищает центральную площадку. Снег сыпется с неба крупными хлопьями. Слишком красиво для такого отвратительного дня.

Достаю айфон, захожу в приложение яндекс, чтобы вызвать такси. Как назло, когда нужна машина, ее нет. Отдал на диагностику еще вчера. Так некстати!

— Черт… Да что ж такое! — выдыхаю зло, в недоумении глядя на экран.

Все против меня сегодня! Как сговорились! Никто из водителей не торопится принять мой вызов. Я начинаю беситься. Опять трясет всего. Не могу успокоиться…

Мне надо туда и как можно быстрее!

Замечаю на парковке знакомую тачку. Плевать, сейчас не те обстоятельства… Пересекаю парковку. Решительно иду в сторону мерседеса. Стучу костяшками пальцев в тонированное окно, и стекло опускается. Не сразу правда. Кто бы сомневался…

Абрамов вскидывает бровь в своей излюбленной манере.

— Тачку одолжи, — переступая через свою гордость, прошу я. — В долгу не останусь.

Ян усмехается. Смотрит на меня внимательно, и хочется по башке ему дать за этот бесящий хитрый прищур.

— Чем будешь расплачиваться? — интересуется равнодушно.

— Сочтемся. Подумаешь на досуге.

— Я уже придумал, — ухмыляется он. — Давай сравняем счет. Закроем гештальт.

Чую ничем хорошим это его предложение не пахнет. Так оно и есть, как выясняется через пару секунд.