Девочка-лед (СИ) - Джолос Анна - Страница 61

— Эхолокация, — поправляю на автомате.

Подозреваю, что она решила блеснуть перед ним и своими познаниями тоже. Совсем недавно мы читали энциклопедию водных глубин. Оттуда она и запомнила это слово.

— Попробую угадать, — жмет плечом Беркутов и, склонив голову чуть назад, неосознанно проводит рукой по темным волосам.

Я зачем-то смотрю за этим его движением, но вовремя отворачиваюсь, заливаясь краской смущения. Еще не хватало быть пойманой на подглядывании исподтишка.

— Может, эхолокация, это — способность некоторых животных (дельфинов, летучих мышей, тюленей) излучать высокочастотные звуковые сигналы и воспринимать их отражение для обнаружения добычи или препятствий?

— Что? Он умный, да, Ляль? — заливисто смеется Ульянка, поворачиваясь ко мне.

— Зачем ты шапку сняла? — ругаюсь тихо, игнорируя заданный мне вопрос.

— Жарко, — прижимается к моему плечу, но при этом по-прежнему разглядывает Романа. — Умный как сова из Винни-Пуха!

— Вот это я понимаю сравнение! — хмыкнув, хохочет он.

— Или как мой любимый кот Матроскин.

— Ульяна, — я бросаю в ее сторону выразительный взгляд.

— Молчу, — вздыхает тяжко, но глаза все равно возвращаются к «Матроскину».

Если честно, впервые вижу, чтобы ее заинтересовал некто мужского пола. Она сама говорила, что боится «дядь». Оно и неудивительно, учитывая тех «мужчин», которых ей пришлось наблюдать в нашей квартире.

Наконец, автобус тормозит на нужной остановке. Я одеваю на нее шапку, беру за руку. Мы выходим и направляемся в сторону метро. Беркутов сперва уверенно шагает рядом, чем несказанно бесит, но потом останавливается. Преградой становится турникет, к которому нужно приложить карту.

— Стой, а он?! — тормозит меня Ульяна.

Я едва заметно улыбаюсь, глядя на безуспешные попытки Птицына. Да, Беркутов, не особо платиновая карта помогает в метро.

— Тебе нужна тройка! — кричит Ульяна, выдергивая руку и подбегая к турникету.

— Куда ты, Ульяна? — приходится тоже вернуться.

— Туда к тете иди! — тычет она пальчиком в сторону кассы. — Ты зачем его бросила, Ляль? Так нельзя!

— Ульяна, он нам не друг, поняла? — строгим голосом заявляю я ей.

Эти слова вылетают неосознанно, и да, если честно, звучат совсем уж по-детски.

— Ну может, он хочет им стать, — замечает она, глядя на меня своими прекрасными глазищами, отдающими невероятной синевой.

Поворачиваюсь и смотрю на Беркутова. Тот уже занял очередь за старушкой в красном пальто. Она случайно роняет клюку, доставая кошелек из холщовой сумки. Роман наклоняется и поднимает ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот странный он человек! Прямо ходячая кладезь противоречий! Не могу назвать его ни хорошим, ни плохим, поставить его в один рядом с тем же Абрамовым у меня не выходит. Несмотря на то, что он жизни мне не давал последние два года…

Через пару минут Беркутов становится обладателем транспортной карты «Тройка» и преодолевает турникет.

— О, у тебя другая, с башнями! — они на пару рассматривают карточку, в то время как мы спускаемся вниз по эскалатору. — Сколько там денег?

— Косарь, — отвечает ей он.

— Косарь?

— Тысяча.

— Так много! Ты что днем и ночью кататься будешь тут? — хохочет Ульяна.

Дурачок… Я отворачиваюсь, чтобы не заметил мою улыбку.

— Я люблю метро, но воняет иногда чем-то. А ты давно был в метро? — любопытствует мелочь.

— Честно говоря, да, — признается парень. — Практически будучи в твоем возрасте наверно…

Я поворачиваюсь к нему. Шутит, что ли? Это что за нелепость?

— Ого! Да ты как неандралец!

Как вы наверняка успели заметить, Ульяна до ужаса любит умные слова. Воспитатели говорят, что ими она нередко озадачивает своих ровесников в саду. Правда, запоминает их не всегда правильно.

— Неандерталец, — исправляю я, дергая ее за кошачье ухо. Такую шапочку она просила очень давно.

— Можно и так сказать. Тогда десять лет назад я сбежал из дома и катался от станции к станции, по всем веткам. Заблудился конкретно.

— И что потом? — ее живой интерес настолько очевиден, что меня это начинает напрягать.

Вот чем он так быстро расположил ее к себе? Глупышка…

— Меня по ориентировке нашла полиция, — сообщает Роман.

— Выход из метро — там, — показываю я. Грубо, но я все еще лелею последнюю надежду на то, что он передумает ехать с нами в Москвариум.

Молча пялится на транспортную карту. Как будто задумался о чем-то… Но нет, выбираться из подземелья он, похоже, не намерен.

Идем в центр зала. Беркутов хоть и не подает вида, но явно чувствует себя здесь не в своей тарелке. Опасливо озирается по сторонам и даже отодвигает Ульяну подальше от перрона, когда слышится звук приближающегося поезда. Крепко сжимаю ее ладошку, облаченную в вязанную варежку.

Люди устремляются вперед. Мы тоже. Здесь, в отличие от семьдесят второго, мест нет совсем. Становимся у противоположной двери. Ульяна у окна, Беркутов же останавливается прямо за мной. Это… напрягает, но деваться некуда. Он итак нас отделяет от толпы, позволяя не прочувствовать на себе «эффект шпрот в жестяной банке».

— Как шпроты! — озвучивает мои мысли Ульяна, запрокидывая голову назад.

— Ну точно, — невесело соглашается он.

Я смотрю на схему метро, пытаясь игнорировать его морально давящее присутствие. Нервничаю очень, даже ладони потеют. Потому что отсутствие нормальной дистанции между нами — на меня влияет странным образом. Какое-то непонятное волнение находит. Как тогда, в кабинете математики.

Ульяна рисует на стекле смайлик, а я вытягиваюсь по стойке оловянного солдатика. Не надо было волосы в пучок собирать и шарф развязывать. Мурашки ползут по коже от ощущения его горячего дыхания, обжигающего ухо и шею. Я чувствую, как он, чуть опустив голову, втягивает носом воздух, совсем рядом с моими волосами, и от этого его жеста перестаю дышать совсем.

Опускаю глаза и разглядываю свои ботинки. В отражение темного стекла смотреть не могу. Потому что там мне точно не удастся избежать Его взгляда. Взгляда, от которого кровь начинает бежать быстрее, нещадно заливая щеки и отдаваясь глухим стуком в ушах.

Да что ж это происходит…

Глава 40

АЛЕНА

Вагон дергается. Хватаю Ульяну, и едва не заваливаюсь от неожиданности сама.

— Шумахер хренов, — тихо ругается Роман, отпуская мое плечо, за которое придержал несколькими секундами ранее.

— Ну-ка по-о-одвинься, молодежь! — обращается к нам мужчина.

Он становится справа. Мутным взглядом рассматривает сначала меня, а потом и Беркутова. То ли пьяный, то ли еще что. Пахнет от него ужасно. Роман морщится и отодвигает меня чуть в сторону, зажимая вместе с Улей у перил.

— Эээ, франт, — потеснивший нас дергает его за куртку.

— Чего тебе? — недовольно интересуется одноклассник.

— Есть сотка? — орет тот.

— Руки от куртки убери, — предупреждает Беркутов, обернувшись.

— Че, Щеголь, западло помочь человеку? — обдавая нас шлейфом дешевого алкоголя, не отстает этот странный пассажир.

Подмигивает мне. Беркутов, который стоит к нему спиной, этого, естественно, не видит. Он молчит, мрачно глядя перед собой. Судя по желвакам, ходящим по лицу, его терпение на грани. К счастью или к сожалению, пьяница переключается на сидящую справа женщину. Спустя минуту я понимаю, что ничего хорошего не жди.

— Слышь, брюхатая, ты че молчишь? — никак не угомонится навязчивый мужик подшофе. — Сотку дай.

Все происходит очень быстро. Поезд как раз останавливается на станции. Двери открываются. Роман в этот момент резко разворачивается, хватает дядьку за шиворот и выталкивает к выходу. На лице у последнего полное непонимание того, что происходит, но его попытки остановить ход событий не увенчиваются успехом. Беркутов придает ему ускорение посредством волшебного пендаля, отчего тот пулей вылетает из вагона, падая на землю.