The Мечты. Бес и ребро (СИ) - Светлая Марина - Страница 25

Да, Стеша понимала, что ведет себя гадко. И по отношению к Олегу, и по отношению к себе тоже. В конце концов, то, что между ними, романом не назовешь – все куда серьезнее. Они в некотором смысле пара. Она живет в его квартире, он ее содержит. Она зависит от него, он... он хочет секса. Здоровый мужчина с нормальным сексуальным аппетитом. У них вообще по жизни норма. Вернулся чувак из командировки, в которой, возможно, даже хранил ей так называемую верность. А у нее гастроли.

Гастроли, когда она не хочет ничего решать.

Вернется – разберется.

Но сейчас даже звук его голоса невыносим. Вместо него в ушах другой, который часто звучит по утрам, перебивая погромыхивание вагона или будя ее в гостиницах. Андрей. Андрей звонит ей по утрам, а Стефания не должна бы брать трубку, но все равно берет. Рука сама тянется, она тут ни при чем. Ей-то никакой сапожник нафиг не нужен, у нее есть банкир, который обещает жениться.

Блажь. Абсолютно лишенная логики клиническая картина.

Утром. Утром извиняться.

Потом приехать – быть должной. На все согласной. Шелковой. Покладистой. Готовой в любой момент раздвинуть ноги. Какое счастье, что у нее еще целая неделя.

А вечером ей умирать.

Они выдвинутся дальше, на запад страны, и она в старейшем театре города, где отыграют «Трех товарищей», будет умирать. Сначала умрет, потом с утра поучаствует в мастер-классе от Аркаши Жильцова. Очень просил, у него тут какие-то свои договоренности, а ей... ей просто скучно, потому – почему бы и нет?

До поезда у нее останется еще несколько часов, в течение которых она будет долго-долго бродить мощеными вековой брусчаткой улочками древнего городка, пить кофе в маленьких кофейнях. Зайдет в сувенирный магазинчик и купит красивый серебристый брелок в виде сапожка. Это покажется ей бесконечно смешным, и она станет вертеть его в руках всю дальнейшую прогулку, пока в сумке снова не затрезвонит телефон. Не Олег. У него после командировок всегда завал на работе. И она с ним еще с утра мирилась.

Не Олег, и слава богу.

Рита!

И ее Стеша правда рада была слышать.

- Я в кофейной столице! – объявила она сходу. – Привезти тебе что-нибудь?

- Ну вези кофе, - безо всякого энтузиазма отозвалась Рита. – Привет, кстати.

- Хочешь, я привезу тебе целую кофейную плантацию? Только не грусти!

- Я думала, ты в городе.

- Что-то хотела?

- Хотела в гости позвать, - вздохнула Рита. – Я ж теперь рядом живу.

- Марик говорил, в Гунинском особняке, - улыбнулась Стеша и подошла к ближайшей витрине. За ней наблюдались зефирные человечки, мармеладные зверушки и города из пастилы. Магазин назывался «Леди Мармеладка». Стеша разглядывала яркую вывеску и думала, почему у всех все наперекосяк. У Адамовых в ее поколении вообще с личной жизнью сложно.

- Все было настолько плохо?

- Не могу я больше, Стеш, - задумчиво проговорила Рита. – Он как в эту дурацкую службу такси устроился, так совсем с катушек слетел. Ревновать вздумал, сцены закатывает. Выпивать стал… Сколько терпеть можно? Он выдал, что из-за меня бросил хорошую работу и приехал в этот чертов Мухосранск. Представляешь?

- Интересно, что же бросила я, чтобы приехать к вам, - невесело отозвалась Стефания и подхватила старую песню с чуть видоизмененным рефреном – на сей раз версия для Риты: – Сволочь. Все мужики сволочи. Даже если это мой родной брат. То, что ты потратила на него половину жизни, не в счет. Ему, видите ли, недостаточно хорошо.

- И Эдька с ним остался, - совсем сникла Рита.

А вот это удар под дых. Для любой матери. Да и для тетки тоже.

- Ему ты тоже жизнь испортила? – осторожно уточнила Стефания.

- Нет. Сказал, что ему надоело ездить туда-сюда и я все равно вернусь. Я у них в воскресенье была. Вроде как в гостях. Бред какой-то… - Рита снова вздохнула. – Ася говорит, что мы как дети…

Ася была старшей у Марка и Риты и уже два года училась в Ягеллонском университете. Стеша обожала Асю. Половина ее гардероба обычно плавно перекочевывала в племяшкин шкаф, и в этом у них было полное взаимопонимание.

- А ты вернешься? Или совсем серьезно ушла? – уточнила Стефания без тени осуждения.

- Не вернусь. Устала я, Стеш. Мне не двадцать, чтобы в чудеса верить. Нафиг! – решительно рубанула Рита и быстро спросила: - Ты там долго еще на своих гастролях? Когда возвращаешься?

- Через неделю, пока еще что поколесить по просторам Родины. Ты как? Нормально устроилась? Марик тебе помог с переездом? 

- Конечно, помог. Куда б он делся, - хохотнула Рита.

- Даже не сомневалась, - рассмеялась Стеша и нырнула-таки в дверь «Леди Мармеладки», оказавшись в царстве сладостей, от которых у нормальных людей слипается задница. Внутри играл джаз начала пятидесятых и царила атмосфера праздника. – Ты как обжилась-то на новом месте? Как квартира? Что к новоселью дарить?

- Да тут все есть, даже техника всякая.

- Упакованная хата! А хозяин как? Не достает? Проверять не бегает каждый день?

- А чего ему бегать? Он в соседнем подъезде живет. Если что не так – соседки наверняка донесут. У них тут как в колхозе, - весело рассмеялась Рита. – Все блюдут чужую жизнь.

- Удобно! Не предупреждал мальчиков не водить?

- Иди нафиг!

- Иду, иду... Ты только нос не вешай. Все наладится. А не наладится – и черт с ним. На меня посмотри – и так люди живут. Неплохо, кстати, живут. Хочешь тянучек со вкусом бананов?

- Тащи!

- Договорились. Приеду – устроим девичник. Так что без меня ни бухать, ни реветь, ясно?

- Хорошо, будем реветь вместе, - согласилась Рита и попрощалась.

А Стешка набрала полный пакет сладостей и, бродя по улицам, уплетала одну за другой – мармелад, желейки и маршмеллоу, позабыв про диеты и угрозу растолстеть. В конце концов, весь ее маршрут был маршрутом к депрессии, а она там однажды уже побывала. Ей не понравилось. Медикаментозное лечение этого заболевания – то еще дерьмо. Спасибо, что в стационар не упекли.

Нужно было что-то решать.

Она не понимала, что послужило главным аргументом в ее внутреннем споре, но там, в этом красивом западном городке Стефания уже точно знала, что надо что-то решать. Нет, не с сапожником. И не с банкиром. С собой. Потому что она жила по накатанной, так и не разобравшись, что будет дальше и к чему ей стремиться, и такое положение вещей ненормально, если ты – человек, а не кошка или собака.

Как никогда тянуло позвонить маме и поплакаться ей, но о чем плакаться? Есть что-то конкретное, о чем реветь? Все ведь хорошо! Мама уверена, что теперь-то у Стеши все хорошо! Они с Мариком и Риткой состояли в заговоре – поддерживали для родителей иллюзию, что Стеша счастлива. А все остальное никого не касалось. Довольно, что тогда... в прошлом... довольно, что она и без того мать до инсульта едва не довела, та даже в больницу загремела, под капельницу.

Это встряхнуло ее и заставило прийти в относительную норму.

Это вынудило ее изменить жизнь до неузнаваемости.

Это привело ее в Солнечногорск, к брату, который, влюбившись когда-то в смешливую девушку по имени Рита, навсегда перебрался к ней в город у моря, чтобы жить вместе – долго-долго, счастливо-счастливо.

От сладости запершило в горле, и Стефания отправилась к ближайшей попавшейся на глаза кофейне, чтобы раздобыть очередной стакан с горячим ароматным напитком. Калории считать она станет завтра.

У нее поезд через полтора часа – и нужно еще собраться.

Ее снова бросало по миру – без цели и без веры, что завтра будет лучше. И единственная истина ее беспросветности заключалась в том, что завтра – ей снова танцевать и петь. И еще через вечер – умирать. В следующем городе их бесконечного следования – не культурной столице, но столице смеха и юмора – предстояло играть оба привезенных на гастроли спектакля два вечера подряд. В общем-то, стоило признать, что после всего случившегося ей еще повезло – попала в труппу хоть и провинциального, но вполне известного по стране театра.  И встречали их неизменно хорошо, куда бы они ни приехали.