Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая (СИ) - Забудский Владимир - Страница 86

Неодобрительно покосившись на малоприятных птиц, я поправил на груди винтовку и двинулся вдоль линии электропередачи. Темп был медленнее, чем я ожидал. Продвигаться приходилось крайне осторожно, чтобы не споткнуться о какой-нибудь пень или корягу и не угодить ногой в яму. Подвернуть ногу в таком месте — практически то же самое, что погибнуть. Со светом дело бы пошло проще, но включать свой фонарик на пустошах я не рисковал — огонек был бы заметен издалека, и неизвестно, кто мог бы его увидеть. Давало о себе знать и длительное время без сна. Практически всю жизнь я неукоснительно соблюдал режим сна, и мой организм бунтовал против его нарушения, выказывая все более заметные признаки утомления.

«Хоть бы не опоздать», — подумал я через какое-то время с тревогой, отряхиваясь, чтобы согнать надвигающуюся на меня сонную негу и пробудить необходимую в эту минуту бдительность. Чуть ли не впервые в жизни я остался без часов и не был уверен, можно ли доверять своему собственному ощущению времени. Приходилось ориентироваться на природные знаки. В это время года начинало светать около пяти утра. Конвой выезжал из Олтеницы в шесть. Ему могло понадобиться минут десять, чтобы преодолеть расстояние до точки, где я собирался его встретить. Так что, когда я увижу признаки рассвета — это будет означать, что до прибытия конвоя осталось меньше, чем полтора часа. Хотелось бы к тому времени оказаться уже на месте…

Из раздумий меня вывел тихий звук вращающегося невдалеке ротора. Сообразив, что это может значить, я мешком повалился на землю и подполз к подножью ближайшей опоры линии электропередачи, где густо росла колючая трава. Сердце в груди тревожно колотилось. «Идиот, как ты мог забыть, что местность вокруг города патрулируют дроны?!» — укорил себя я. Оставалось лишь гадать, насколько оперативно сработала контрразведка. Я надеялся, что они пока ищут меня в пределах города, даже не помышляя о том, что я мог так быстро выбраться оттуда. Но если я ошибаюсь — операторам беспилотников вполне могла быть дана команда искать беглеца. С помощью своих бортовых приборов они даже с большого расстояния с легкостью обнаружат мой излучающий тепло силуэт посреди голой степи.

«Что ж, если так — я пропал», — подумал я мрачно. Патрульный дрон может оглушить меня электрическим зарядом, или что там они используют в Альянсе, либо сообщить мои координаты наземным силам, чтобы те отправили за мной группу перехвата. Я не помышлял о том, чтобы пытаться сбить беспилотник из своей винтовки, или тем более оказывать вооруженное сопротивление бойцам Альянса. «Если дойдет до этого — сдамся», — решил я. Однако жужжание дрона вскоре растворилось в темноте. Если он и обнаружил меня, то никак не дал об этом знать. Решив, что не стоит медлить, я выбрался из своего укрытия и продолжил путь.

Разоренное здание, некогда бывшее придорожным мотелем, появилось в поле моего зрения, когда над пустошами забрезжили первые лучи рассветного солнца. К тому времени я уже стал здорово беспокоиться, так как опасался, что я напутал в топографии и избрал неверное направление. Замедлив шаг, я опасливо подкрался к ржавым остовам автомобилей, которые все еще стояли на паркинге перед зданием. Я вздрогнул и невольно пригнулся, когда из выломанных дверей здания мотеля донесся какой-то шум. Однако мышцы расслабились, когда я увидел, как оттуда выбегает одинокая побитая дворняга с мохнатой клочковатой шерстью.

Я не рискнул заходить в здание. Для того чтобы дожидаться конвоя, нашлось другое укромное местечко. Мое внимание привлек изъеденный ржавчиной облезший пикап, который был припаркован последним в ряду прочих автомобилей на парковке. Я залез в кузов пикапа, пристроил винтовку рядом и, облокотившись о бортик, устремил взгляд в сторону, откуда должны были показаться машины. Часов у меня не было, так что я не знал, как скоро стоит ждать их появления. Чтобы не поддаваться сну, я несколько раз выходил из кузова, водил небольшие круги вокруг пикапа, подпрыгивал на месте и приседал. Казалось, что прошло очень много времени, прежде чем мое внимание наконец привлекло облако пыли вдалеке. Встрепенувшись, я рванулся к своему наблюдательному посту, не желая показываться на открытом месте прежде времени.

Возглавлял колонну бронированный армейский «Хаммер» с пулеметной башенкой, катящий перед собой противоминное приспособление. Большой пикап цвета хаки с установленным в кузове пулеметом. За ним двигались два пятитонных грузовика с покрытыми тентами кузовами. Еще один «Хаммер». Седловой тягач, тянущий огромную цистерну. Еще пара тентов. Опять пикап с пулеметом. Два фургона-рефрижератора. Бронированный фургон наподобие инкассаторского… Казалось, что длиннющая колонна никогда не закончится.

«Пора», — выдохнув, решился наконец я. Закинув винтовку за спину, я выбрался из кузова и ровным шагом направился в сторону дороги, подняв руки высоко над головой и размахивая ими, чтобы привлечь к себе внимание. Я не сомневался, что меня сразу же заметили. Тяжелый пулемет на передовом «Хаммере» явно смотрел в мою сторону, от чего по коже пробегали мурашки. Колонна не спешила замедлять ход. Продолжая подавать знак рукой, я зашагал им навстречу по обочине, решив, что не стану перегораживать им путь. Пронесутся мимо, не остановившись — так и будет.

Однако передовой автомобиль всё-таки замедлил ход, и затормозил буквально в десяти метрах впереди меня. Задняя дверца с моей стороны приоткрылась, и из нее показался человек в камуфляжном комбинезоне, бронежилете и кевларовом шлеме, вооруженный винтовкой. Глаза человека были скрыты за солнцезащитными очками. На загорелом скуластом лице застыло выражение, характерное для крутых и суровых мужчин.

— Кто такой?! — гаркнул он по-румынски, оглядев меня.

— Я — тот самый парень, о котором вас предупреждали! — поспешил заверить я. — Я должен был быть на заправке, но не срослось.

Суровый взгляд внимательно проштудировал меня, неодобрительно остановившись на диковинной для этих мест одежде из сиднейского магазина, на которой были хорошо заметны плохо высохшие следы крови. Не менее чудно смотрелась здесь моя бледная незагорелая кожа. Я определенно не походил на заправского ходока по пустошам. Если командир конвоя был предупрежден о беглеце, которого разыскивает Альянс — моя внешность просто не могла не вызвать подозрений.

В конце концов изучающий взгляд остановился на винтовке у меня за спиной.

— Стрелять из этой штуки умеешь, сынок?

— Да, сэр! — уверенно подтвердил я.

— Ну ладно, — недовольно поморщившись, все же кивнул командир конвоя. — Марш во вторую машину!

***

Помню, как мой приятель Ши Хон возмущался, рассказывая о зажравшихся мажорах, пресыщенных безопасной жизнью в «зеленых зонах», которые платят немалые деньги за экстремальные экскурсии по нежилой территории. Должно быть, они были бы в восторге от таких впечатлений — проехаться по разбитым дорогам европейских пустошей в кузове старого пикапа.

Не могу сказать, что я наслаждался таким «сафари». Каждый раз, когда вездеход наезжал на очередной бугор или попадал колесом в яму, мне приходилось держать зубы плотно сжатыми, чтобы не прокусить себе щеку или язык. Когда машина натужно преодолевала крутой подъем или катилась с не менее крутого спуска, костяшки моих пальцев белели от силы, с которой я цеплялся руками за бортик пикапа.

Мои соседи по кузову угрюмо посмеивались над моей неуверенностью. Это были двое суровых, бывалых мужиков — загорелых, бородатых, не слишком опрятных, со шрамами на лицах и поредевшими рядами плохих зубов. Судя по их спокойствию, обоим не раз приходилось принимать участие в подобных поездках.

У их снаряжения также был бывалый, поношенный, испытанный временем вид. Чего стоили одни лишь говнодавы, облепленные засохшей грязью так плотно, будто их вообще никогда не чистили. Один был в комбинезоне черно-серой камуфляжной расцветки, второй — в плотных штанах болотного цвета и коричневой кожаной тужурке — местного пошива, судя по посредственному качеству. Карманы, подсумки и заплечные рюкзаки явно были набиты всевозможным тяжелым барахлом, включая немалое количество магазинов с патронами. Один из охранников был вооружен старым карабином М4 американского производства с оптическим прицелом, второй — автоматом системы Калашникова, металлические детали которого были перемотаны тряпками, чтобы не поблескивали на солнце. На обоих была надета тяжелая бронезащита, класса 4-го, не меньше, включая бронированные наручи и наколенники. Оба носили широкие шляпы с пришитой к ним ветрозащитной маской и плотно прилегающие к глазам очки с функцией ночного видения. Стоит ли говорить, что рядом с этой братией я выглядел сущим туристом, каковым, по большому счету, и являлся.