Дикая магия. Кукла для профессора - Княжина Елена - Страница 5

– Вам правда эта гадость кажется романтичной? – у меня даже скулы свело от омерзения.

Демон только хмыкнул.

Ох, нет, самым противным был пятый ритуал. «Брачные цепи». Он совмещал все прелести предыдущих четырех и после церемонии оставлял на запястье золотую отметину. Татуировку с функцией супружеского телепорта. Я точно на ком-то ее уже видела… Вроде колечка… Или звена…

– Джулия пила кровь своего мужа?! – распахнув глаза взволнованным лемуром, воскликнула я и расплескала зелье с серебряной поварешки.

– Там написано «вкусить», а не «нахлебаться». Полагаете, ее после этого следует причислить к вампирам?

– Знаете, что? То, что вы называете «красивыми древними ритуалами» – совершеннейшая мерзость, – подвела я итог, глядя в смеющиеся черные глаза.

Но, похоже, с выводами я поторопилась… Шестой обряд – «Плоть от плоти» – вывел суровость брачной магии на новый уровень.

– Я, конечно, никогда не считала супружество особо веселым занятием… Но разделить с партнером боль в равных долях? Это что еще за пытка?

Карпов подошел ко мне и заглянул через плечо, задумчиво хмыкнув. Теплое дыхание защекотало выбившиеся из пучка волоски на затылке, и я потеряла мысль. Безвозвратно.

– Нет, тут автор ошибся. Это не свадебный. Хотя лет триста назад обряд в шутку называли «посмертным полевым браком»… Но союзы, заключенные таким образом, никогда не считались супружескими. Ритуал вполне могли провести братья или друзья. Он давно запрещен.

– Почему?

– Наверное, потому, что в большинстве случаев ведет к смерти обоих, – все так же задумчиво пробормотал Демон и улыбнулся чеширским котом. Вот спиной видела!

– Никогда больше не показывайте мне эту гадкую книженцию! – я захлопнула томик и с обиженным видом вручила его профессору.

***

В нашей академической спальне на семь персон царила тягостная, тоскливая атмосфера. Отчасти потому, что персон стало шесть.

Вика Добрева после заочного суда над Расковым и Кавендишем упаковала чемоданы и отбыла домой. Ее никто не вынуждал. Я сразу, как узнала, простила наивной дурочке участие в грязном ритуале. Влюбилась, запуталась – с кем не бывает? Но удар оказался слишком тяжелым для белокурой «простушки».

Второй причиной был грустный взгляд Рашель. Даже любовные романы, поглощаемые с прежним постоянством, не поднимали «мечтательнице» настроение. Элайза так и не пришла в сознание. И я чувствовала себя отвратительно.

Неприятнее всего было от того, что Рашель меня не обвиняла. Наоборот, благодарила за попытку спасти сестру. Знала бы она, кто и зачем сотворил такое с Элайзой… Но крестный снова напустил тумана: семейство Рид если и узнает об истинных причинах, то не скоро.

– Эрик приехал из Лондона. Мы хотели навестить ее в больнице. А нас не пустили! – негодовала Рашель, меряя шагами комнату. Сегодня девушка выглядела скорее возмущенной, чем расстроенной. – Но у Эли жених, что надо. Боевой. И симпатичный, как оказалось. Так вот, Эрик взломал портал для медперсонала и протащил меня прямо к ее палате. И что вы думаете? Ее там не было! На койке лежала совсем чужая девица с забинтованными ногами.

– Может, Элайза очнулась? – воскликнула удивленно Розмари. – И ее перевели?

– Разве семью не предупредили бы о таком? – разочарованно потрясла красными волосами Рашель. Похоже, она тайно надеялась на эту версию, но факты говорили об обратном. – Мы пошли к главному целителю, но он отказался нас принять. Я уже написала матери…

Новость о пропаже Элайзы мне совсем не понравилась. На душе заскребли подозрительные кошки. Я была почти уверена, что крестный знает, куда подевалась младшая Рид. А может, даже причастен к ее исчезновению.

***

Забурившись в дальний угол библиотеки – подальше от острых глаз госпожи Разиной, – я раскрыла учебник по «Полезной практической магии». Карамзина задала километровое сочинение на тему бытовой телепортации.

Я вгрызалась в страницу за страницей, но никак не могла взять в толк, чем отличаются супружеские талисманы от обычных заговоренных амулетов. Ксения Игоревна поглядывала на меня снисходительно из-за стеллажа с историческими сводками. Наконец, аристократка передернула плечиками и подошла.

– Вам это сложно, мисс Дэлориан, потому что вы росли в мире людей, – выдохнула преподавательница. – Будь вы потомственной первокровкой, то не удивлялись бы, увидев отца, телепортировавшегося к матери прямо на кухню. Супружеский талисман – вроде маячка… Этакой путеводной звезды, по которой мужчина всегда найдет свою жену.

– А она к нему… как? – сумбурно выдохнула я и почесала затылок. – Это же в обе стороны действует?

– Именно так. Жена может перенестись к живому мужу, дав команду амулету. Он в некотором роде связывает в пространстве два бьющихся сердца, – кивнула Карамзина и мечтательно уставилась в окно. – Талисман носит один из супругов, этого достаточно. В нашем сообществе принято, что семейная реликвия достается даме. Медальоны передаются от матерей к дочерям… Это очень древние артефакты.

– Я не понимаю…

– Чего именно? – Ксения Игоревна вернулась в библиотеку взглядом и мыслями.

– Что тогда такое «телепортационный амулет»?

– Большая редкость в наши дни, – пожала плечами преподавательница. – Чтобы зачаровать древний артефакт на перемещение в избранные точки – с дозволения хозяев и попечителей, разумеется, – нужен очень высокий уровень магии. Остаточные следы высшего дара.

– И тогда можно перемещаться, когда и откуда захочешь? В смысле… в «избранные точки»? – догадалась я. – В Пункт Связи, к примеру? Или… в свой кабинет?

– Можно, можно, – заулыбалась Карамзина. – Если хозяева не против. Но сейчас в ходу остались по большей части супружеские… И те – лишь в семьях, где сохранились фамильные безделушки.

Поняв, что имела счастье наблюдать оба вида древних телепортов и вполне смогу описать их в сочинении, я довольно раскрыла блокнот.

– Переделать! До вечера, господин Дорохов, – раздалось громогласное из-за стеллажей, и мы с Ксенией Игоревной одновременно вытянули головы в сторону шума. – Иначе я познакомлю вас на практике с парализующим действием Эрвинного Корня.

Карпов как раз гневно швырнул какие-то листы, исчерканные красным, перед Елисеем, и навис над ним черным коршуном. Дорохов, насупившись, сидел за столом в окружении друзей-«зазнаек». Карамзина осуждающе покачала головой, бормоча под нос: «Бедный мальчик».

– Повторяю: до вечера… «ваше высочество».

– Переделаю… сэр, – злобно процедил Дорохов, буравя Демона прозрачными глазами.

Профессор размашистым шагом вышел из библиотеки, в которой повисла такая гробовая тишина, что слышалось сердце госпожи Разиной, заходящееся от восторга. Вот она, мечта местного цербера… Ей с Карповым надо работать в паре.

Елисей низко склонился над исчерканными листами, его товарищи тактично рассосались по соседним столикам, а Карамзина вдруг взяла… и закатила глаза.

– Идиот, – решила меня добить аристократка.

– Который? – хрипло уточнила я.

– Который вышел, – подтвердила мои опасения Карамзина. – Ненависть – опасная вещь… Бьешь вроде прицельно, но страдают все вокруг.

– Вы думаете, профессор ненавидит Елисея? Но за что? Дорохов ведь аристократ и зазнай… В смысле, Андрей Владимирович курирует его отделение…

– Мало ли, что Андрей Владимирович курирует, – дама красноречиво фыркнула. – И нет, моя дорогая, Карпов ненавидит вовсе не Дорохова. Хотя едва ли сам это понимает.

Силясь как-то расшифровать ее намеки, я наморщила лоб… Но ничего не вышло.

– Профессор видит в этом мальчике себя. Прежнего. Заносчивого выскочку, «принца» по магической крови, единственного наследника княжеского рода. Если вам интересно, каким был ваш преподаватель десять лет назад, – просто приглядитесь к Елисею. Надменный, ничего вокруг себя не замечающий, воспринимающий свое высокое положение как данность… Берущий все, что захочет… И при этом ничего особо не желающий. Скучающий от собственной власти.