Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана» – 2 - Княжина Елена - Страница 3

– Я вас не побеспокою, – постояв минуту, с видимым усилием прохрипел профессор, развернулся и, пошатываясь, вышел вон. И на том спасибо.

Дверь мягко закрылась, тонко скрипнув. Послышались медленные, неуверенные шаги – Карпов спускался на кухню. Я дала себе обещание выкинуть происшествие из головы и тут же крепко, сладко заснуть. Размечталась.

Я продолжала сидеть на постели, держа палочку в руке и глядя на дверь. Тревожные змеи расползались по мышцам, отдавая холодом в позвоночник. Было что-то странное в его походке. И в голосе. И в глазах…

Я опустила босые ноги на дощатый пол. Пошла к выходу. И у самой двери наступила на что-то влажное и теплое. На лестницу я выскочила как раз вовремя, чтобы увидеть, как на противоположном конце медленно, завалившись назад, падает тело. Поскальзываясь на кровавом следе, я бросилась вниз.

Какой тяжелый! Толку от моей попытки схватить мужчину за плечи и смягчить удар не было никакого.

Столько крови, вся лестница…

Судьба сделала очередной злодейский финт. Только я всерьез решила заняться лекарским делом, как мне на руки упал едва живой пациент.

Где-то должна быть серьезная рана, но попробуй так сразу найди. В полутьме, в неверном лунном свете, да еще на черной рубашке…

– Очнитесь немедленно! – истерично приказала я, и добавила жалобно, погладив по небритой щеке: – И помогите мне, пожалуйста…

В носу неприятно покалывало от сдерживаемых слез, в горле стоял ком, мешавший говорить. Подол белой сорочки успел измазаться кровью, спутавшиеся волосы нависали над бледным демоническим лицом…

Так вот, как это бывает. У меня на руках умирал человек. Тот самый человек.

Карпов слегка приоткрыл глаза, одарив очередной порцией недоумения, к которому тут же добавилось сожаление.

– Ты снова мне снишься, пигалица? Бессовестная… Слишком красивая, чтобы быть настоящей, – слова давались ему с трудом. – Значит, дела совсем плохи.

– Покажите, куда вы ранены. Не понимаю… Откуда все это?

Он сдвинул брови и бросил на меня новый, куда более внимательный взгляд. Да настоящая я, настоящая! Затем медленно сжал мою ладонь в своей, притянул к животу и запустил под рубашку между пуговиц, к левому боку. Теплая кровь пульсировала и грела пальцы, упершиеся во что-то твердое, костяное…

– Лавасилиск… нижний клык… надо вытащить, – прохрипел Карпов с таким видом, будто предпочел бы умереть, а не подвергать себя подобной экзекуции. И я почти готова была ему это позволить.

Вот теперь самое время для паники. Лавасилисками именовали хищных ящериц-исполинов, бродивших в окрестностях Румынских дебрей (что Карпов вообще там забыл?). Их черная чешуя напоминала камни вулканической породы. Будучи в паршивом настроении, эти существа могли раскалять покров до красноты и метать огонь прямо из шкур. Казалось, что они извергают лаву. Но самым опасным оружием были клыки – серповидные, со множеством мелких зазубрин, сантиметров по десять каждый. В них имелся канал, через который в тело жертвы доставлялся яд, мешавший крови сворачиваться…

– Да, надо вытаскивать. Пока он внутри, я не смогу остановить кровь, – монотонно заговорила я. – Нужно найти в аптечке обезболивающее… И магические щипцы… И кроветворящий раствор… И антисептик.

В голове стало прозрачно и холодно. Существовал план, вселяющий робкую надежду. Я побежала к серванту в кухне. Босые ноги, вымазанные в крови, скользили, оставляя на полу багровые росчерки.

Аптечка в Пункте Связи была не роскошью, а необходимостью: агенты сопротивления часто возвращались «с полей» покусанными, поцарапанными или попросту побитыми. Но, порывшись в серванте, я взвыла от ощущения преследовавших неудач. Куда все подевалось? На полупустых полках нашлись лишь снадобье для кроветворения, немного стерильной ткани и супербыстро-заживляющая мазь. В гостиной в барном шкафу стояла ополовиненная бутылка тролль знает чего.

Даже моя глупая оранжерейная головка, нафаршированная малиновым джемом, понимала: шансов на успех с таким набором маловато. Но пока я добегу до больничного отделения, мой первый серьезный пациент истечет кровью… К тому же Академия на ночь запиралась десятком сторожевых заклятий, и я не знала, как попасть внутрь с порога.

***

Карпов был в сознании. С нескрываемым интересом он наблюдал, как быстрыми движениями я расстегиваю его рубашку и оголяю торс. Не таким образом я предпочитала утолять свое любопытство…

Рана выглядела даже хуже, чем я успела нафантазировать. Укус пришелся в левый бок, под ребро, туда, где у обычных людей располагается селезенка. Зная о знаменитом бессердечии профессора, я имела право усомниться, что у него в наличии все остальные органы из стандартного набора. Отсутствие селезенки сейчас было бы очень кстати.

Мне резко подурнело, лоб покрылся чем-то липким и холодным, дышать стало трудно. Ну и какой из меня лекарь, если начинает мутить от вида крови? Первое же полевое испытание расставило все на свои места: госпожа Пламберри ошиблась насчет таланта.

– Я не смогу, – пессимистично покачала головой. – Тут нужен нормальный врач, а не ученица.

– Настолько все плохо? – прохрипел Карпов, пытаясь улыбнуться сквозь явно нестерпимую боль. – Никаких других врачей я тут не вижу. Я даже не уверен, что ты настоящая.

Я оторвала взгляд от раны. Определить его настроение было трудно. Может, ему не хотелось видеть меня такой испуганной, опечаленной, озабоченной. А может, наоборот, было это приятно.

– Почему вы не пошли в Академию? Там Мари, и снадобья… Она бы с этим разобралась… – сглотнув особенно крупный слезный ком, просипела я.

– Я не всем там доверяю. Нельзя, чтобы шпионы Братства узнали, где мы ищем… И что находим…

Все это сильно напоминало паранойю. Но из недавнего урока дриады я знала, что лавасилиски водятся только на одном небольшом участке, к юго-востоку от Румынских Дебрей… Во что вы вляпались, профессор?!

– Знай я, что ты здесь, я бы никогда… не притащил с собой мрак… с той стороны… – Карпов прикрыл глаза и начал бредить. – Хрупкое, нежное создание… Надо оберегать от тьмы…

– Замолчите и выпейте, – резко оборвала я приступ благородного помрачения рассудка и влила в непослушный рот кроветворящее снадобье. – И не надо так морщиться, оно позволит вам умереть чуть позже. Без вас я не сдам промежуточный экзамен.

Дурнота начала отпускать. Я торопливо смывала грязь с кожи вокруг раны, стараясь поменьше глядеть на кровь, медленно сочившуюся из-под торчащего клыка. Он выдавался из тела всего на пару сантиметров, и я не представляла, как его захватить и вытащить без магических щипцов. Скругленный конец уходил глубоко внутрь, под ребро, и цеплялся за мясо костяными зазубринами.

– Щипцов нет. И обезболивающего тоже, – осмелилась я, наконец, сообщить неприятную новость. И указала на бутылку. – Есть только это.

– Превосходно. Могла ли ты сегодня утром представить, что выпадет шанс меня пытать?

– Если бы я только знала… Весь день провела бы в предвкушении сладкой мести, – нервно пробормотала я. Затем открыла бутылку, плеснула немного на рану и протянула Карпову. – Пейте.

Пока он неторопливо вливал в себя адский напиток, я из-под ресниц разглядывала мертвенно-бледное тело. Хоть какая-то отрада в беспросветно мрачном ночном приключении! Гладкий торс украшали две ритуальные татуировки. Одна – вереница незнакомых символов и рун – спускалась слева от шеи к груди. Вторая располагалась внизу живота справа. В таком ракурсе было понятно, что это вовсе не дракон, а скрученная в причудливую спираль змея, частично уползшая под ремень брюк.

На шее висел серебряный медальон, внешне простой, но очень древний. Изображение напоминало фамильный герб – раскрывшийся цветок лотоса с воткнутым в него рыцарским мечом.

Полуголый мужчина, темнота, девица в шелковой сорочке… В такой двусмысленной ситуации я еще не оказывалась. Если бы не кровь, разлитая по всей лестнице, и не клык, торчавший у «парня» из живота, обстановку можно было бы считать почти интимной.