Ненавижу любить тебя (СИ) - Алексеева Дана - Страница 26

Девушка подошла к нему и прошипела ему в лицо:

— Видеть не хочу.

Она обернулась ко мне и продолжила:

— Вас обоих!

Затем развернулась и побежала прочь от нас.

Я глухо рассмеялся и покосился на озадаченного Алекса. Все-таки кровь была пролита не зря.

ГЛАВА 22

— Тук-тук, — послышался голос мамы, которая осторожно открыла дверь в мою комнату.

Я лежала на кровати и безрезультатно мозолила глазами точку на потолке. Мама присела на край кровати.

— Хочешь поговорить? — ласково спросила мама.

Я вздохнула и перевернулась на бок. Нужно ли знать маме о моих сердечных переживаниях? На душе скребли кошки. И все из-за этой дурацкой вечеринки.

— Мам, отчего мне так плохо?

— Я думала, ты мне скажешь, — рассмеялась мама и начала поглаживать мою спину.

Сколько себя помню, мы редко разговаривали с мамой на трепетные для меня темы, даже не знаю почему. Я была очень закрытым ребенком. Хотела, чтобы мама не огорчалась и думала, что у меня все хорошо. Ведь плохого и так было предостаточно.

— Мне больно, мама. У меня болит сердце, — печально просипела я. — И никакие врачи здесь не помогут.

Я развернулась к ней и увидела встревоженные глаза, которые излучали желание помочь, но негодовали каким образом это сделать.

— Причиной твоих сердечных страданий является парень, в которого ты влюбилась, Оливия? — спросила она, не требуя ответа, ведь на моем кислом лице все было ясно без слов.

— Что мне делать? — произнесла я вслух вопрос, который мучает меня последнее время. — Кажется, случилось самое ужасное, чего я так боялась.

На глазах проступили слезы, которые я одним движением руки смахнула и шмыгнула носом. Я думала, что моя подушка впитала за эти выходные все слезы, которые были во мне, но нет.

— Ты думаешь, он не любит тебя?!

— Нет. Как раз таки наоборот, я думаю, он действительно влюблен в меня. Но боялась я не этого…

Я отрицательно замотала головой и пыталась справиться с эмоциями. Хотя бы перед мамой я должна себя держать в руках.

— Я поняла, что люблю его, — задрожал мой голос.

Мама облегченно вздохнула и улыбнулась в ответ:

— Так это же просто замечательно, не надо бояться этих чувств, тем более взаимных чувств! Любить и быть любимой — истинное счастье для каждой женщины и девушки.

У меня много причин бояться этих чувств. Первое, я этого никогда еще не испытывала подобное к другим парням. Второе, я отрицала связь с этим человеком с нашего первого знакомства. Третье, я наговорила ему таких гадостей, да и сделала тоже. Мне просто не по себе. Четвертое, этот человек не знает о моей болезни. О той, которая сковала мое детство по рукам и ногам, и сейчас намеривается продолжать это делать. Я борюсь. Но нужна ли я Мартину со своей борьбой?

— Все непросто, мама, — коротко обосновала я ей свои страхи.

— Думаешь, у нас с папой было все просто? — деловито сложила мама руки на груди. — Мы не переносили друг друга поначалу. Но общая работа потихоньку сблизила нас. Но даже после этого бывали ссоры и недопонимания, которые впоследствии мы научились мирно решать, прислушивались друг к другу. Не все сразу, Оливия.

Она ласково потрепала мои волосы и легонько щелкнула по носу.

— Выше нос! Сердце подскажет, что делать. Слушай его. Наш мозг мы можем обмануть, а вот с сердцем такие шутки не пройдут.

— Спасибо, мам.

Ее поддержка и одобрение, как никогда, необходимы мне сейчас. Если я полностью доверюсь и откроюсь Мартину, то я должна быть уверена, что родители будут не против такого союза. Мое сердце разорвется на части, если такое произойдет.

Мама поцеловала меня в лоб. Она проследовала к двери, и остановилась перед тем, как открыть ее.

— Не сомневайся. Из вас выйдет отличая пара. Я давно догадалась, что Алекс любит тебя. И ты, наконец, разобралась в себе. Мы будем счастливы вашему союзу.

Мама подмигнула мне и скрылась за дверью, оставив меня в полном замешательстве. Ее мысли были исключительно об Алексе. Надеюсь, она несильно расстроиться, когда узнает о Мартине? Мое сердце принадлежит этому человеку, и она сама сказала, что нужно слушать сердце. Именно так я и поступлю.

В конце пары по истории мне прилетело сообщение от незнакомого номера:

«В 12:30 в парке».

Очень нагло, неприветливо и самонадеянно. Кто еще мне мог такое написать? Конечно же, это он.

Несмотря на противоречивые чувства после такого смс, я не могла усмирить довольную улыбку с лица и радостное трепетание внутри. Мартин Грин хочет меня видеть, как и я его. Вспомнит ли он свой пьяный бред при встрече, не откажется ли от своих слов?

Я пересилила порывы что-либо отвечать ему. Посмотрим, есть у него терпение и желание ждать.

После окончания пары мы с компашкой пошли обедать. Не торопясь, я поела и поболтала с друзьями. Намеренно опаздывая на минут двадцать от назначенного времени, я побрела в парк. Если он до сих пор ждет меня, значит, ему важно поговорить со мной.

К своему облегчению, я заметила его около одной из скамеек, возле которой он нервно похаживал и оглядывался по сторонам. Он ждет. Взглянув в мою сторону, наконец, успокоился и приземлился на скамейку.

— Ты все-таки пришла, — довольно сдержанно резюмировал он и быстро пробежался глазами по моему силуэту.

— Привет, Мартин, — приветливо улыбнулась я.

Я научу его здороваться.

— Привет.

Удовлетворенная его, пусть и сухим приветствием, я присела рядом и взглянула на его тревожное лицо. Он неспокоен.

— Зачем ты меня сюда позвал?

— Я хотел сказать тебе, — начал он и тут же поджал губы.

— Что?

Мартин не смотрел на меня, уставился себе под ноги и будто боролся с самим собой и своими мыслями.

— Ты нужна мне, Оливия. Я не могу без тебя, — решительно произнес он, и его горящий взгляд устремился на меня.

— Где-то я уже это слышала, — насмешливо ответила я и улыбнулась слишком напряженному и серьезному Мартину.

Он усмехнулся в ответ и покачал головой:

— Пьяному говорить эти слова было гораздо легче. Так что ты ответишь мне?

— Ты не задал мне вопрос или предложение, чтобы я что-то отвечала, — увильнула я от ответа, слегка поддразнивая его.

Мартин встал передо мной и засунул руки в карманы брюк.

— Ты издеваешься надо мной… — начал он покачиваться с пятки на носок. — Ладно. Разделяешь ли ты такие же чувства ко мне, дорогая Оливия?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но он неожиданно перебил меня очень важным, по его мнению, дополнением.

— Если нет, то я умру, — улыбнулся он во все тридцать два зуба.

Я хихикнула и пристально посмотрела на этого хитрого лиса:

— То есть ты даже выбора мне не оставляешь?

— А ты хотела еще выбирать? — искра недовольства пролетела по его лицу, которая моментально сменилась насмешливой самоуверенностью. — И да, у тебя нет выбора.

Я приблизилась к Мартину так близко, насколько это возможно и тихо прошептала на ухо:

— Даже если бы у меня был выбор, я бы тебе сказала «да». Я хочу быть с тобой и ни с кем другим более.

Мой шепот завершился тихим вздохом, и я взглянула в глаза Мартину. Наконец-то я во всем тебе призналась. Невероятное облегчение охватило меня в эту секунду.

— Я знал, — сглотнул он. — Ты — моя девочка.

Он прижал меня к себе и склонился к моим губам.

— Не здесь, — я успела шепнуть ему в губы, которые тоже неистово желала.

Парк кишел студентами. Я не люблю сплетни, которые тут же разлетятся со скоростью света по всему кампусу.

— Тогда поехали, — сжал он мою руку и повел в неизвестном направлении.

— Куда? Мартин, у меня пара через десять минут, — остановила я его.

Он нежно обхватил мое лицо руками. Его голос ласково произнес слова, от которых побежали мурашки по всему телу:

— Побудь сегодня только моей.

ГЛАВА 23

Отдавшись полностью эмоциям и чувствам, мы летели над землей на байке под названием «обезумевшее счастье». Встречный ветер врезался в лицо, выдувая последние остатки рассудительности и благоразумия.