Вишенка в паутине (СИ) - Дымова Марина "Кельпи-Marrikka" - Страница 3

Тёплые тугие струи успокоили нервы, расслабили тело. Парень не удержался, испробовав несколько гидромассажных режимов, поэкспериментировал с переключением фоновых голограмм и занялся внедрением в анальное отверстие прихваченной из комнаты пробки. Не зря же хозяйка говорила, что опробовать инвентарь всё равно придётся, а судя по количеству и разнообразию соответствующих игрушек, разработкой попки с ним займутся в первую очередь. Так что лучше быть готовым.

— Балуешься, значит…

Хьюмо ещё не успел притормозить ухнувшее в пятки сердце и хоть что-то сделать с водой, а женщина уже шагнула в кабинку голая и по-хозяйски ухватилась рукой за его утреннюю эрекцию.

— Тише, тише… Вопрос самоудовлетворения мы с тобой ещё не обсуждали, поэтому сразу не накажу.

— Госпожа, я не пытался… Я не посмел бы мастурбировать без разрешения! — парень сейчас бы предпочёл тихонечко отползти в уголок и, уже прикрыв все жизненно важные части тела, продолжить объяснения, но чужая ладонь надёжно сжимала его член, а большой палец неторопливо поглаживал набухшую головку. — Простите, что задержался в душе и трогал настройки… — судя по опыту, каяться лучше было сразу и во всём подряд.

— Время оговорено не было — это раз. Пейзажи горные нравятся? Да ради бога, — усмехнулась Ками, мельком оценив выбранный фоном стен скалистый каньон. — А трогать я и сама люблю.

В подтверждение своих слов хозяйка развернула его лицом к стене и потянула на себя разукрашенную красными полосами попку. Дорогая иллюзия: словно и правда, вершина горной кручи, под ногами шаткие камни, обрыв. У парня даже возникло инстинктивное желание схватиться за что-то, когда его ткнули лбом в прозрачный, напоённый рассветными лучами воздух над бездной.

— Держу крепко, не упадёшь.

Ками, смеясь, подбодрила с непривычки взмахнувшую руками игрушку. Увеличила температуру воздуха в кабинке, настроила лёгкий, тёплый дождь. Кожа у малыша после порки, конечно, слишком чувствительная, но как же красиво смотрится стальная пробка с белым стразом между ярких упругих половинок… невозможно не пощупать с пристрастием эту красоту.

Аккуратное колечко мышц плотно обхватывало металлическую шейку расширителя. Размер раб выбрал не большой, видимо, учёба — учёбой, но анальными играми с ним не увлекались. Поэтому и на вращаемый внутри шарик он реагировал вполне заметно и, как показалось Ками, стеснительно.

Хьюмо слегка охнул, когда разбередив попку, госпожа прижалась к нему, обхватив одной рукой за бёдра, а другой принялась поглаживать стоящий колом член.

— Ками-со, вы разрешите? — вопреки приложенным усилиям голос никак не желал звучать почтительно-вежливо как в затверженных правилах, скорее уж жалобно с паническими нотками, ведь если она не позволит…

— А ты попробуй, — хозяйку ситуация, похоже, забавляла. Одна рука держала властно, слегка раскачивая бёдра парня, а вторая настойчиво ласкала, увеличивая темп. — Всё равно ведь когда-то накажут, правда?

Это что за..? Это да или нет?! Или… или что это?! Хьюмо, держась из последних сил, мутным взглядом окинул дно каньона и… отпустил ситуацию. Если б не знать, что обрыв — всего лишь голограмма, то будто, и правда, прыгнул… или столкнули. Шум сердца в ушах, эйфория, невесомость… Мелкий дождик по спине, по ослабшим коленям… и горячий поцелуй в шею, у самого загривка:

— Смелый какой… прямо десантник.

Ками выбралась из душа первой, отправилась на кухню, заварила кофе. По телу блуждали отзвуки недавнего оргазма. Как же хорошо быть женщиной… выспавшейся, удовлетворённой и догадавшейся с вечера прикупить вкусненького к завтраку. Собственно, крупная покупка тоже оказался очень даже ничего: красивое тело, способность к правильной инициативе, гибкость мышления — от всего этого в совокупности она завелась так, что получила разрядку, едва начав игру. Малыш этого, кажется, даже не понял. Пальцы на члене сильно мешали ему воспринимать окружающий мир.

Подняв глаза от чашки, Ками наткнулась на предмет своих размышлений, неуверенно застывший на пороге кухни. Может, всё-таки, ну её, эту одежду? Зачем её покупать? Рассветное солнце так красиво растекается по бархатистой, карамельного цвета коже…

— За наказанием пришёл или за медалью? — Ками блаженно жмурясь, откинулась на спинку стула, сделав маленький глоток обжигающего латте.

— Не знаю, — облизнув пересохшие губы, доверчиво глянул на неё парень. — Я рискнул. Но я всего лишь сучка…

— Ну, уж если на то пошло, то ты вполне себе кобелёк, — рассмеялась Ками. — Мастер Октори, похоже, к старости стал слеповат. — А если серьёзно, запрещать то, что тебе для здоровья надо, я не буду. Понял?

Глаза игрушки удивлённо расширились:

— То есть трогать себя можно? И кончать? И…И вы за это не накажите?

— За это — нет. Если я захочу тебя выпороть, то повод всегда найдётся, — успокоила его владелица. — А сейчас: кофе там, хлеб здесь, паштет в холодильнике, через десять минут жду у двери.

Встреча с миром

Хьюмо не подвёл, собрался быстро, поэтому сидел сейчас в салоне машины, обозревая окрестности, а не лежал кулём в багажнике. Пусть смотрит, запоминает улицы, дорогу… Держать раба в четырёх стенах на цепи крайне недальновидно и непрактично. Прежде чем решиться на покупку, Ками успела поиграть и в арендованные в агентстве, и в одолженные у знакомых игрушки. И пришла к выводу, что контроль — это, конечно, хорошо, но главное — не перестараться. Иначе вместо партнёра для пикантного секса можно получить бессловесную зверюшку с непреходящим нервным тиком, а на зоофилию Ками не тянуло.

Припарковав машину возле мерцающего голографической рекламой торгового центра, она заглушила мотор и обернулась к притихшему парню:

— Вылезай, приехали.

На данном этапе особой радости от соприкосновения с большим миром у раба не возникло. Да, головой крутил, когда стеклянные двери разъехались в стороны, и с ещё сонной улицы они оказались в шумном калейдоскопе ярких красок и движущихся лестниц. Пока добирались до нужной секции с одеждой, Хьюмо рассматривал витрины, читал надписи, иногда залипал на проецируемые на центральный экран кадры из фильмов и навязчивые песенки, но выглядел он при этом скорее задумчивым, чем удивлённым или растерянным.

— Бывал раньше в таких местах?

Парень открыл рот, набрал воздуха, а потом как-то сдулся и пожал плечами.

— Ладно, потом разберёмся, — отмахнулась Ками. — Вот здесь неплохой ассортимент, — потянула она в один из магазинчиков на этаже. — Выбери себе что-нибудь для дома и на выход. А я пока по своим делам. Давай в темпе, через двадцать минут вернусь.

Хьюмо снова кивнул, сделал шаг вглубь зала и оглянулся:

— Госпожа, а одежда должна быть… такой? — слегка смущаясь под любопытными взглядами продавщиц, указал он в сторону манекенов, облачённых в нейлоновые тряпочки.

— Ультрамодная коллекция, — торопливо закивала девочка-консультант, — всё для услады взора владельца. Хотите, мы подберём вашему рабу вещи по фигуре и… другим параметрам? — улыбчиво защебетала она, обращаясь к явно выгодной клиентке и активизируя виртуальный каталог.

В воздухе замелькали мускулистые торсы, затянутые в стальную сетку, полупрозрачные шорты с фиксацией гениталий, кожаные комбинезоны и различные варианты многофункциональных обвязок.

— Одежду для секса я выберу тебе потом. Сама, — поморщилась Ками, игнорируя вылезшую на передний план сотрудницу и ловя осторожный взгляд своей игрушки. — А ты найди что-нибудь поудобнее и потеплее латексных трусов.

Странная хозяйка, странное утро… Хьюмо всё ещё пытался как-то осмыслить свою новую жизнь, неторопливо шагая по центральной улице в сторону дома. Мятного цвета футболка — свободная и лёгкая, бежевые брюки, белые кроссовки, кепка того же цвета, холщёвый рюкзак… Она, и правда, всё это одобрила и купила? И отпустила на улицу одного? Необъяснимо, но факт. Сразу из торгового центра Ками-со поехала на работу, а ему предложила выбор: отправиться обратно на такси или… пройтись пешком по навигатору. Чёрт его знает, как нужно было ответить в такой ситуации, но Хьюмо выбрал второе. И получил на руку браслет с функцией дозвона до хозяйки и массой полезных бонусов. Теперь можно было, сколько влезет, наблюдать суету вокруг, вдыхать полной грудью прохладный сыроватый воздух, щуриться на застрявшее между высотками розоватое солнце…