Дверь в преисподнюю - Абаринова-Кожухова Елизавета - Страница 42

— Ну и ну! — удивленно выдохнула Надя. — A что же было дальше?

— Дальше было все как полагается — Савва Лукич женился, вел в Покровских Воротах хозяйство, растил детей, иногда выезжал в Москву и Петербург и скончался в 1865 году, почти девяноста лет от роду. Вот еще любопытный штришок — в архивах сохранились сведения о том, что он был не чужд высоких искусств и даже покровительствовал талантливым поэтам.

— Ну а что же другие представители рода Покровских? — поинтересовалась журналистка. Баронесса вздохнула:

— A вот тут начинаются жуткие вещи. Кажется, Савва Лукич был единственным из баронов Покровских, кто умер своей смертью. Как будто какой-то жестокий рок преследовал эту семью, и первой жертвой стала супруга Саввы Лукича — Наталья Кирилловна, совсем еще молодая женщина и, судя по сохранившемуся портрету, редкая красавица. И вот однажды она исчезла — совершенно бесследно, и никто ее больше никогда не видел. Это случилось, дай бог памяти, в конце двадцатых годов, а в пятидесятые ее призрак появлялся в усадьбе.

— Призрак?! — чуть не подпрыгнула на скамейке Чаликова.

— Ну да, самый обыкновенный призрак, каковые водятся в старых замках и усадьбах, — подтвердила баронесса. — Да вы не волнуйтесь так, Наталья Кирилловна являлась недолго. Один чернокнижник посоветовал Савве Лукичу устроить символические похороны супруги, и это подействовало — призрак больше не являлся. Но с тех пор подобные псевдопохороны стали в Покровских Воротах традицией — то, что вы видели сегодня, как раз является возрожденным обычаем Покровских. Ну а о том, что произошло с дочкой и сыном Саввы Лукича и Натальи Кирилловны, я не хочу и рассказывать. Во всяком случае, не сейчас и не здесь, ночью, среди могил и в обществе мертвеца.

— Ну пожалуйста, дорогая баронесса, расскажите хоть что-нибудь, пускай не самое страшное, — стала упрашивать Чаликова. Чисто журналистская любознательность не оставляла ее и в самых экстремальных условиях.

— Ну ладно, — согласилась госпожа историк. — Вот, например, сейчас мы с вами сидим на могиле барона Николая Дмитриевича Покровского, внука Саввы Лукича. Между нами говоря, далеко не лучший представитель славного рода, и за все свои нехорошие дела он заслужил прозвище Свинтус. Еще известно, что он был большой охотник до деревенских девок и назначал им свидания ночью на болотах. И вот однажды ночью…

Баронесса прервала рассказ, так как к ним по кладбищу, осторожно переступая через участников похорон Кассировой, включая саму Софью, шел Иван Покровский. Он держал чайник, маленькую бутылочку коньяка и полиэтиленовый мешок с закуской.

— Вот, принес вам для сугрева, — сказал Покровский, выставив все эти скромные яства на могильную плиту. — Может быть, я вас подменю пока?

— Нет-нет, — решительно завозражали дамы, а баронесса добавила:

— Ваше Сиятельство, если покушались действительно на вас, то вам здесь находиться опасно.

— Ну, как знаете, — и Покровский отправился назад в усадьбу.

— Так что же однажды ночью? — нетерпеливо напомнила Надя, разливая коньяк по пластмассовым стаканчикам.

— Да, так вот однажды ночью. — Баронесса неспешно выпила, закусила бутербродом с сыром. — Однажды ночью Николай Дмитрич явился на свидание, это было на краю болота, вблизи кладбища, и когда уста возлюбленных соединились в жарком лобзании, с болота выбежал огромный кабан и растерзал барона, но, что самое удивительное, девушку даже не тронул.

— И когда это случилось? — поинтересовалась Надя, разливая чай по тем же стаканчикам.

— Сейчас вспомню. Ну да, в 1899 году, в ночь с 12 на 13 октября.

— Очень интересно, — пробормотала Чаликова. — A сейчас у нас 1999 год, октябрь… и тоже ночь с двенадцатого на тринадцатое! Это что, просто совпадение?

— Я не верю в совпадения! — побледнев, ответила баронесса. — Это судьба! Год, месяц, число, барон Свинтус и Ник Свинтусов, и почти в том же самом месте…

— И как вы это объясняете?

— Здесь может быть только одно объяснение. Наверняка у Свинтуса были внебрачные дети, может быть, даже от той самой девицы. И вполне возможно, что они могли носить фамилию Свинтусовых. Значит, можно с немалой долей вероятности предполагать, что наш Ник Свинтусов — потомок Николая Покровского, и что он стал жертвой родового проклятия!

— Ну, это уж вы, наверное, преувеличиваете, — осторожно возразила Надя.

— Ничуть нет! — воскликнула Хелен фон Ачкасофф. — Все сходится.

— Все, да не все, — заметила Чаликова. — Николая Дмитрича загрыз какой-то полудемонический кабан, а Свинтусова застрелили вполне реальной пулей.

— Ну, стопроцентных совпадений не бывает, — ответила баронесса, — но и того, что есть, более чем достаточно. Впрочем, Покровских преследовали не только страшные кабаны и прочие метафизические ужасы, о которых я вам как-нибудь при случае поведаю, но и вполне реальные беды. Так, например, последний из баронов, Осип Никодимыч, был в 1918 году самым банальным образом расстрелян красными комиссарами.

— Как это расстрелян? — удивилась Надя. — То есть я хотела сказать: как это последний? Ведь в наличии законный наследник.

Баронесса немного смутилась:

— Знаете, дорогая госпожа Чаликова, пусть это пока останется маленькой тайной — будет что разгадывать историкам будущего. Лично я на все сто двадцать пять процентов убеждена, что наш Иван Покровский — это наследник тех самых Покровских, но все свидетельства и документы, что нам удалось собрать, вряд ли убедили бы в этом самых придирчивых судей. Однако наши судьи, по счастью, не столь придирчивы, и господин Покровский с моей скромной помощью сумел убедить их вернуть ему права на усадьбу. Правда, баронский титул восстановить пока не удалось, но это дело времени.

— Ну что ж, — улыбнулась Надя, — каждому свое. У нашего хозяина Ивана Покровского есть имение, но нет титула, а у вас есть титул, но нет имения. Пока.

— Пока, — повторила баронесса. — Именно пока. Ну ладно, пойду подыму наших похоронщиков, а то совсем замерзнут. A Сашульчик даже не оделся после стриптиза.

Едва баронесса исчезла во тьме родового погоста, Надя вновь взяла Свинтусовский мобильник и, с трудом угадывая цифры в неверном свете луны, набрала номер мобильного телефона Василия Дубова. Телефон не сразу, но ответил:

— Слушаю вас. А, Наденька! Вот уж не ожидал вас услышать в такой час.

— Простите, Вася, что бужу вас ночью, но к тому есть уважительные причины.

— Понимаю, понимаю. Вы поговорили с господином Покровским о целях своего визита, и он отказался. Нет? Значит, согласился?

— Должна вас огорчить — я с ним еще не говорила. Дело в том, что в усадьбе произошло убийство. Нет-нет, не Покровский, но есть основания считать, что покушались именно на него. Сейчас я не могу рассказать подробностей, но… — Надя немного замялась.

— Понимаю, понимаю, — пришел ей на помощь детектив, — необходима моя помощь. — Василий на миг задумался. — Увы, Наденька, сейчас я веду одно очень важное расследование и вряд ли в ближайшее время смогу вырваться из Кислоярска. Давайте сделаем так — вы останетесь в усадьбе и проведете расследование вместо меня.

— И что я должна делать? — несколько разочарованно спросила Надя.

— Наблюдать за всем, что происходит в усадьбе и вокруг нее. Ну и не забывайте о том деле, ради которого собственно вы и оказались в Покровских Воротах.

— Ну, разумеется…

— Держите меня в курсе дела, — продолжал Василий. — A если случится что-то неординарное, то звоните в любое время. Кажется, Владлен Серапионыч тоже теперь в ваших краях?

— Да, он здесь, — подтвердила Надя.

— Стало быть, работайте в контакте с ним — это человек умный и надежный, столько раз мне помогал. Но главное — сами будьте предельно осторожны, ведь вы знаете, как вы мне дороги… И вот еще что — если окажетесь в Заболотье, это такая деревушка вблизи Покровских Ворот, то передайте привет тамошнему участковому Федору Иванычу. Ну, кажется, все.

— Вася, пожелайте мне удачи.