Дверь в преисподнюю - Абаринова-Кожухова Елизавета - Страница 30

— Стало быть, надо идти дальше, — с деланной бодростью сказал Василий. — Поищем другую лестницу.

Но тут силы оставили Гренделя. Он сел на верхнюю ступеньку:

— Идите без меня. A я останусь тут, и будь что будет.

— То есть как это останусь! — возмутился Беовульф. — Вместе пришли, вместе и уйдем. И потом, кто же князя Григория грызть будет — я, что ли, или боярин Василий? A ну пошли!

— Не могу, — прошептал Грендель. — Там, в хижине, остались мои стихи, передайте их королю Александру… — Поэт замолк и в измождении откинулся спиной к влажной стене. И тут слух Дубова, обостренный мертвящей тишиной подземелья, уловил какой-то еле слышный скрип. Детектив встал рядом с Гренделем и намеренно облокотился на стену — скрип послышался уже гораздо явственней.

— Господин Беовульф, подсобите, — попросил Дубов.

— Чего подсобите? — не понял доблестный рыцарь.

— Попробуйте подтолкнуть эту стену.

— A, ну так бы сразу и сказали. — Беовульф встал рядом с Дубовым, и они со свей силы налегли на стену. Раздался явственный скрежет, и стена подалась вперед. Еще усилие — и путники через открывшееся отверстие впали в некое темное помещение.

Надя бесцельно бродила по своей комнате, то присаживаясь на кровать, то подходя к окну и вглядываясь в сгущающуюся тьму ночи Мысли ее путались и перескакивали с одного на другое:

«Как там Вася? Жив ли? A я опять так и не успела сказать ему самого главного. Нет, все-таки я должна была быть там, рядом с ним. A здесь от меня никакой пользы. Я должна была узнать, кто в королевском замке работает на князя Григория — и не узнала. И даже не смогла вычислить людоеда, не говоря уж о том чтобы его обезвредить. И потом, куда нынче исчезал Александр — как-то не верится, что он просто выяснял, сошла ли вода. Королевское ли это дело? A может, и его исчезновение тоже как-то связано со всем остальным? Такое впечатление, что со мною здесь кто-то играет в кошки-мышки, и я в этой игре отнюдь не кошка, а скорее наоборот. И моя участь зависит лишь от того, в какой момент кошка сочтет нужным съесть именно меня. Только бы не нынешней ночью… A завтра приедет Вася, и мы отправимся домой. И уж тогда я скажу ему то, что до сих пор не могла решиться…»

Надя вздрогнула — ей показалось, что в гнетущей тишине что-то заскреблось за дверью.

— Мышка, — пробормотала Чаликова. — Или… или кошка?! — На всякий случай Надя зажгла свечи на старинном канделябре, стоявшем на полке камина с потрескавшимися изразцами, подошла к двери и повернула ключ еще на один оборот. — Ну ладно, пора укладываться. Как говорится, утро вечера мудренее.

Журналистка встала перед огромным зеркалом, занимавшим чуть ли не половину стены, и стала неспеша расстегивать свой «пажеский» камзол. Три свечки канделябра отражались в давно не мытом стекле, будто три далеких, неведомо откуда взявшихся огонька на болоте.

Но тут со стороны двери явственно раздался неприятный скрип, и Надя увидела, что медная дверная ручка, сделанная в виде лапы какой-то хищной птицы, медленно поворачивается.

«Кто бы это мог быть? — удивленно подумала Надя. — Хорошо, что я дверь заперла».

Вдруг она к еще большему удивлению заметила, что дверь столь же медленно открывается.

«Значит, я ее не заперла, а наоборот, открыла, — пронеслось в голове у журналистки. — Нельзя быть такой рассеянной».

Надя поспешно застегнула пуговку на камзоле и бросилась к двери, но увы — было уже поздно.

Помещение, в котором столь неожиданно очутились Василий и его спутники, было далеко не столь затхлым, как подземелье, но очень пыльным, так что Беовульф громогласно чихнул.

— На здоровье, — по привычке ответил Дубов.

В этот момент за его спиной вновь что-то заскрипело, заскрежетало, и детектив почувствовал, что стена возвращается на прежнее место. Он протянул руку, чтобы ее удержать, однако давно заржавевший, но все еще действующий механизм сработал, и проем захлопнулся. Рука Василия вместо ровной стены нащупала некие ровные предметы, плотно сдвинутые один к другому. A поднеся поближе лампу, он явственно увидел полки с длинными рядами книг.

— Наверняка здесь есть особая кнопка или рычажок, которым можно открыть дверь, — со знанием дела произнес Василий, — но чтобы его найти, придется выгружать все книги. Так что на всякий случай постарайтесь точно запомнить, через какую полку мы сюда попали.

— O, так это же прославленное книгохранилище, основанное еще Шушками! — воскликнул оправившийся от потрясения Грендель. — A мракобес Григорий и сам книг не читает, и другим не дает. — C этими словами он схватил лампу и медленным шагом отправился вдоль длинных стеллажей, благоговейно разглядывая кожаные, сафьяновые и даже позолоченные корешки старинных фолиантов. — Салюстий… Боэций… Светоний… — бормотал он себе под нос, как правоверный молитву.

— Насколько мне известно, — продолжал Дубов, не обращая внимания на зачарованного оборотня, — вон за той дверью — тронный зал. А из него в коридор налево, и там спальня Григория.

— Ну так пошли, — подвел черту Беовульф.

Дубов решительно открыл массивную, окованную железными полосами дверь и… застыл от неожиданности на месте. Тронная зала была ярко освещена множеством факелов, и посреди нее стояло с десяток воинов, вооруженных узкими кривыми саблями. А на троне, вцепившись в подлокотники тонкими пальцами, как стервятник когтями, сидел сам князь Григорий.

— Добро пожаловать в преисподнюю, — проскрежетал он.

От этой незатейливой шутки сердце Дубова оборвалось. И ноги застыли на месте, как каменные. В воздухе повисло зловещее молчание. И только злобный выкрик князя взорвал тишину:

— Взять их!

И эхо разнесло под гулкими каменными сводами:

— Их-их-их…

Стражники неспешно, деловито двинулись к Василию. Их клинки зловеще поблескивали в свете факелов. Но тут крепкая рука втянула Дубова за шиворот обратно в библиотеку.

— Надо рвать когти, — мрачно прогудел Беовульф, захлопывая дверь перед самым носом стражников.

Дубов, казалось, продолжал пребывать в ступоре, но его мозг уже лихорадочно продолжал искать выход из вроде бы безвыходного положения. А в дверь уже начали ломиться, и глухие удары отдавались в библиотеке.

— Что там за шум? — задумчиво спросил Грендель, не отрывая взора от книги, которую держал в руках, поставив уже почти погасший светильник на старинный тяжеловесный стол.

— Стражники Григория, — коротко бросил Беовульф. — И вооружены до зубов.

— До зубов? — все также рассеянно переспросил Грендель, но тут книга выпала из его рук. — Стражники! — закричал он. — Где они? Это ловушка! Надо бежать! — И тут же, сорвавшись с места, Грендель понесся по небольшой лестнице, ведущей на внутренний балкон, опоясывающий всю библиотеку и тоже заставленный книгами.

— Куда?! Стой! — закричали в один голос Беовульф с Дубовым и рванули вдогонку за ополоумевшим от страха оборотнем.

Первым его настиг Беовульф и, облапив своими здоровенными ручищами, стал успокаивать:

— Их там немного — не больше дюжины.

— Они нас изрубят на куски! — взвыл Грендель. — Отпустите меня, надо бежать!

Дубов же, посмотрев на часы, пробормотал:

— У нас осталось всего три минуты.

— А потом нас убью-у-ут, — еще истошней завыл Грендель.

— Да, боярин Василий, — мрачно отозвался Беовульф, продолжавший нежно сжимать дергающегося, как в конвульсиях, оборотня. — Надо бежать. Сейчас они дверь высадят, и тогда…

— Да вот какая-то дверь, — оглянулся Дубов. — Других здесь нет, так что пошли.

И троица, подгоняемая треском высаживаемой внизу двери, вылетела на другой внутренний балкон, только опоясывающий, как галерея, тронную залу.

— Болваны! — тут же выкрикнул Григорий обращаясь к своим воякам, застрявшим в проломленных дверях. — Вон они, наверху!

— Кажется, нас заметили, — загробным голосом произнес Грендель и лишился чувств.