От океана до степи (СИ) - Стариков Антон - Страница 133

Кстати, если уж на то пошло, воин довольно легко отпустил свою половину в это путешествие — при всей любви Менелтора к молодой жене ему в данный момент было не до нее — он дневал и ночевал с создаваемым отрядом и очень редко посещал супружескую постель, да и когда все-таки посещал, думал не о нуждах двух красивых женщин рядом с ним (Туллиндэ и Василиса), а о тактике, снабжении, первоначальных запасах, ротации, как собирать мертвые тела и о местности, где будет действовать отряд. Какая в таких условиях любовь, хоть страстная, хоть нет? По разу отстрелялся в каждую и бежать. К счастью Василиса и Туллиндэ были друг у друга и не давали себе заскучать.

Но вернемся к шестеркам и их оружию: то что придумал Менелтор (гранаты и жезлы) и что шестерки уже опробовали в бою, прекрасно подходило для дистанционного боя, и тут Туллиндэ не стала ничего менять, но нужно было что-то и для ближней дистанции, плюс какие-никакие доспехи — шестерок конечно трудно было убить, что и показали испытания в Холме, но почему бы не повысить их шансы? Решением стали ''кровавые мечи'' — создаваемые из крови владельца артефакты, обычное оружие высших вампиров. Каждый такой артефакт-меч был привязан к конкретному владельцу и разрушался в момент его смерти, каждый такой меч великолепно действовал против любых живых существ, включая демонических сущностей, сам рвался из рук к живой плоти и с каждой убитой жертвой становился сильней, подобно Дриммову Крохобору делясь с хозяином частью того что поглотил. Как нежить шестерки могли пользоваться артефактом без опаски, а как условно живые получать то, что меч мог им дать — в общем идеальный вариант. Но были у артефактов и недостатки и весьма существенные: мечи не действовали против неживых противников (любая нежить), против големов (исключение големы плоти), против элементалей и духов вообще, против богов — мечи не могли нанести вышеперечисленным противникам даже малейшей раны и при ударе проходили бы сквозь них, как будто лезвия мечей сделаны из тумана. Но все равно ''кровавые мечи'' — слишком хорошее оружие, и Туллиндэ не стала ничего менять, просто у шестерок появился второй меч — очень хороший стальной меч с серьезными бонусами против нежити и элементалей. Ну и дополнительное третье оружие — небольшой молоток с постоянными чарами звукового резонанса (против льда и камня — самое то) и бонусами против големов, особенно големов из металла. ''Кровавые мечи'' некромантка сотворила из крови шестерок и фейри, а остальное оружие позаимствовала со склада в Холме. Что же касается доспехов, то тут некромантке помог на некоторое время вернувшийся к активной жизни Дримм: Туллиндэ была поражена той скоростью, с которой обычная воловья кожа и совсем немного металла (бронза) превратились в десять комплектов прекрасных усиленных рунами доспехов, не хуже чем такие же доспехи, но купленные в Узле — фейри состряпал их в три дня, как будто всю жизнь занимался подобным делом. Шлемы тоже подобрали на складе в Холме. Вот как выглядел шестерка теперь: одетый в кожаные доспехи и стальной шлем серолицый боец с черными глазами; за спиной ножны с двумя мечами; по всему доспеху специальные петли и карманы для жезлов и гранат; на поясе небольшой молоток по типу киянки. Шестерки были готовы к бою, хоть к ближнему, хоть нет, а Туллиндэ ждала возможности их испытать и по результатам этих испытаний дать им настоящее имя, а не довольно таки пренебрежительное прозвище.

— Смотри-ка встал, — встрепенулся Галторн, увидев как отряхнувший одежду от опилок Дримм встал и не спеша вертя законченную фигурку в руках направился к левому борту. Некоторое время фейри стоял и смотрел на океан, на постепенно погружающееся в него солнце и грел-оглаживал в руках результаты своего труда — искусно вырезанный деревянный кораблик с крохотным единорогом на носу, пропитанный потом и кровью, несколько раз порезавшего пальцы фейри, а так же парой слез, что все же скатились у него по щекам. Теплый словно живое существо кораблик как-будто просился на океанский простор, и… Дримм его отпустил, разжав сотворившие игрушку пальцы, а затем не оглядываясь пошел в свою каюту.

*

Фейри не видел, как по левому борту корабля в самых последних лучах заходившего солнца возникло видение призрачного корабля и как вся команда ''Стремительного'', включая капитана, открыв рот смотрит видению вслед. Видит рыжую женщину на мостике, рядом с ней рулевого и двух мужчин в одеждах магов, видит развивающийся на небоколе флаг, видит матросов на вантах. Да, видит! Но не слышит ничего, ни криков команд, ни скрипа снастей, ни резких как выстрелы хлопков парусов на ветру. Через несколько минут видение исчезло. Исчезло здесь, но еще долго в водах Великого Южного океана, в разных его частях, видели призрачный корабль и всегда в одно и то же время — на последних лучах заходившего солнца. Старые моряки пугали молодых салаг байками про корабль с единорогом на носу, бывало они знали про что говорят, а бывало что и нет.

*

Дримм вернулся в свою каюту обновленным, как будто игрушечный кораблик, зримое и материальное воплощение его горя, унес с собой по волнам часть груза его души и дал ему заняться подзаброшенными за время беспамятства делами: позубрил староиспанский, заглянул в телеграф (внутри-игровой чат), посмотрел настройки Дара, Ворошилова, Послушного, повозился с обрадованным дракончиком (Дар очень страдал от невнимания хозяина) и занялся своим инвентарем. Там куда шла эскадра клановых кораблей, его ждет бой и прежде чем в него вступить нужно было обязательно проверить снаряжение.

— Восстановления, лечения, исцеления, регенерации, еще раз регенерации (маны), — Дримм бежал пальцами по пузырькам. Он не любил использовать зелья каменной кожи или коры, а с недавних пор и зелья на ловкость, выносливость и силу стали ему не особо нужны, разве что на скорость, и пузырек с этим зельем занимал свое законное место среди других. — Пара зажигалок, пара осколочных, пара кислотных — думаю хватит, все равно скорей всего не использую ни одну из них и притащу бесполезный груз назад. — Теперь под руками фейри круглились шершавые бока гранат. Он не часто использовал такое оружие — больше полагался на магию и мечи, времена, когда Дримм лихо метал их в цель с помощью пращи, давным давно прошли, но все равно по привычке он носил с собой небольшой запас и при случае мог его применить. — Демон-богомол, ужасный волк, большой пещерный медведь, адская гончая, еще одна и еще, водный элементаль, земляной элементаль, сразу три огненных, двухголовый тролль Хаоса, каменный голем. — Осмотру подверглись свитки призыва, каждый из которых содержал спутника на один бой. Иногда полезно было применять подобных существ: отвлечь от себя внимание врага или в случае когда врагов было больше чем один, а еще купить жизнью такого вот призванного существа свою жизнь или жизнь питомца, заставить его принять на себя первый самый сильный удар, своей смертью ликвидировать ловушку, которую ты не можешь уничтожить по другому или обойти, послать впереди себя и заставить раскрыться спрятавшегося врага — в общем очень нужные любому игроку существа. Нет, подобный Дримму маг мог и без всяких свитков призывать разных существ (смотря в кого он вкладывал очки), но входившие в комплект Дримма свитки несли в себе первоклассных существ, каждое из которых могло послужить хорошим локомотивом для игрока до 60-ого уровня, позволяя такому игроку хорошо подняться, добивая изорванных могучим созданием врагов — неплохое средство быстро взять 10–20, а если повезет, то и 30 уровней. Ну а для Дримма с его двумя с половиной сотнями — средней силы боевая единица, которой легко можно пожертвовать в бою. — Живая стена, улей, болото, размягчитель камня, уголь, желтый туман, свет, тьма, лечебная зона, стационарный щит. — На очереди были костяные пластинки с многослойными рунами на них. Дримм весьма поднаторел в рунном искусстве, особенно в соединении рунной магии с магией квелья и фейри, и поскольку он единственный в Серединном мире мог использовать подобное колдовство, то имел преимущество над всеми другими магами, и неважно насколько они сильны. — Крохобор, Убийца, привет ребята, — огладив ладонями чуть теплые эфесы, фейри привычно поздоровался с каждым из живых мечей и выслушал ответные приветствия. Когтистый посох не удостоился такой чести, но лишь только потому, что посох Мухамира при всех его достоинствах и псевдоживой лапе в навершие все-таки не был живым, тем более разумным существом и не способен был понять обращенные к нему слова. А вот по значению посох постепенно вытеснял живые мечи, впрочем не в посохе дело — Дримм и до него начал отдавать предпочтение магии и чаще сражаться как чистый маг, а уж когда ему стал доступен такой артефакт как посох, тенденция превратилась в постоянную практику.