Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон - Страница 86

Движение за спиной мгновенно заставило фейри отбросить все мысли, сгруппироваться и извернуться, словно бы уходя от уже нанесенного удара, одновременно отмахиваясь вооруженной рукой от невидимого врага. Дримму не показалось и хотя лично на застывшего в стойке фейри никто не нападал, опасность все же была — летающие уродцы размером от мухи до воробья во множестве и не без успеха пытались проникнуть во внутрь давшей ему приют лазоревой сферы, а несколько из тех, что уже сумели продавить ее незримую границу, оголодавшими пираньями бросились на шары, и если''футбольные мячи''игроков оказались им в буквальном смысле не по зубам, то вот с шарами неписей и заготовок все обстояло совсем, совсем иначе…

Прямо на глазах у несколько оторопевшего от неожиданности Дримма отвратного вида летающая жаба со стрекозиными крыльями и похожим на беличий хвостом целиком проглотила недавний шарик-заготовку и, сыто и довольно срыгнув, нацелилась на следующий, и все это буквально в двух метрах от совершенно игнорируемого ей фейри.

Очнувшийся наконец от ступора Дримм не дал обнаглевшему уродцу схарчить очередной шарик и прямо с места прыгнул вперед, стремительно взмахнув каменным клинком. Монстрик заверещал и попытался метнуться прочь, как муха уходит от удара газетой, но не преуспел — фейри был гораздо быстрей человека и мелькнувший подобно молнии клинок неотвратимо распластал не сумевшую увернуться тварь, лишь брызнул фонтан искр, когда уродец исчез.

Вдохновленный было столь быстрой победой Дримм глянул вокруг и сразу сник, мгновенно поняв — ТАК ему не победить, даже если он тут же прямо сейчас научится летать и быстро сумеет прибить всех разлетевшихся по двухэтажной сфере уродцев, то через секунды их будут уже десятки, и сотни — через минуту. И вновь уже в который раз на помощь не знавшему как поступить фейри пришел инстинкт, тот самый инстинкт, что до времени скрывался под грузом сознания и не раз вылезал наверх тогда, когда уже отчаявшийся найти решение разум игрока пасовал. Дримм привык доверять этим многократно выручавшим его вспышкам, поэтому сразу без колебаний и сомнений хлестнул себя лезвием по руке и не обращая внимания на резкую как удар бича боль, взмахнул распоротой от кисти до локтя и фонтанирующей кровью рукой. Струя расплавленного золота обрызгала все вокруг и словно бы впиталась в свет сферы, что начал в то же мгновение меняться.

Инстинкт вновь не подвел доверившегося ему фейри, и результат не заставил себя ждать: считанные секунды — сфера налилась янтарем, довольно комфортно чувствовавшие себя твари заверещали и бросились прочь, но поздно — ловушка захлопнулась, и не успевшие достигнуть границы застыли подобно мухам во все том же янтаре, а затем под жуткий и неожиданно громкий для таких малявок вой буквально растворились в изменившимся свете. Те же из уродцев, что не успели проникнуть внутрь, частью увязли в быстро и жадно затягивающей их сфере, а частью брызнули прочь, не желая повторить судьбу своих собратьев, но в то же время и не спеша далеко улетать, а несколькими огромными многосотенными роями кружась вокруг видимо несмотря ни на что все также привлекавшей их сферы или скорей того что находилось у нее внутри.

Неожиданно легкая победа, как и невероятно быстро даже для фейри зажившая рука не долго радовали любовавшегося сотворенным янтарным чудом Дримма — все тот же инстинкт и взгляд во вне заставил фейри поспешно покинуть теплый и во многом благодаря ему безопасный сферический мирок. Внешний мир неласково встретил вернувшегося в него фейри и для начала попытался смести его как мошку ураганными порывами ветра, предвестниками неожиданно близкой бури-грозы. Дримм сразу же понял, как сильно он недооценил ее скорость, а так же то, что ураганный ветер — самая меньшая из его проблем: невидимые, но ясно ощутимые обострившимся чутьем существа шли внутри приближающийся бури, шли вперед к нему и сфере. Неведомые враги не испытывали к фейри теплых чувств, желая смерти ему и разрушения сферы за его спиной.

На мгновение у Дримма мелькнула вполне разумная мысль отступить внутрь сферы и встретить незнакомых, но почему-то уже заранее ненавидящих его существ там, на своей территории, где янтарь — порождение его крови, сможет ему помочь и где порывы жуткого и все усиливающегося ветра не будут пытаться смахнуть его как травинку с асфальта. Мелькнула и прошла — вновь пришедшая изнутри вспышка и Дримм внезапно понял, это будет ошибкой и против тех, кто идет в центре грозы, янтарь ему не поможет, а наоборот именно он должен защитить от них янтарь вместе со всем его драгоценным содержимым. Разум вновь поддержал инстинкт, и Дримм уже самостоятельно сообразил: драться с явно превосходящими его числом врагами прямо среди шаров-воплощений — не самая лучшая идея.

Тем временем уже бушевавшая вокруг него гроза мало того что приносила все новые и новые порции летающих уродцев, так еще и как живое существо накинулась на защищаемую Дриммом сферу — десятки молний ударили в затрещавший и тускневший с каждым ударом янтарь. Небольшим облегчением для Дримма стал ветер, он стих и больше не пытался выпихнуть фейри с дороги, однако последний был совсем не рад этому обстоятельству, так как наконец увидел смутные силуэты тех, кто приближался к нему в центре грозы. Увидел Дримм мало, но и этого ему хватило понять и осознать, что боя не будет — ему никак не одолеть толпу огромных и уродливых великанов, старших братьев роящейся вокруг потускневшего янтаря мошкары. Снова как и тогда в пещере с туманом перед ним был выбор и казалось бы безнадежный бой, и снова на этот раз уже полностью осознающий себя Дримм сделал шаг вперед — взрыв золотистого света заставил шарахнуться мелких тварей и замедлить свой шаг их более крупных собратьев, а посреди не такой уж и широкой дороги вновь как и когда-то встал золотой исполин, встал и открыл черные, но и горящие золотом глаза, из которых на окружающий исполина мир взглянуло мудрое и не знающее что такое пощада существо…

Дримм изменился и его новый весьма впечатляющий облик был в этих изменениях далеко не на первом месте — огромный рост и многократно усилившийся золотой свет, а также несколько другие, уже совершенно нечеловеческие пропорции тела не составляли и одной десятой этих изменений. Главное же было внутри — в этот данный момент в неведомом месте, на мосту из дыма стоял уже не человек-игрок, Глава клана Красного Дракона и даже не фейри Дримм, уже почти заменивший или вернее вобравший в себя человека, а тот, кто был молод как весь Серединный мир и в то же время стар как его старейшая раса, тот, кто иногда прорывался во снах и чьи редкие проблески не раз выручали попавшего в беду фейри и тот, кто сейчас полностью пробудился от о сна.

В отличие от действовавшего по наитию фейри исполин прекрасно знал, как и что ему делать и сделал это не колеблясь ни секунды: взгляд, один только взгляд на тускневший и умиравший под ударами молний янтарь, и тот вспыхнул тысячью солнц, сжигая все более и более наглевшую и уже решившую попробовать сферу на зуб летающую мерзость, а затем засиял уже не таким ярким, но ровным и здоровым светом — молнии, все продолжавшие бить, уже никак не могли ему повредить и даже как будто бы делали его сильнее; легкий удар стопой по мосту, и мост насколько хватало глаз пророс золочеными жилами, ласкавшими и согревавшими ноги своего создателя и жегшими раскаленными углями всех остальных; небрежный взмах руки с зажатым в ней каменным лезвием, что сверкало жирными свежими сколами и выросло вместе с хозяином, и не сумевшая противостоять этому взмаху гроза подчинилась, открыв миру и бездне вокруг уродливые хари и огромные тела спрятанных внутри нее существ.

Схватка была неизбежна, но началась не сразу и некоторое время переминающиеся с ноги на ногу и с лапы на лапу монстры не решались атаковать преградившую им путь золотую фигуру с выставленным в их сторону словно бы уже выкупавшемся в крови клинком. Но вот нетерпение и жажда битвы, а также боль от раскаленного моста толкнули вперед сразу двоих, мгновенно и ожидаемо столкнувшихся с нехваткой места, и более здоровый из них, похожий на худого и вставшего на задние лапы медведя с козлиной безрогой башкой и крыльями нетопыря, одним ударом отшвырнул своего не столь впечатляющего конкурента назад, да так, что едва не выбил того, а так же еще нескольких монстров за пределы моста. Обрадованный и уже начавший терять терпение фейри радостно улыбнулся первому противнику и поманил его к себе клинком, тот тоже предвкушающе оскалил совсем не козлиные клыки и ответно взмахнул здоровой в полтора роста фейри дубиной, усеянной тысячами живых микроскопических тел, что принадлежали представителям самых разных рас, но с одной общей чертой — непропорционально большой в сравнении с телом пастью.