Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон - Страница 74

— Так и получилось: когда они поняли, что путь из долины закрыт, то большая часть ломанулась ''в последний и решительный'' на беспредельщиков (игроки-наемники), еще одна часть в сотню с небольшим все же попыталась стоптать нас и вырваться, а около пяти сотен сховались в леднике и видимо решили не отсвечивать и подождать до ночи. — Гэлрон закончил свой короткий рассказ и вновь подключился Полдон:

— Мы быстренько взяли вход на ледник под свой контроль и шуганули тех беспредельщиков, кто пытался туда пролезть, а потом сунулись и поняли — нам эта добыча тоже не по зубам — они там крепко засели. Позиция у них хорошая, пытались гранатами расчистить вход — не получилось, а класть заготовок или бегать от рудника ху. ву тучу раз не охота, так что мы тут сидим, как тот охотник, и вроде бы взяли медведя и вроде бы нет, а бросить тоже не можем — все-таки полтысячи гоблов не хухры-мухры. —

— Ладно, — принял решение Дримм, — помогу вашему горю, только вам придется хорошо поделиться и добычей, и очками. — С тобой? — расплылся в улыбке Полдон, явно рассчитывавший, что Глава клана самолично выступит в роли локомотива для их рейда — хорошее дело — пусть даже фейри завалит больше всех, все равно в рейде очки делятся более-менее пропорционально (если конечно специально не изменять настройки) и с 5-ти сотен гоблинов должно капнуть немало.

— Нет, не со мной, — слова Главы вызвали недоумение у контролировавших вход в ледник игроков, — сейчас подойдут. —

Дримм внутренне напрягся, снова устанавливая мысленную связь с Дочкой и вновь нарвавшись поспешил прервать контакт.

— Тьфу! Озабоченные! — Фейри с трудом пытался вытолкнуть из своей головы чужие яркие эмоции, захлестнувшие казалось все его существо, и через некоторое время ему это удалось. — Нашли время! — И чуть погодя снова связался с мурлыкающей от удовольствия Василисой (она получила все, что хотела) и смущенным, но так же ни в чем не раскаивавшемся Галивартаном: — Как приведете себя в порядок, скажешь Ледяному, чтобы брал из своей группы всех новичков и быстро дул ко мне, дорогу покажешь. —

— Хорошо, отец, — мысленно ответила довольная любовником, полученными эмоциями, физическим удовольствием, строгим, но почитаемым отцом и жизнью вообще Василиса.

— И заканчивайте эти потрахушки на поле боя — для этого есть другие места. —

— Хорошо, отец, — все также покорно согласилась Василиса, но Дримм прекрасно почувствовал, что следовать его рекомендации, а не прямому приказу она не собирается и даже уже начала думать, как его обойти, если такой приказ все же поступит.

Некоторое время все кто собрался у пещеры занимались своими делами: Дримм накладывал на себя и маунта дополнительные щиты, а так же перебирал все известные заклинания; заготовки обеспечивали безопасность и контролировали как вход на ледник, так и окружающее пространство; а игроки рейда Полдона или распределяли очки в случае если им улыбнулась удача получить уровень в недавнем бою, или просто болтали и хвастались добычей. Подход рейда во главе с Галивартаном прервал эту своеобразную сиесту, и события завертелись в более быстром темпе. Короткое совещание — и два рейда объединяются в один, во главе которого ожидаемо встал Полдон (сам Глава клана не вошел в новый объединенный рейд). Потом новообразованный рейд активно готовился к скорому бою, в чем ему хорошо помог Дримм, как из рога изобилия просыпав на составлявших рейд игроков щедрую меру высокоуровневых защитных и усиливающих заклинаний разных школ. Когда все было готово и прямо таки светящийся от вложенной в них магии рейд застыл у входа в ледник, пришла очередь фейри и его маунта. Но первым застрельщиком все же выступил Кредитор, закинув в открытый зев пещеры связку из трех гранат.

Грохот взрыва послужил выстрелом стартового пистолета, и маунт с лежащим на его спине фейри нырнул в выплюнутое пещерой облако извести и с трудом скребя боками стены, животом пол и едва не счесывая о потолок итак предельно вжавшегося в шкуру всадника, протиснулся внутрь, а затем, не обращая внимания на засиявшие под атаками щиты, выдал мощный и прошедшийся по всему немалому пространству ледника-пещеры вопль. На интерфейс Дримма капнуло немного очков, но поток дротиков и камней не утихал, и фейри выдал несколько массовых лучших каких знал парализующих и усыпляющих заклятий, отправив их в глубины огрызавшегося рудника. После этого Дримм пару секунд ожидал ответа или даже атаки — не дождался, и хлопнув по необъятной спине также напряженного Ворошилова, мысленно приказал ему сдать назад. Из пещеры неуклюже пятившийся маунт появился уже без своего седока — все же произошло то, чего не случилось во время входа, и чуть-чуть не рассчитавший маунт ''легонько''(для него) чиркнул Дриммом по потолку и сбросил помятого, но все же живого фейри на землю, испугался содеянного, но был успокоен хозяином, который отнесся к этому с юмором. В ледник едва не сбив Дримма тут же хлынули игроки, спеша воспользоваться ''временной нетрудоспособностью'' гоблинов и перебить их всех или хотя бы большую часть, пока не прошел эффект парализующего вопля маунта и заклятий его хозяина. А сделавший свое дело и вновь вскарабкавшийся на маунта фейри отправился дальше по своим многочисленным делам Главы клана.

Рудник.

Поздний вечер.

Морнэмир отдыхал, давая расслабиться ногам, а также всем остальным частям тела, нагруженным сверх всякой меры за эти безумные три дня. Впрочем достигнутый им результат того стоил: устранен весь нанесенный сражением ущерб и работали все печи, в которых можно было выплавлять из руды серебро, а так же плавить его в ровные и радующие глаз и сердце слитки; организована четкая и непрерывная доставка добытой в шахтах руды, а так же не менее четкая система контроля, не допускавшая никаких недоразумений с шахтерами из игроков; мало того, купленное Анариэль пополнение привело туннели в более менее божеский вид и даже наладило работу кухонь, продукцией которых не брезговали не только неприхотливые заготовки, но даже и игроки всех трех групп, присутствующих на руднике (добытчики в шахтах, наемники и клан). Немалую помощь оказали творения Королевы Мертвых, так же как и Морнэмир дорвавшейся до работы, хотя зомби, как и боялся эльф-алхимик, не сумели помочь непосредственно в мастерских, зато избавили заготовок от всей черной и неблагодарной работы по уборке и переноске тяжелого мусора, доставке руды и готовой продукции на склады — благодаря им заготовки занимались тем, чем должны и не растрачивали свои навыки на то, с чем неплохо справлялись тупые мертвяки, которых вошедшие в раж некроманты наделали уже за тысячу. Сейчас впрочем конвейер продукции двойного назначения был почти остановлен и получившая поддержку в виде остальных некромантов клана Туллиндэ вовсю пахала уже на войну, вместе с помощниками творя гораздо более опасных тварей и подготавливая места проведения сразу трех каких-то жутких по сложности ритуалов — пропитанные кровью и смертью подземелья были им в помощь. Уже отлаженная Морнэмиром система была столь хороша, что даже недавнее изъятие большинства мертвяков, заготовок-универсалов и даже части кузнецов никак на нее не повлияло и несмотря ни на что она все также продолжила работать как часы.

Мысли несколько ''поплывшего'' от отсутствия дела алхимика произвольно гуляли по разуму и памяти и совершенно непредсказуемо покинули продолжавших трудиться некромантов и перескочили на него самого, не эльфа Морнэмира, но человека под его личиной. Жизнь в Серединном мире, сперва воспринимаемая как еще одно развлечение вроде игр в домино по вечерам с подобными ему вышедшими в тираж старперами или телевизора, помогавшего коротать бессонные ночи, оказалась настоящим подарком судьбы, позволившим уже было приготовившемуся тихо и спокойно угасать старику обрести второе дыхание, новую жизнь и даже друзей не хуже тех, что были у него когда-то. Сильное, молодое, полное желаний тело настолько отличалось от оставшегося в реале, что он уже давно стал частенько ловить себя на нежелании возвращаться в ту старую развалину, неспособную выпить даже бокал пива, а так же с дикими болями в почках, спине и ногах. В обще-то человеку известному в Серединном мире как эльф Морнэмир грех было жаловаться на судьбу или слабое здоровье — всю жизнь до самой глубокой старости он делал то, что хотел и успевал почти что все, что нужно: легко и без последствий преодолевал многомесячные переходы по диким местам; выдерживал многодневные голодовки, успевая при этом делать дела и даже заниматься умственной работой, составляя доклады и карты; дрался так, что трескались не только костяшки пальцев, но и лучевые кости в руках, а мышцы потом неделями болели от богатырских замахов и резких ударов; получал прикладом, поленом и даже ломом по голове, ножом и сапогами по ребрам и выживал; имел все что движется от Чукотки до Мурманска и не только не подхватил какой-либо болячки, но и сумел при этом создать крепкую семью с красавицей чалдонкой, подарившей ему трех здоровых детей — в общем резвился вовсю. Впрочем не так уж все было гладко в жизни геолога, которого товарищи считали баловнем судьбы: как водится у тех, кто полжизни проводит вне дома, детей он упустил и лишь старший сумел обзавестись более или менее нормальной семьей и тремя внуками — отрадой, души в них не чаявшего деда; средняя дочь по неизвестной, но тщательно скрываемой от не сумевшего дознаться правды отца так и осталась старой девой, медленно затухавшей в библиотекаршах; а младший так и вовсе подался в бандиты, и вот уже пошел десятый год как он мотал пожизненное за тройное убийство.