Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон - Страница 49

Обвал части помещений уже никак не смог повлиять на достигшую предельного ожесточения битву — и гоблины, и игроки будто сошли с ума и часто рвали друг-друга в буквальном смысле зубами — битва превратилась в единый фонтанирующий ненавистью клубок. Немногие из игроков воспользовались возможностью и по обломкам рухнувшей в провал башни ринулись к синеющему в вышине небу, большинство не стало искать легких путей и предпочло, лупцуя практически уже проигравших гоблинов, собрать обильный урожай очков.

Возглавляемый Дриммом рейд оказался среди тех, кто решил рвануть на воздух — фейри не интересовали низкоуровневые гоблины внизу, итак было понятно, что их часы (скорей даже минуты) сочтены, а вот узнать, что происходит наверху и вновь принять командование, было совершенно необходимо. Так что фейри и остальные выжившие члены его рейда (половину из которого прикончил недавний взрыв) бодро и целеустремленно запрыгали по не опознаваемому и шатающемуся под ногами каменному месиву вверх, с каждым прыжком приближаясь к небу над головой.

Девятая глава

Гоблинские горы. Рудник. Надземная часть.

Через три минуты после образования провала.

Легионеры, что ломились вперед подобно асфальтоукладчику, немного, совсем чуть-чуть, но все же опоздали и не успели войти в рукотворное ущелье, из нескольких стоящих по краям неширокой улицы зданий. Сама эта улица немного попетляв среди складов выводила прямиком к воротам отдельной крепости, что хоть и являлась составной частью общей системы обороны рудника, но была построена полностью автономной и обладала собственной стеной (со стороны рудника тоже), воротами, цитаделью и гарнизоном. И вот сейчас гарнизон этой крепости (больше половины), вобрав в себя несколько сотен не участвовавших в общей свалке рудничных гоблинов, небольшие гарнизоны внешних крепостиц и сторожевых башен, вернувшиеся патрули и охрану трех больших караванов, ударил всей этой немалой силой прямо навстречу идущим боевым порядком легионерам. Так что бой, две столкнувшиеся лоб в лоб силы начинали в равных условиях, даже за некоторым и весьма серьезным превосходством в численности со стороны гоблинов, но вот другое — дисциплина, умение биться в строю как единый организм, гораздо лучшее (по сравнению с основной массой гоблинов) снаряжение и вооружение, наконец, физическая масса и подготовка были на стороне легионеров и превращали численное превосходство противоположной стороны практически в ничто. Как поршень входит в цилиндр, так и разогнавшийся строй легионеров вогнал себя в теснину улицы и погнал перед собой волну гоблинов, а сзади из строя атакующей и ввинчивающейся в улицу тяжелой пехоты выскочило несколько сотен разбитых на десятки легионеров и как свиней перекололи отдельных воинов, что подобно каплям брызнули в стороны и все-таки остались на площади. Десятки действовали быстро и помогая друг другу, а гоблины были разобщены и ошарашены, но главное, теперь уже легионеров было большинство, и уж они-то сумели воспользоваться этим по полной.

А между тем так бодро и мощно начавшееся наступление тяжелой пехоты несколько замедлилось, но не потому что гоблины взялись за ум, проявили стойкость и сумели остановить прущий на них стальной каток. Верней они почти остановили его, но не как воины, а как наваленное чуть ли не по пояс в три-четыре ряда мясо, что просто физически мешало наступать. Впрочем надолго задержать легионеров эти воющие и стонущие баррикады (большая часть гоблинов в них были жертвами давки, а не копий) не смогли — наемники немного перестроились и не теряя при этом строя, вновь погнали гоблинов перед собой, подобно наводнению скрывая трупы (и не только) под собой. Судьба попавших под легионерские подкованные сапоги тел была незавидна — мощные ритмичные удары вниз, шаг за шагом, легионер за легионером, сотня за сотней превращали тела и все остальное в грязь и обломки, но если обломки лишь безобидно хрустели, когда по ним ступал очередной сапог, то грязь, в которую превращались несчастные гоблины, дала сок, и в сторону гоблинских рядов хлынула настоящая река, синяя река из гоблинской крови, заставлявшая зеленошкурых скользить на камнях, а некоторых, осознавших ЧТО за бурный ручей веселого цвета бежит у них под ногами, бросать оружие и с истеричными воплями бежать назад к воротам крепости. Но все же большинство гоблинов оказались или слишком глупы, или отважны, а может быть у них просто не было другого выхода (попробуй развернуться в такой тесноте), результат был один — давилка в лице незнающей пощады или каких-то сомнений тяжелой пехоты продолжила свое движение вперед, а наемные легионеры, так непохожие на голоногих грузинских давильщиц винограда, все также исправно работали сапогами, выдавая на гора столь специфический продукт.

Легионеры работали подобно огромному слаженному механизму, где каждая его часть действовала с максимальным эффектом, мгновенно подстраиваясь под изменившиеся обстоятельства. Например, пехота переднего ряда давно уже отставила копья, передав их назад, и вооружилась короткими кинжалами, лезвия которых моментально теряли свой стальной блеск и становились иссяня-черными от крови. Но и кинжалы были в этой схватке лишь вспомогательным оружием — главным средством уничтожения стал щит, чьи мощные и подкрепленные всей массой тяжелой пехоты удары выбивали из гоблинов дух и сознание или так вжимали зеленошкурых в стоящих сзади товарищей, что ломали им ребра. Бывало и так, что неспособный даже как следует размахнуться гоблин с ужасом наблюдал, как к его горлу приближается верхний заточенный край щита, ничего не мог с этим поделать и лишь хрипел, когда острый метал вспарывал его горло. Часто случалась и обратная ситуация: легионерский щит мог неожиданно опуститься на колено и голень — перелом, и неспособный стоять на ногах воин становился кандидатом в давилку, и очень часто бывало, что еще живой орущий гоблин даже успевал почувствовать себя виноградиной в чане, когда на нее наступает нога. Еще одним подтверждением высочайшей выучки наемников было то, что пехотинцы первого ряда (да и орудовавшие копьями поверх голов второго и третьего) сменялись, и на острие атаки постоянно оказывались свежие или уже отдохнувшие бойцы. А так, если взглянуть со стороны, примеров высокого уровня было много: это и месивший упавших марш, являвшийся не совпадением или удачной самодеятельностью, а вполне отработанным приемом; и то как легионеры сумели составить крышу из щитов, когда несколько гоблинов попытались обстрелять их с высоты (забравшиеся на крыши складов гоблины быстро кончились — общее сопротивление пошло на спад, и многие ''заскучавшие'' стрелки на башнях обрадовались свежей цели); и возможность того, что в столь тесном строю вообще можно было перемещаться и заменять непосредственно сражавшихся воинов без вреда для строя. Гоблинская толпа не могла похвастаться даже половиной того, что умели и делали наемники, и потому победить или хотя бы остановить перемалывающую их тяжелую пехоту, гоблины не могли в принципе.

Тем временем огромная ''давилка гоблинов'' додавила до финишной прямой и вышла на ровную как стрела улицу, что вела на небольшую площадь, за которой и располагались ворота в стене нужной им крепости. Но сперва легионеры разобрались с частью зажатых в тупике гоблинов, отрезанных от основной массы своих собратьев, путь к которым перекрыла стремительно наступающая пехота. Тупик располагался горизонтально ведущей к вратам улице и не оставлял попавшим в него гоблинам никаких шансов: лишь три каменных стены и железная четвертая, что гигантским прессом вдавливала в отчаянии завывших гоблинов в камень и в друг друга…

Самыми невезучими оказались гоблины в середине толпы — их более везучие товарищи из тех, кто был непосредственно прижат к камню стен, умерли быстро, так же быстро и с достоинством погибли те из них, кто бился в первых рядах, ну а тем, кто был стиснут толпой и избежал жуткой, но так же быстрой смерти от разрыва внутренностей, собственного или товарищей оружия, просто банального удушья и отделался''всего лишь'' сломанными костями, не повезло — смерть их была долгой и мучительной: многие часы жуткой боли, проведенные среди разлагающихся на жаре и стиснувших их со всех сторон трупов товарищей, а также аккомпанемент криков и стонов таких же ''счастливчиков''.Те же из них, кто сумел продержаться до ночи, были зарезаны радостно переговаривающимися наемниками из игроков, что рыскали по всему руднику в поисках добычи и очень обрадовались бонусу в виде раненых и не способных защищаться, но засчитываемых системой наравне со здоровыми жертв.