Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон - Страница 205

Через минуту их вновь задержали и недовольному, но вынужденному улыбаться Менелтору и изо всех сил сдерживающей себя (и не только себя) Туллиндэ пришлось выслушивать пьяные поздравления по какой-то надобности шарошившихся по лагерю Ватсона (Мулкорха), Повара (Ратула) и Диссидента (Халлона). Освободились они только через пять минут, и все эти 5 минут Туллиндэ страдала от удовольствия, пыталась не упасть, держалась за мужа и еле сдерживала стон — Василиса и Хугин разошлись не на шутку и щедро делились своей радостью с ней.

Менелтор.

— Да сколько можно! — чуть не взрывался Менелтор. Прижавшееся к нему тело шибало его как током, и тонкое платье не могло это скрыть, обнимавшая стройный стан рука словно горела огнем, огнем горело и стояло как штык и кое-что еще. Наконец какой-то бог откликнулся на его искренние мольбы, и слишком дружелюбные бухарики отвалили — молодые смогли продолжить свой путь… до ближайшего темного угла, где он вновь прижал тающую в его руках жену и начал целовать ее грудь прямо сквозь тонкое платье.

Шаги множества приближающихся людей помешали тому, что неизбежно должно было последовать дальше. Молодожены едва успели привести себя в относительный порядок, как из-за угла вышел полусотенный отряд — дозорные заготовки (эльфы-стрелки), возвращались со смены.

— Господин, — старший среди заготовок посмотрел на него ожидая приказа, так же замер и остальной отряд, а Менелтор по понятным причинам плохо соображал и несколько растерялся. Выручила его жена, приказав заготовкам идти куда шли. — Слушаюсь, — кивнул эльф-заготовка и неожиданно сказал: — Поздравляю, господин, поздравляю, госпожа. — Остальные эльфы тоже почти что хором высказали нечто подобное и отправились туда, куда их послала Туллиндэ, а молодожены вновь чуть не бегом двинули к своему шатру.

Но на этом их ночные встречи не закончились, уже у самого шатра они увидели целующуюся на скамейке парочку и заинтересованно задержались невидимые в темноте. Юла (Лауриндиэ) сидела на коленях Задиры (Храванона) и не возражала против мужской руки, ласкавшей ее вылезшую в декольте левую грудь.

То что происходило между Юлой и Задирой не очень удивило Менелтора — все давно к тому шло, и это видел любой кто имел глаза: слишком много времени они проводили вместе, а в спаррингах предпочитали друг друга всем остальным. Менелтор искренне порадовался за Задиру — Юла была хороша и как женщина, и как человек, да и как воин тоже превосходила очень многих в клане, в том числе и его, хотя и была ниже по уровню профильного класса (ВОИН). Впрочем недавно Менелтор нашел способ ее догнать, вернее этот способ в лице внезапно проникшейся к нему Дочки нашел его. Сперва он воспринял внезапную дружбу со стороны питомицы настороженно, подозревая совсем другие намерения — репутацию первой соблазнительницы клана Василиса заработала не зря и длинная вереница любовников с готовностью могла это подтвердить, но постепенно понял, что не интересует ее в качестве любовника (даже сперва обиделся, хотя и не собирался изменять Туллиндэ), а нужен ей действительно как друг. Некоторое время он пытался понять, почему именно он? Но вскоре забыл про этот вопрос — то что показывала ему Дочка, было невероятно и не только с ее основным оружием (двуручным мечом), но и с любым другим железом и без него. Уроки и совместные с Дочкой тренировки принесли ему реальную пользу — он стал сильней как воин, лучше стал чувствовать оружие и противников и главное — научился разрывать шаблон заложенных системой знаний и именно тогда понял, почему Юла сильней его, хотя и ниже по классу: она могла действовать, как вне стандартного комплекса приемов, так и внутри его, изменяя или вплетая что-то свое, и Менелтор, благодаря своей неожиданной наставнице, теперь тоже так мог.

Через какое-то время он сблизился с Василисой даже больше чем с лучшими своими друзьями, ближе чем с кем-либо другим, исключая Туллиндэ: обсуждал с ней не только воинские приемы и совместные тренировки, но и с удивительной откровенностью жизнь, надежды и мечты, спрашивал советов насчет отношений с той же Туллиндэ и вообще ему было приятно и легко с ней общаться. А вот самой Туллиндэ почему-то не очень нравилась их дружба, и хотя невеста ничего ему не говорила на этот счет, но он слишком хорошо ее знал — решил что она ревнует к известной своими похождениями питомице и предпринял все что мог для того, чтобы ее успокоить, но и отказаться от того, что давала ему Дочка тоже уже не мог, да и не хотел.

— Молодцы, — странным чужим голосом сказала жена и на мгновение Менелтору почудился красный огонь в ее глазах, но вызванное возбуждением и алкоголем видение тут же пропало, и его, и только его Туллиндэ страстно прижалась к нему и не подставила для поцелуя губы, а буквально впилась в него сама.

Менелтор подхватил ее на руки и, уже не обращая внимания ни на что, в несколько шагов достиг шатра и буквально швырнул их обоих на кровать, чувствуя как руки жены освобождают его от одежды и сам торопливо срывая с нее все.

Туллиндэ.

В конце концов Туллиндэ, девушка (почти девчонка!) неполных 19-ти лет, значительную часть из которых она провела в коме, устала бороться с собой, со своими тщательно, но безуспешно подавляемыми желаниями, со стыдом, страхом, неловкостью, с Василисой, в конце концов даже с собственным телом, и она отпустила себя, отдавшись на волю чувств…. И нежданное озарение! Только теперь в этот самый момент она по настоящему поняла, ЧТО помимо своей любви и дружбы ей предлагала Василиса и по настоящему оценила этот дар — мост и одновременно окно в душу Менелтора, возможность полнее почувствовать его любовь и отдариться взамен, и в тоже время лучше понимать саму себя, словно разглядывая себя со стороны. Ну а Василиса — ее несостоявшийся пет, странное существо, одновременно любовница и мучительница, ее покорная рабыня готовая сделать для нее все и в тоже время хозяйка ее снов и небольшого уголка души. Кто она для нее? У Туллиндэ пока что не было ответа, но одно она сегодня поняла: то что есть и видимо будет между ними, никогда не задавит и не заменит ее любовь и страсть к Менелтору и в то же время наоборот.

В тот самый миг когда эльфийка все это поняла и, перестав ставить барьеры, полностью приняла свою с питомицей связь, она сумела взять связь под контроль и если бы захотела, могла бы ее отключить, поставив незримую, но непроницаемую границу, и никогда больше не чувствовать Василису в себе, не видеть общие с ней сны, возможно даже вырвать из души все свои чувства к ней. Все это Туллиндэ могла, но больше не хотела, а хотела впитать в себя все, что могла от этой связи получить: высокое и низкое, любовь и животную страсть. Возможно позже она пожалеет об этом, но сегодня, в эту ночь Туллиндэ жадно желала многого: купаться в обожании Менелтора и их общей любви, ощущать что ощущает Василиса, когда спит с очередным своим любовником, и конечно чувствовать губы Василисы на своих губах, бархатную кожу на своей коже и ее странную, но беззаветную любовь внутри себя и разумеется получать все те возможности, что эта связь давала ей как игроку— Туллиндэ желала всего и сразу — и Василиса с готовностью выполнила все ее желания.

То что было в эту ночь, Менелтор запомнил надолго — никогда еще его невеста, теперь уже жена, не была такой страстной и жадной до любви. Как будто в ней была не одна женщина, а как минимум две, и обе они знали все его потаенные и самые скрытые желания и фантазии и наперегонки спешили их удовлетворить — сказать что молодой муж был рад такому обстоятельству, значит ничего не сказать. Лишь поздним вечером следующего после свадьбы дня счастливая парочка покинула свое любовное гнездо и вновь включилась в жизнь и дела клана и мира.

Лагерь клана, берег небольшого озера внутри периметра.

Ночь после свадебного пира.