Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон - Страница 154

Но бог с ней с книгой — в библиотеке творились дела поинтересней: фейри, что успел открыть первую страницу, но не успел прочитать даже пары букв, парил почти у самого потолка, глаза его были закрыты, а тело расслаблено словно во сне. В беспамятное и беззащитное тело били разноцветные молнии и такие же шары. При всем своем угрожающем эффекте ни молнии, ни шары не причиняли парящему телуникакого видимого вреда, а впитывались в него, как впитывается в губку вода.

Сама же библиотека, да и весь Холм словно двигались, оставаясь на месте, неподвижный воздух ходил по всему Холму, возникали мелкие вихри и слышался странный механический скрип. Гоблины в камерах верещали и бились головами о стены, а кулаками о неподвижную дверь, охранявший их голем-тюремщик подобрался, но не стал ничего предпринимать, лишь повесил меч на пояс и положил алебарду на колени. Мелкий демон, заключенный пентаграммы в лаборатории, принял мучительную и непонятно от чего наступившую смерть и превратился в отвратного вида зеленую грязь, а вот его сосед, прикованный к стене живой мертвяк, чувствовал себя хорошо и как обычно пытался порвать свои оковы из мифрила и как всегда не преуспел.

Все происходящее закончилось примерно через час и совершенно внезапно: успокоился Холм, сама собой закрылась новонаписанная книга, исчезли молнии и шары, а фейри прервал свой полет и резко рухнул всей тяжестью вниз… Игорь успел вовремя и подхватил безвольное тело у самого пола — как бы ни был туп магический слуга, его мозгов или интеллекта (или что там было вместо них у нематериального духа-заготовки) хватило чтобы не дать хозяину разбить затылок о пол.

Момент, когда Дримм открыл книгу.

Туллиндэ.

Внезапно начавшийся в тайном обиталище фейри кавардак застал Туллиндэ в лаборатории. Скрип, дрожание стен и странное движение воздуха не то что напугали некромантку (Королеву Мертвых вообще трудно было чем-то напугать), но изрядно ее напрягли. Девушка пожалела, что все ее снаряжение находится в жилой зоне, а на ней лишь легкие холщовые рубаха и штаны, а так же тапочки — рабочая одежда для не слишком грязных работ. Но не стоит думать, что сильнейший некромант клана Красного Дракона была совсем уж беззащитна — миг и рядом с ней появились верные Жнецы, чьи коса и серп смертельно опасны для любого живого и неживого врага и убить которых можно только очень редкой и сильной магией (да и то придется постараться), ну и разумеется с ней ее магия и полный резерв маны — вряд ли схватка с магом Смерти такого уровня покажется кому-либо легкой.

Внимание прибиравшей документы девушки привлек демон в пентаграмме: демон орал и бился о невидимые стены своей магической тюрьмы — созданию инферно явно было плохо и изо рта шла зеленая пена. Убедившись что пентаграмма держит, эльфийка перестала обращать на демона внимание как и на его соседа-мертвяка и применила несколько заклинаний для ориентирования в пространстве — ни одно не сработало — странно ведущий себя Холм блокировал все. Туллиндэ задумалась куда ей идти и что делать: с одной стороны библиотека, где находится Дримм — хозяин всего вокруг, с другой — тренировочные залы, где должна быть Дочка, а за залами жилая зона, где снаряжение и доспехи, с третьей — склад. Склад Туллиндэ отбросила сразу и у нее осталось только два варианта: библиотека и тренировочный зал. Куда же идти? После недолгого раздумья некромантка все же выбрала первый путь — Дримм должен знать, что происходит и значит нужно идти к нему.

Но осуществить задуманное ей не удалось: со стороны ведущего в тренировочный зал коридора донесся полный горя и боли вопль, и девушка, сама не зная почему, забыв о всякой осторожности, без раздумий и колебаний, бросилась туда, а бесстрастные жнецы скользнули вслед за ней.

Эльфийка в один момент проскочила словно бы извивающийся коридор и вывалилась в громаду тренировочного зала. Там творился полный беспредел: ''гуляли'' ящики вдоль стен, бренчали сложенные в них доспехи, ходили ходуном тренажеры, а в немаленьком бассейне бушевал шторм, но главное, на одном из мокрых матов как эпилептик билась в припадке питомица Дримма, безжалостно рвя волосы и любимый бесстыдно распахнувшийся халат, уже до крови даже не расцарапав, а разорвав кожу под ним.

Дочка выла и каталась не замечая ничего вокруг, но подбежавшую и попытавшуюся оказать ей помощь некромантку заметила и кинулась к ней как утопающий бросается к спасательному кругу. Причем рванула с такой силой, что обе девушки покатились, сцепившись словно в борьбе, и остановились только через несколько метров — Василиса оказалась сверху, обхватив руками, ногами и всем телом ошарашенную и даже немного оглушенную эльфийку, и разрыдалась у нее на груди. Туллиндэ все же пришла в себя и, сделав отвращающий знак готовым рубить, но побоявшимся задеть хозяйку петам, полуприсела, так же заключив рыдающую питомицу в объятья и гладя ее по спине и неестественно красным волосам. Кстати кожа и глаза Василисы тоже покраснели и сравнялись цветом с кровью из как-будто оставленных когтями тигра ран. Кровь жгла морщившуюся, но терпеливо сносившую жар некромантку, хотя терпеть такое было прямо скажем не легко— тонкая холщовая одежда не очень помогала, ну а рваный окровавленный халат Василисы и вовсе повис у нее на одной руке.

— Прямо сцена из порнофильма, — невольно мелькнула в голове Туллиндэ неуместная в данный момент мысль, когда сквозь тонкую ткань она ощутила слишком уж плотно прижавшееся к ней тело, мелькнула и тут же ушла, погребенная множеством обрушившихся на нее чувств, воспоминаний и желаний, вернее жуткой мешанины из обрывков принадлежавшим десяткам, возможно сотням, если не тысячам разных людей. Все это сбивало ее с толку, заставляло кружиться голову и терять ощущение себя, то бросая ее в жар, то заставляя покрыться холодным потом, то наполняя тело кипучей энергией и тут же отнимая все силы. Некоторое время эльфийка боролась с водоворотом в своей голове, а затем неосознанно приспособилась к нему и будто поплыла, погрузившись в него с головой, но в тоже время инстинктивно продолжая баюкать горевавшую питомицу у себя на руках.

Сколько девушки сидели в таком положении неизвестно — ни одна из них не следила за временем: Василиса страдала от потери отца и смысла своего существования, а утешавшая ее Туллиндэ погрузилась в своеобразный транс: море густых почти видимых глазу эмоций, что вырвались наружу из глубины неспособного их удержать сознания питомицы завладели ее разумом и чувствами, подменив их собой, и заключили обеих в почти материальный кокон. Присутствие Туллиндэ помогло — Василиса уже не кричала и не пыталась навредить себе, а ее глубокие раны почти заросли, и вскоре лишь капли крови на одежде Туллиндэ напоминали о них. Между тем свистопляска вокруг продолжалась: Холм все так же ходил ходуном, звучал странными звуками, гуляли невозможные здесь сквозняки, а получившие приказ жнецы бдили, охраняя свою впавшую в странное полузабытье хозяйку.

Очнулась Туллиндэ не сразу, как во сне ощущая во рту чужой требовательный язык, а на губах мягкие и сладкие губы. Проникшая снизу под рубашку рука ласкала ее возбужденную грудь, а другая уже почти стянула с нее штаны. Но штаны запоздали — сотрясающаяся всем телом в оргазме эльфийка только что кончила, потому и очнулась.

Шок!!! Очень, ОЧЕНЬ, слабое и пресное определение того, что испытала Туллиндэ — ни в этой, ни в прошлой жизни ТАК не смотревшая на женщин, в конце концов у нее был парень, можно даже с уверенностью сказать жених.

— И вообще я ни разу не лесбиянка! — мелькнула паническая мысль, и насколько эльфийка знала Василису и всех ее даже слишком многочисленных кавалеров, та тоже!

От шока даже частично пришедшая в себя Туллиндэ была как вареная и, машинально продолжая отвечать на поцелуй, не только позволила стянуть с себя рубашку и штаны, но и безропотно отдалась в плен жаждущих бедер и рук.

Некоторое время Туллиндэ боролась с собой, на самом деле даже и не столько с собой, своей изнемогавшей от желания плотью и с чужими частично подчинившими ее эмоциями, но и со своими неосознанными давно забытыми желаниями, которые буквально вырвал из глубин ее разума ментальный водоворот, пыталась разогнуть замок из сплетенных у нее на пояснице ног и обхвативших ее за плечи рук (проще шпалу согнуть) и что-то говорить затыкавшей ей рот поцелуями Василисе, которая смотрела на нее пустыми без малейших следов разума в них буркалами. Тем временем амплитуда движений росла, четыре твердых соска все яростней царапали друг друга, и мерно скрипел под двумя сплетенными телами мат. Вскоре девушка уже не могла говорить — тело ее предало: язык словно по свой самостоятельной воле ласкался с другим языком, кожа как будто заразилась жаром от плотно притиснутой к ней красной кожи, руки сами вцепились в чужие лопатки, еще сильнее прижимая обнаженное тело к себе, а живот и его низ словно намагниченные прилипли к такому же и двигались с ним в едином все убыстряющемся ритме. Вскоре и разум последовал вслед за телом, и сознание эльфийки окончательно затопила горячая волна — остался только ритм и стоны.