Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ) - Лакомка Ната - Страница 30

– Точно, соревнование… – вспомнила я.

Наш институт против «ПриМы». В прошлом году ректор «ПриМы» такими громкими словами бросалась, поспорив с Кошем Невмертичем – мол, чьи ученики проиграют смотр, тот уходит с поста ректора. Победила «Ива», но что-то Марина Морелли с поста ректора не ушла.

Я поморщилась. Вот оно – слово волшебника. Одно враньё. Как и у господина ректора.

– Так ты будешь участвовать? – Козлова взяла меня за плечо и встряхнула. – Ау! Проснись!

– Что надо будет делать? – я даже встряхнула головой, чтобы сосредоточиться на Козловой и перестать думать о ректоре.

– Второгодки будут только в сопровождении, – деловито начала объяснять Алёна. – Ты играешь на свирели, Царёв на гуслях…

– Опять очконёт перед выступлением, – не удержалась я. – Лучше не брать его.

– Ну да, в прошлом году подвёл, – невозмутимо согласилась она. – Могли бы обойтись твоим оркестром-иллюзией, но на соревнованиях второгодкам запрещено показывать магические умения – только личные навыки. Оценивается лишь магия первогодок. Жаль, ты на второй курс перешла, – она посмотрела на меня с сожалением. – Но Царёв пообещал, что обязательно выступит.

– От втораков – только мы с Царёвым? – спросила я, еле сдержавшись, чтобы не скривиться презрительно от фразы «Царёв пообещал».

– И ещё Андрей, мой брат. Подыграет на ложках, – продолжала Козлова. – А с первого курса – Магометова, Тутумян, Цыцаренко и Вольпина.

– Вольпина? – переспросила я.

– Да, знаю, ты вроде с ней не ладишь, – Алёна открыла свой вечный блокнот, делая там какие-то пометки, – но это ваше личное дело, а на кону – престиж института. Так что, пожалуйста, разборки оставьте вне репетиций.

Она уже была уверена, что я соглашусь. И что это я не лажу с Вольпиной.

– А что показывать будут? – спросила я хмуро.

– Лебединое озеро.

– Мой номер?!

– Нет, они его переделали на восточный танец. Лебеди исполняют танец живота.

– Бредятина, – проворчала я.

– Репетиция в субботу, в семь вечера, – сказала Козлова приказным тоном. – Я тебе утром напомню, чтобы не забыла.

– Почему в субботу-то? – запоздало крикнула я, когда она уже трусцой убегала по коридору. – У меня в субботу кружковых занятий – выше крыши!

– В субботу! В семь! – повторила она и утрусила за угол.

На этом приглашения не закончились, и с занятий по истории магии меня забрала Барбара Збыславовна.

– Не волнуйся, – говорила она, уводя меня на второй этаж, где был театральный зал со сценой и партером, – сейчас тебе предстоит небольшое интервью. Пресс-конференция.

– Какое интервью?! – я остановилась, прижав к груди сумку. – Какая конференция? Не хочу никакого интервью! Зачем?

– Василиса, – сказала Ягушевская терпеливо и очень мягко. – Это надо сделать. Наши западные партнёры услышали про жар-птицу и попросили разрешения её увидеть. Это очень хорошо для рекламы института. Просто ответишь на вопросы, покажешь простейшую иллюзию – и всё. Идём, надо тебя подготовить.

– Почему я должна им что-то показывать? – проворчала я, нехотя отправляясь за ней. – И как будете готовить?

– Во-первых, возьми тот кокошник, что подарил тебе Кош Невмертич…

Я сбилась с шага, подозрительно взглянув на неё. Она в курсе? Догадалась или ректор ей рассказал? Рассказал, что мне дарит? Он ей, вообще, всё рассказывает?

Ягушевская не заметила моего взгляда или сделала вид, что не заметила.

– Во-вторых, – продолжала она, – я объясню тебе, что надо говорить. Не торопись отвечать, когда услышишь вопрос. Я буду рядом, и если вопрос провокационный – отвечу сама. Если можно ответить тебе – скажу, чтобы ты ответила.

– А там ожидается провокация?

– Западный ковен никогда не относился к нам хорошо, – ответила Ягушевская. Она улыбалась, но я немедленно поняла, что разговор вполне серьезный. Вот бы Кош Невмертич так разговаривал со мной. – Они внешне доброжелательны, они вежливы, но на самом деле преследуют только свои интересы. И не всегда добиваются своих целей честными и гуманными путями. Иногда они просто пытаются нас убить.

– Ничего себе заявочки… – покрутила я головой. – А как их в «Иву» запустили? Если они могут убить?

– Не воспринимай всё слишком буквально, Василиса. Войны волшебников редко ведутся вот так – пришел и убил. Потому что справиться с волшебником в открытую – трудновато будет, – она насмешливо покосилась на меня. – Война волшебников сложнее, изощреннее. Здесь выигрывает тот, кто умеет просчитывать и использует сложные системы многоходовок.

– Кош Невмертич умеет? – уточнила я.

– Умеет.

– Он не против этой конференции?

– Нет. Он считает, что это прекрасный шанс заявить о себе. Твой первый год обучения был… не слишком спокойным. У многих сложилось впечатление о тебе, как о взбалмошной, неуправляемой девице. Теперь ты можешь всех переубедить.

Переубедить. Всех. Всех – это кого? Машку Колокольчикову и Ивлеву? Ха-ха. Трижды «ха-ха».

– А Кош Невмертич будет на конференции? – я затаила дыханье, дожидаясь ответа.

– Нет, у него другие дела.

Выдох. Разочарование. Злость.

Если так за меня переживает, мог бы поприсутствовать, а не Ягушевскую подсылать.

– Главное – не волнуйся, – подбодрила меня она. – У тебя всё получится.

– Даже не сомневаюсь, – сказала я себе под нос.

В зал мы вошли через боковую дверь, через которую весной я шла вместе с Еленой, и мы смеялись, когда парни из «Ивы» увидели нас вдвоём и завопили: «Красотки!». Теперь мы поднимались по ступенькам вместе с Барбарой Збыславовной, и я всё больше нервничала.

– Может, кокошник, всё-таки, не надо было надевать? – спросила я перед тем, как выйти на сцену.

– Нужно, – сказала она и поправила подвески у моего сине-красного кокошника. – Тебе очень идёт, и ты прекрасно выглядишь.

– Будто бы… – простонала я.

– Ты же выступала на сцене перед всеми, – напомнила Ягушевская. – Сейчас такое же выступление. С той лишь разницей, что ни петь, ни танцевать не надо.

– Танцевать гораздо легче, можете мне поверить.

– Охотно верю, – засмеялась она. – А теперь – идём.

Мы вышли на сцену – Ягушевская первая, я за ней, и я сразу увидела длинный стол и три стула. На одном сидел Слободан, и при нашем появлении вскочил предлагая мне сесть в середину. Они с Барбарой сели слева и справа от меня, и только тогда я посмотрела в зал.

Человек двадцать.

Всего лишь двадцать человек.

Мужчины, женщины, одни помоложе, другие постарше, кто-то одет официально, кто-то – как неформал из Рощи. Их объединяло только одно – они смотрели на меня, не отрываясь. Софиты были направлены в нашу сторону, но мне показалось, что глаза этих посетителей горят ярче софитов.

Конечно, в зале были и наши преподаватели, я успела заметить Трофима, который выглянул из дверей запасного выхода и снова скрылся.

– Дамы и господа! – звонко и весело сказал Слободан Будимирович. – Вот и наша огненная птица. Теперь можно начинать. Василиса, – он обернулся ко мне, – представьтесь, пожалуйста. В этом зале вас не все знают.

Он пододвинул ко мне микрофон, и я кашлянула, прежде чем заговорить.

– Всем добрый день, – произнесла я заученную фразу, надиктованную Ягушевской, – меня зовут Василиса Краснова, я студентка второго курса Института Волшебства и Архимагии, особь класс «Эс» в сущности жар-птицы.

Так, хорошо. Теперь пауза. И улыбнуться.

В зале залопотали переводчики. Я услышала и узнала только отдельные английские слова, но в английском я была не сильна, поэтому даже не пыталась понять.

Сидевшие в зале принялись рассматривать меня с ещё большим вниманием. Некоторые вставали, чтобы получше разглядеть. Я ожидала, что будут фотографировать, но ни у кого не было ни фотоаппаратов, ни сотовых телефонов. Вообще, отлично. Мне совсем не хотелось, чтобы меня увековечили в этой дурацкой короне на макушке. Пусть даже там драгоценных камней на миллионы. И пусть даже Ягушевская считает, что мне кокошник очень идет. Что-то сама она кокошник не надела…