Царь мышей - Абаринова-Кожухова Елизавета - Страница 65

— Ну, чего уставился? — Варя принялась деловито раскладывать на письменном столе учебники и тетрадки. — Мне Вася позвонил и попросил зайти. Чтоб тебе не было одному так скучно. И еще очень просил, чтоб я была с тобой поласковее, как с хворым человеком. — И, оглядев Солнышко с головы до ног, добавила: — Хотя на хворого ты что-то не похож…

— Так и сказал — будь поласковее? — с некоторым удивлением переспросил Солнышко. — Ну, я ему дам прикурить!

Последние слова он произнес вовсе не сердито, а скорее «для порядка» — на самом деле Солнышко был рад приходу Вари, а Васе благодарен за заботу.

— Ну что ж, раз тебя Вася попросил, то будь поласковей, — Солнышко галантным жестом пригласил гостью на тахту, а сам присел рядом.

Варенька чуть покраснела — вообще-то Солнышко ей нравился, но было не совсем понятно, что он имел в виду под словами «будь поласковей». Или, вернее, что имел в виду Вася Дубов. Но Солнышко так доброжелательно и в то же время выжидающе смотрел на нее, что Варя, немного робея, взяла его за руку:

— Какой ты горячий!

— Хочешь погреться? — И Солнышко, придвинувшись поближе, решительно обнял Варю. — А можно, я тебя поцелую?

— Эх, была не была — целуй! — чуть подумав, разрешила Варя и, зажмурив глаза, подставила щечку. Но Солнышко вместо этого крепко поцеловал ее прямо в губы.

— Нахал! — закричала Варя, едва Солнышко от нее оторвался. — Ты что себе позволяешь?!..

— Разве тебе не понравилось? — огорчился Солнышко.

— А вот этого я не говорила, — дипломатично ушла от прямого ответа Варенька. — Кстати, ты классно целуешься.

— Ой! — вдруг вскрикнул Солнышко.

— Что с тобой? — всполошилась гостья.

— Ты меня задела за спину… Слушай, Варюха, это просто здорово, что ты пришла. Видишь ли, в чем дело. Я жду очень важного звонка, а мне надо под душ, смыть то, что мне утром намазали. Будь другом, последи за телефоном, а если позвонят, то сразу дубась в ванную. Ладушки?

«Дубасить» Вареньке пришлось очень скоро.

— Тебя какая-то дама спрашивает, — сообщила она, когда Солнышко чуть приоткрыл дверь ванной.

— Подожди в комнате, — велел Солнышко и, когда его гостья так и поступила, выскочил в коридор.

— Алле! — крикнул он, схватив трубку. — Да-да, я понял. Прибыли на место и продолжаете наблюдение. Нет, Владлен Серапионыч еще не звонил, но обязательно передам. Спасибо, уже лучше.

Солнышко положил трубку и посмотрелся в трюмо. Вообще-то он совершенно искренне считал себя самым обаятельным и привлекательным парнем на свете, но увы — отражение в зеркале не всегда это подтверждало. Однако на сей раз Солнышко сам себе даже понравился. Он приосанился, повернул голову в полупрофиль, чуть сдвинул брови, потом раздвинул. А кинув взор в сторону от зеркала, увидел, что в дверях стоит Варя и откровенно его разглядывает.

— Отвернись! — Солнышко попытался прикрыться. Но Варвара и не думала отворачиваться:

— А то я не знаю, что у мальчишек под трусами!

Подумав, Солнышко признал, что в Вариных словах была доля здравого смысла. И даже решил использовать это обстоятельство на пользу дела:

— Сударыня, не будет ли с моей стороны излишней дерзостью попросить вас потереть мне спину?

— Не будет, — улыбнулась Варя так просто, будто Солнышко предложил ей порешать задачку или выпить чаю.

Солнышко залез в ванну и встал под душем, выжидательно глядя на Варю:

— Ну, давай. Только блузку сними, чтоб не замочить. — И, засмеявшись, добавил: — Да не стесняйся ты, я тоже догадываюсь, что у девчонок под одеждой.

Тоже засмеявшись, Варенька смело скинула блузку — под ней ничего особенного не было, если не считать точеных девичьих грудок.

— Нравится? — спросила она, заметив восхищенное изумление на Солнышкиной физиономии.

— Нравится, — тихо выдохнул Гриша.

— Счастливые, у вас горячая вода есть, — вздохнула Варенька. — А у нас уже второй месяц плановый профилактический ремонт. То есть это только так называется, а на самом деле — наш водопроводчик товарищ Малкин впал в плановый запой.

— Ну так давай сюда, — не подумав, от чистой души предложил Солнышко. — То есть, я хотел сказать, потом помоешься. А я тебе тоже, если хочешь, спинку потру.

Однако Варя уже решительно скинула юбочку и трусики и встала под душ. Солнышку пришлось чуть подвинуться.

— Ну, Солнышко, подставляй спину. Где у вас мочалка?

— Нет-нет, лучше без мочалки, — взмолился Солнышко. — Просто мылом, и очень ласково и нежно…

— Ну, можно и так, — охотно согласилась Варя и, намылив Солнышку спину и бока, стала осторожно водить по ним ладонями.

— …А ты красивая, — восхищенно сказал Солнышко, когда они, помывшись и вытерев друг друга махровым полотенцем, вернулись в комнату. Не желая одевать сразу после бани несвежую одежду, Варя осталась, как была, и теперь в одних шлепанцах свободно стояла посреди комнаты, предоставляя возможность Солнышку, который «за компанию» тоже не стал одеваться, рассматривать все свои девичьи прелести.

— А я и сама знаю, что красивая, — кокетливо тряхнула Варенька еще влажными волосами. — Отчего ж ты раньше этого не замечал?

— Лучше поздно, чем никогда, — ответил Солнышко и, схватив со стола альбом, вырвал листок и принялся простым карандашом набрасывать Варенькин портрет во весь рост.

Однако завершить сей шедевр Солнышко не успел — зазвонил телефон. Бросив неоконченный портрет на стол, художник кинулся в коридор. Варя заглянула в рисунок — и он ей понравился.

— Подаришь мне? — попросила Варя, когда Солнышко вернулся.

— Давай, я тебя по-настоящему нарисую. Встань вот сюда, повернись в пол оборота… Хорошо. Голову откинь чуть назад, а одну руку приподними. Все равно, какую.

— А кто это звонил — снова Надежда? — спросила Варвара, стараясь сохранить равновесие в столь неудобной позе.

— Да нет, мама с работы звонила. Спрашивала, не скучаю ли я один. Ну, я ответил, что не скучаю и не один — мы с тобой занимаемся.

— Чем?

— Математикой, ясно дело! Чем же еще?

— А тебе не стыдно врать?

— А я и не вру. Вот закончу твой портрет, чаю после бани попьем — и хоть за алгебру, хоть за геометрию!

— Скажи, Солнышко, а кто такая Надежда? — вдруг спросила Варенька.

— О, это же разведчи… — начал было Солнышко, но осекся. — В общем, об этом пока что нельзя говорить, но в свое время ты о ней еще услышишь!

— Ну и не говори, — даже не обиделась Варя. И с ехидцей добавила: — Тоже мне тайны Мадридского двора.

— Варенька, не отпускай руку, — попросил Солнышко. — А ты и вправду настоящая красавица! Это я тебе не только как твой друг, а как художник говорю.

— А для чего ты, художник, волосы красишь? — вдруг спросила Варя.

— Чьи волосы?

— Свои, не мои же.

— С чего ты взяла?

— А почему они у тебя на голове рыжие, а там светлые?

Солнышко так беззаботно расхохотался, что чуть не уронил альбом:

— А-а, вот ты о чем! Да нет, просто в детстве у меня были очень светлые волосы. Я сам не помню — родители рассказывали. А потом уже постепенно стали такими, как теперь. А там, — Солнышко непринужденно погладил себя «там», — только теперь начали расти, потому, наверное, и цвет такой. Но не беспокойся, и там тоже со временем порыжеют!

И Солнышко протянул ей почти готовый рисунок.

— Неужели это я? — удивилась Варя, разглядывая портрет. — По-моему, дорогой художник, вы мне грубо и откровенно льстите!

— Льщу, — согласился Солнышко. — Откровенно и грубо. — С этими словами он подошел к Варе сзади и обнял, положив ладони ей на грудки, а голову склонив на плечо. — Ты похожа на Афродиту, вышедшую из моря, — зашептал он Варе на ухо. — Ты — само совершенство…

Но тут Варенька так резко толкнула Солнышко, что он едва удержался на ногах:

— Прекрати сейчас же!

— Извини, я забылся. Неужели тебе со мной так противно?

— Как раз наоборот, — чуть слышно откликнулась Варенька. — И именно поэтому — прекрати.

— Ну, как скажешь, — пожал плечами Солнышко. — Просто я подумал: раз ты согласилась быть со мною поласковей, то и я со своей стороны… Извини, я сейчас.