Новый мир. Трансформация (СИ) - Урусова Анна - Страница 55

— Идёмте дальше. И давайте постараемся не споткнуться и не упасть. Лечить сломанные ноги нам нечем.

Мы продвигались вперёд очень медленно, выверяя каждый шаг. Шиве довольно скоро надоело это всё, и он принялся нарезать круги над нашими головами, цепляясь за паутину, выстилающую, как оказалось, ещё и стены и потолок.

— Зачем её тут столько? — Голос Вье почти не дрожал, и я широко улыбнулась. Всё-таки не хотелось бы проверять на подруге мои врачебные познания.

— Пауки… удобно им так, наверное.

Хлодвиге говорил так спокойно, словно мы прогуливаемся по рассветному лесу, а не исследуем неизвестный артефакт неизвестной цивилизации.

Идти, пробираясь между густо натянутыми нитями паутины, было очень сложно. Мне даже начало казаться, что внутри этого корабля действуют какие-то законы пространств с иной геометрией и мерностью пространства, и мы идём по коридорчику никак не меньше часа.

Между основным помещением корабля и коридором не было хорошо заметного перехода. Только стены внезапно раздались вширь, да потолок оказался на какой-то невообразимой высоте над нами. В центре овальной каюты высился прозрачный куб, наполненный каким-то желтоватым веществом, плотность и твёрдость которого я не смогла определить на глаз. И больше ничего в затянутом паутиной огромном пространстве не было.

— Шива, взлети, пожалуйста, посмотри, что там наверху.

Котёнок свечой взмыл вверх, а я решительно шагнула вперёд. Я почти бежала к кубу, не обращая внимания ни на попадающуюся под ноги паутину, ни на то, следуют ли за мной мои друзья. Теперь, когда я оказалась так близка к цели, всё остальное стало мелким и незначительным.

Вблизи куб выглядел ещё более притягательным: идеально гладкая поверхность, сочленения, подогнанные так тщательно, что я так и не смогла понять, из скольких частей состоит конструкция. Не в силах противиться притяжению, я подняла руку и осторожно коснулась пальцами прозрачной поверхности.

Крик моих спутников идеально совпал с плавным движением «стекла», полностью спрятавшегося в какой-то, до того невидимый, паз в полу.

— Держите магию наготове.

Я прикоснулась к субстанции, заполнявшей куб.

Это определённо не было жидкостью, даже очень густой. Больше всего плотный и упругий материал напоминал мамино желе, получавшееся в те дни, когда она перебарщивала с желатином.

И что же это такое? Обойдя вокруг куба, я по очереди прикоснулась к каждой грани, до которой достала, но больше ничего не изменилось. Понятно, за дополнительной информацией надо лезть внутрь.

Мысль о том, что хитин — более прочная штука, чем человеческая кожа, пришла ко мне уже после того, как я шагнула внутрь. К счастью, всё обошлось: желе не было едким или чрезмерно липким, не мешало дыханию и даже не сковывало движений.

Справа от меня что-то завибрировало, и одновременно краем глаза я уловила яркое синее свечение. Повернувшись, я увидела, что на одной из граней куба появились три пиктограммы: икс, ромб и круг. Икс светился ярче остальных и, если мне не показалось, от той части куба, где он светился, шли самые сильные вибрации.

Кажется, я нахожусь в кресле пилота. И тогда икс — команда на взлёт, а одна из оставшихся — на приземление. Идей, что делает третья, у меня не было. Но, в общем-то, я и не собиралась трогать ни одну из более тусклых пиктограмм. Кто знает, какая именно «защита от дурака» встроена в алгоритмы корабля.

Покинув желе, я тщательно осмотрела одежду и себя: не осталось ли на мне инопланетного материала, нет ли каких-то незамеченных химических ожогов? Женевьева, Хлодвиге и Шива стояли и молча смотрели на меня, ожидая вердикта.

— Я всё выяснила. Завтра можно объявлять ниспосланный Богами сон, призыв к Солнцу, и в полдень улетать. Вье,… — я сглотнула. Надеюсь, подруга поймёт меня правильно. — Я понимаю, ты хотела бы отправиться в Космос…

— Нет. Я лучше останусь здесь и буду изучать его издали. Возьми с собой Хлодвиге, а мы с отцом и Тони присмотрим, чтобы Совет и церковь не натворили ничего в твоё отсутствие.

Шагнув вперёд, я крепко обняла Женевьеву.

— Оставьте нежности на потом. Энергия заканчивается, а нам ещё надо выйти и дать Антонио понять, что нужно открыть дверь.

Признавая правоту Хлодвиге, я отпустила руки и пошатнулась от спикировавшего мне на плечи Шивы.

— Я лечу. Ты помнишь?

— Куда же я денусь без своего кота-хранителя?

Шива коротко мурлыкнул и прижался ко мне серебристо-чёрным боком.

— Граждане Светлейшей Сеньории! Сегодня мне было видение!

Сейчас я сильнее, чем обычно, жалела о том, что местные так и не озаботились созданием мало-мальски удобного способа связи на расстоянии. Моё воззвание следовало бы транслировать в каждом крупном городе, на каждой деревенской площади. Зря я что ли два часа наводила перед зеркалом вид: невыразимо прекрасная посланница солнечных богов? Ну ничего, вот вернусь из космоса, верну магию, и настанет на Террине век научно-магического прогресса.

Толпа взревела от восторга, и я замолчала, дожидаясь, пока шум стихнет. Мама была бы довольна тем, как я усвоила её уроки. Знать бы, где сейчас они с отцом, в каких мирах наводят порядок.

— Теперь я точно знаю, как управлять тем огромным яйцом, которое Они послали Терринцам, призывая их к себе! Сегодня я войду внутрь, и отправлюсь к престолам создавших меня, и буду умолять их о возвращении магии! И, когда я вернусь, мы будем точно знать, что делать! Я не говорю вам «прощайте», ибо знаю, что скоро снова буду с вами! Но я говорю вам «слушайте моих соратников», ибо в них тоже отражается мудрость Богов!

Надеюсь, я не зря так доверяю Нуово.

Под восторженные крики толпы мы с Шивой вошли в корабль. Хлодвиге уже ждал нас внутри: я решила не ставить народ в известность о том, что со мной отправляется сопровождающий. Общение с создавше-пославшими меня — дело такое, интимное.

— Когда ты рассчитываешь вернуться?

Мы уже погрузились в желе, и пиктограммы загорелись и завибрировали, но я всё ещё не прикоснулась к иксу. Странное оцепенение завладело мной: как-то внезапно вспомнились все погибшие космические корабли Земли, все фильмы и книги, повествующие о незавидной судьбе космонавтов, оставшихся один на один с холодным и недружелюбным межзвёздным пространством. Так что вопрос Хлодвиге был как нельзя кстати: это была понятная причина промедлить ещё немного.

— Не знаю. Я рассчитываю на то, что это лишь посадочная капсула, часть более крупного корабля. И она настроена на возвращение.

— Понятно. Тогда отправляемся? — Я кивнула и уже собралась, преодолевая постыдную слабость, коснуться пиктограммы. Но Хлодвиге успел первым.

— Что ты сделал?

Ошарашенно глядя на руку, замершую возле икса, я чувствовала, как внутри меня поднимается бешенство. Да как он посмел?! Где-то в глубине души я осознавала, что Хлодвиге всего лишь хотел помочь, видя моё замешательство, но…

— Повелительница, у себя в мире вы видели много разнообразной техники. Я же впервые так близко встречаюсь со столь удивительным устройством. Прошу простить мне несдержанность и, как только мы выберемся из этого проклятого желе, наказать меня так, как сочтёте нужным.

— Именно так я и сделаю.

Тем временем корабль поднимался. Понимала я это по всё увеличивающейся концентрации энергии в воздухе. Момент пересечения границы щита я почувствовала так, словно вынула голову из-под поверхности воды и теперь отчётливо слышу каждый звук окружающего мира. И как можно было добровольно отказаться от таких ощущений? От такого могущества?

Изредка по желе пробегали вибрации. Я понимала, что, скорее всего, то обратная связь от искусственного интеллекта корабля, но ответить не могла: даже бесконечное могущество, проходящее сквозь мой разум, не могло помочь быстро освоить чуждую систему символов.

Зато, проголодавшись, я с лёгкостью сотворила обед из самых любимых моих земных блюд, лишь примерно предположив, какие вещества должны в них входить и детально вспомнив их вкус.