Князь Барбашин (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 148

Когда формирование первого каравана было окончено, перед князем неожиданно встал вопрос о семье: стоит ли брать их с собою. С одной стороны маленькие дети, с другой, а чем он хуже Муравьёва? Тот ведь мог ходить по Охотскому морю со своими женщинами. И ничего. А вот Варваре морская прогулка явно не помешает. Да и детям тоже. Так что решено – совместим служебную командировку с отпуском!

На этот раз флагманом княжеской флотилии стал "Пенитель морей", та самая то ли лодья, то ли пынзар, ещё не старый и хорошо проверенный не в одном деле корабль. Командовал на нём Федот по кличке Тур, очередной дикорастущий командир. Кадровый голод хоть и отступил, но всё ещё был чувствительным. В этом году каперская флотилия Андрея пополнилась очередной шхуной, получившей имя "Громобой" и бригом с многозначительным названием "Первенец". А про торговые корабли Компании и вовсе говорить не стоило. Число их уверенно росло год от года. Так что пришлось Малому очередную ревизию делать, отсекая от дальних плаваний всякую мелочь, тонн так в 30–80. Ныне в Амстердам уходили только те корабли, чья грузоподъёмность начиналась от ста тонн, или шести тысяч пудов. Остальным отдавались на откуп балтийские линии. Ну и в овловскую эскадру тоже всю мелочь списали. Что, учитывая мелководность и малоизученность берегов, было вполне себе верным решением.

Первым пунктом, который посетил наместник, стал Торнио. Городок за прошедшее время успел неплохо преобразиться, и даже обзавёлся настоящей стеной, собранной из срубов с земельным наполнением, и густо обмазанных глиной. А на его дозорных башнях важно вышагивали часовые, внимательно осматривающие горизонт, как и полагается на пограничье. А чтобы им было видно как можно дальше, лесные заросли, окружавшие городок, были расчищены ещё больше, чем при прежних хозяевах, и там, где ещё год назад стояли могучие деревья, теперь радовали взгляд свежераспаханные поля.

На другом берегу Турнеэльвен, ближе к устью, красовался свежерубленным тыном небольшой острожек, прямо говорящий любому наблюдателю о том, что никакого разграничения по фарватеру новые хозяева этих земель рассматривать не собираются. Выше по течению – да сколь угодно, а вот устье русские будут контролировать единолично (по крайней мере, пока на это хватит сил). И точно так же, как вокруг городка, вокруг острожка раскинулись небольшие распаханные поля, символизируя собой то, что первые колонисты времени даром не теряли, а местный голова действовал с размахом, достойным уважения.

"Пенитель морей", под залпы салюта, первым вошёл в реку, а уж за ним потащились и лодьи каравана, облепив собой немногочисленные городские вымолы, и практически сразу приступив к разгрузке новых колонистов и товаров, столь необходимых для них и города. Андрей же, прихватив жену и детей, отправился в дом местного главы с визитом.

Сам голова встречал наместника ещё в порту, а тем временем в его доме спешно готовились к встрече дорогого гостя.

Когда сенная дверь отделила их от толпы зевак, женщины тут же удалились на женскую половину дома, забрав с собой и детей, а мужчины поднялись в горенку, обсудить насущные дела. Впрочем, даже при беглом взгляде было заметно, что дворянин вполне справлялся со своими обязанностями: город строился и укреплялся. Торговля с Лапландией, затихшая было в ходе краткосрочной войны, судя по увеличивающемуся товаропотоку, вновь росла и крепла, а земли, пригодные под пахоту, постепенно, по мере прибытия новых крестьян, вводились в оборот. Правда, лучше всего тут росли овёс да ячмень, так что хлебом город богат не был. Но это была проблема всего наместничества и решалась она просто: завозом зерна в обмен на богатства местных земель. Ну и, разумеется, не забывали тут и об образовании. Ведь для бурного роста провинции нужен был достаточно большой пласт грамотных людей. Кадровую же проблему учителей решили, как всегда, за счёт соседа. И в Овлу и в Торнио привезли тех, кого похолопили в своё время в Литве, с обещанием отпустить на волю с возможностью уехать куда угодно, но только после того, как они смогут оставить за себя достойную смену. А в помощь для налаживания учебного процесса от князя-наместника передавали новообразованным школам в дар учебники, отпечатанные за его счёт в камской вотчине.

Однако больше всего местный голова порадовался, конечно, новым людям. Городку очень сильно требовались рабочие руки, а лопари предпочитали кочевать со своими олешками по дальним кочевьям, ну а саамы – жить своей жизнью в лесах, лишь изредка заезжая на торг, дабы обменять свои поделки на нужное им. Да и просто разбавить местных свеев русскими людьми тоже было неплохо. А то вместо нормальной речи в округе уже какой-то суржик из двух языков складываться начал…

Покидал Торнио князь спустя трое суток и в хорошем расположении духа, твёрдо пообещав голове в следующем году подбросить ещё колонистов. Теперь же его путь был на юг, к тамошней границе русских владений.

– Прости, муж, но я не поняла, зачем ты про путь на север спрашивал?

Варвара, быстро приноровившаяся к крену, умело накрывала стол для ужина. В каюте, обшитой желтой финской сосной, её стараниями был наведён определённый уют, и Андрею даже начинало казаться, что она умудрилась перенести сюда кусочек дома. Скинув мокрый от брызг кафтан, он ополоснул руки под рукомоем и рухнул на стул, что стоял возле раскрытого кормового окна, через которое вместе с воздухом врывались в помещение крики чаек и шум струящейся воды.

– Как Настюша? – поинтересовался он.

– Спит, – вздохнула Варя.

Увы, у старшей дочки обнаружилась самая настоящая морская болезнь. Её укачивало даже на малой зыби и поэтому "Пенитель" сейчас шёл прямиком в Овлу, дабы высадить семью на берег. Морская прогулка удалась на славу, детям, да и жене понравилось, но дальше мучить ребёнка не хотелось. Правда, вторая дочурка качку переносила отлично, бойко ползала по любой поверхности и капризно дула губки, если её укладывали спать в колыбельку, а не качали на ручках, желательно папка, напевая при этом колыбельные песенки. Варвара, давно привыкшая, что у них многое отлично, чем в других семьях, только улыбалась, видя, как грозный муж изображает из себя няньку. Однако сейчас обе дочурки уже посапывали в кроватках, так что уйти разговору в сторону жена не дала:

– Опять куда-то сбежать задумал.

– Придётся. Уж больно там места важные. Норвеги это давно поняли, отчего и поставили там свой городок Вардегуз. Я же хочу чуть южнее русский городок поставить. Есть там такое местечко удобное – Киркенес прозывается.

– И что там хорошего? – Варя давно поняла, что муж ничего просто так не делает. И главное, везде выгоду для себя найти пытается. Как с той же Камской вотчиной, что ныне главный доход в семейную казну приносила. А если окружающие не понимали его замыслов, так это от того, что знали куда меньше мужа. И не видели того, что видел он. Вот и сейчас, она верила, не просто так в том месте он городок ставить пожелал. И муж не подвёл:

– То, что на Руси большим спросом пользуется. Железо. А так же дичь, меха и рыба. Но железо – главное! Тамошние саамы знают, где в их горах руда прячется, но на наше счастье, не обладают необходимыми технологиями для их добычи. Там ведь горные шахты рубить надобно. У нас, правда, тоже таких мастеров мал-мала-меньше, но зато под боком есть немцы. У которых вот-вот любимое занятие начнётся – резать друг друга. Так что мастеров мы наберём, а вот железо то всё нам достанется. Заодно и север осваивать начнём лучше. Да и сам по себе тот городок удобен будет.

– Опять про то в мудрых книгах вычитал?

– А как же иначе. А ещё от людей слыхивал, – привычно отшутился муж. Хотя Варя просто чувствовала, что знает он про те места куда больше, чем рассказал, но откуда – никогда не сознается. Лишь привычно отшутится: "не задавай мне, дивчина, неудобных вопросов, не получишь на них уклончивых ответов". И понимай, как знаешь.