Девочка Каина (СИ) - Победа Виктория - Страница 24

И я теперь я отлично понимала, что имела в виду его бывшая, когда говорила о том, что я ходить не смогу. Он же зверь, машина, не знающая усталости, не нуждающаяся в передышке. С ним только так: грязный, животный секс! И мне понравилось. Я даже не знаю, сколько раз за ночь кончила, а Руслан все никак не мог насытиться. Уже под утро вымотанные и довольные мы провалились в сон.

Кое-как перевернувшись на спину, я потянулась на кровати, огляделась вокруг и, убедившись, что мужа уже нет в постели, поспешила последовать его примеру. Наскоро приняв душ, натянула на себя одну из его футболок, вряд ли он будет сильно против, и вышла из комнаты. В доме стояла гробовая тишина. Настенные часы, висящие в коридоре, показывали четверть десятого.

Пройдя в кухню, к своему удивлению обнаружила в ней Каина.

— Доброе утро, — просипела, потому что голоса совершенно не было. Еще бы, после…

Муж с кружкой кофе, запах которого заполнил всю кухню, стоял у открытого окна и как-то совсем на меня не реагировал. Жалел о том, что случилось ночь?

— Зинаида Викторовна отвезла Мишу в сад, — не отвечая на мое приветствие, произнес Руслан и продолжил смотреть в окно, так и не повернувшись, чтобы посмотреть мне в глаза. А чего ты ждала, Настя? Правильно. Ничего! Потому что тебе никто и ничего не обещал, то, что случилось вчера, было твоей инициативой. Какой мужик бы не воспользовался, когда ему открыто себя предлагают. Вот и Багиров не отказался. А на утро пришел в себя и все, привет. А мне плевать, я все равно не жалела. Всего лишь секс, пусть и такой, что даже от воспоминаний о нем коленки подкашиваются, а между ног до сих пор саднит.

— Послушай, — обратилась к Каину, после недолгого молчания, — то, что было ночью…

— Жалеешь? — перебил на полуслове и, обернувшись, посмотрел на меня пристально, в глаза заглядывая, ища в них ответ. Помотала головой в знак протеста. О таком не жалеют.

— А ты? — спросила зачем-то, как будто и так не ясно. Он промолчал, сжал только кулаки, но даже с места не сдвинулся. — Слушай, это всего лишь секс, и я вообще ни на что не рассчитываю, каждый получил то, что хотел. Мы были пьяны, злы, и нам обоим это было нужно. Давай просто забудем и все, — мне было неловко и до ужаса неприятно произносить эти слова, стоя на холодном полу, я нервно теребила ткань футболки.

— Забудем? — он выгнул бровь и в несколько шагов преодолел расстояние, между нами.

— Ну…да… — близко, он находился слишком близко. — И на посиделки со своими друзьями меня больше тащить не надо, не нужно мне указывать на место, каждый раз, когда ты посчитаешь нужным. Я уже поняла, что для тебя пустое место. А то, что было ночью, это всего лишь физика и алкоголь.

Отчего-то хотелось расплакаться. Просто устала. От всего устала. Воспоминания ворвались в голову на бешенной скорости. Вечер с его друзьями, та сногсшибательная брюнетка, которой я вот даже в подметки не годилась, унижение, которое мне пришлось испытать. Потому еще Антон откуда не возьмись взялся, и прицепился, как банный лист. Мычал там что-то про то, что был не прав, а я лишь одного хотела, чтобы он свалил и больше не появлялся. Сил просто даже говорить не было. А потом был Каин и этот бешенный секс, который я до конца жизни вспоминать буду и краснеть.

— Настя…

— Я пойду, а ты не грузись, считай, что ничего не было.

Развернулась и уже собралась позорно сбежать в свою комнату, когда меня грубо схватили за запястье и потянули назад. Не удержавшись, я просто рухнула на широкую грудь и тут же была подхвачена за талию и усажена на стол. Каин молча раздвинул мои ноги и устроился между ними, обнимая меня руками.

— Что ты делаешь?

— Схожу с ума. Разве не видно? — он усмехнулся, а потом выругавшись себе под нос, резко дернул меня на себя и впился в мои губы поцелуем. Таким же грубым, как и ночью. Кажется, он вообще не умел быть нежным. Умел только брать: жестко, настойчиво, так как ему хочется. — Не могу больше, блядь, не могу…весь мозг, бля, чайной ложечкой выжрала, ведьма проклятая, — он говорил, покрывая мое лицо поцелуями, слизывая со щек соленные слезы, которые мне так и не удалось сдержать.

— Что не можешь? — всхлипнула, упираясь ладонями в стальную грудь.

— Сопротивляться тебе не могу, не получается, — шептал хрипло, переключившись на шею, слегка покусывая ее и зацеловывая «пострадавшее» место. А на моем теле кажется и не осталось мест, на которых бы не было его метки, он же как с цепи сорвался. — Что же ты делаешь, девочка, я ведь совсем на тебе помешался, откуда только ты взялась на мою голову.

— А унижал ты меня, потому что помешался, да? — толкнула его в грудь. Внезапно проснувшаяся ярость вскипела в венах. — Баб на стороне трахал, наверное, тоже, потому что помешался? — оттолкнув его, собралась слезть со стола, но меня быстро вернули на место.

— Да, Настя, именно поэтому. Тебе девятнадцать, бля, а мне тридцать шесть и вагон дерьма за плечами. Думаешь я слепой и не видел, как ты на меня смотришь?

— Так ты… — догадка обрушилась на меня взрывной волной, — так ты специально что ли? Все это…и вчера…да ты…ты…да пошел ты знаешь куда, чертов придурок. Это жестоко, понимаешь ты, жестоко! — слезы снова хлынули из глаз, не помня себя от злости я колотила мужа, не разбираясь, куда попадаю, била со всей силой, на какую только была способна, пока он не перехватил мои запястья и не прижал к себе, не позволяя отстраниться.

— Прости меня, слышишь, прости, — прошептал, продолжая удерживать. — Я думал, так будет лучше, не умею я иначе, Настя, только так, жестко, чтобы с корнем.

— Отпусти меня.

— Не отпущу, Насть, не могу, теперь уже не могу.

21

РУСЛАН

Сорвался, окончательно сорвался со всех катушек. Тормоза отказали прямо перед столкновением с бетонной стеной. Оглушительно так впечатался. Влип по самые уши. Феликс, зараза, был прав во всем. Я уже предвкушаю его самодовольный вид на новость о том, что я все-таки не смог остаться изваянием на поведение Насти.

Не мог я уже сдержаться, это выше всяких человеческих сил, когда по вене пускается чистое безумие. Разве так можно доводить человека? Я чуть с ума не сошел, когда она скинула одежду, являя безукоризненное тело. Не костляво-худое как у Оксанки, а самое что ни есть женское тело с плавными изгибами и пухлыми выпуклостями в нужных местах, наощупь просто чистый кайф. А грудь? Эти девочки у меня теперь все время перед глазами.

Несмотря на жгучую уверенность в поступках, во взгляде Насти все-таки сквозило волнение, мой храбрый воробушек.

Как коснулся, так и пропал, дальше уже сам черт не смог бы оторвать меня от нее, даже если бы земля под ногами разверзлась, цепляя меня в адские объятия. А гореть мне там в ярком пламени точно за то, что такую девочку заграбастал. Вот только отправляйтесь прямо к чертям, но не отдам уже никому.

Особенно этому рохле, который доводит меня до белого каления одним фактом своего существования. Ему просто повезло, что я испытывал слишком сильное желание оторвать Настю из его загребущих рук, чтобы оказаться наедине. Кулаки самопроизвольно сжались, стоило лишь напомнить себе о их милой встрече в кафе. Так ворковали. Не думал, что доживу до момента, когда начну испытывать ревность. Дожился!

Желание оторвать голову сынку Замятина внезапно вспыхнуло с новой силой, так ярко, что аж ослепляло.

В алчущем желании я и встретил самоубийцу на пороге нового кабинета.

— Вызывали, товарищ полковник? — мелкая душонка, вроде по уставу обратился, но вот весь внешний вид вопил о презрении. Стоял весь такой самоуверенный в собственном превосходстве над ситуацией и надо мной заодно, вот только я раздавлю тебя как букашку, гандончик ты наш штопанный. Не зря Антоном назвали, ой не зря.

Откуда столько смелости только…не ясно. Папашка быстро пролетел с назначением, так что не видать ему повышения как собственных ушей.

— Лейтенант Замятин, в кабинет быстро, — процедил, заходя внутрь и мечтая припечатать кулаком его сразу же у стены. Чтобы запомнил раз и навсегда, что мое трогать нельзя. Вот только в этих стенах каждая тварь будет знать о происшествии через секунду, что повлечет нехилые проблемы. Так что придется обучать по старым методам.