Ловушка сбывшихся кошмаров - Тимошенко Наталья - Страница 11

– Что-то среднее, – улыбнулась Ангел. – Чтение мыслей – задача сложная. Никогда не обращал внимание на то, какой бардак у тебя в голове? Гораздо проще читать самих людей. Так что ты хотел спросить?

– Это действительно ты? – Егор шагнул к его столу, всматриваясь в глаза. – Ну, главный Ангел, Власть?

– А у тебя остались сомнения?

– Просто я не понимаю, – признался Егор, бросая игру в гляделки. Он подошел к одному из двух огромных кресел, стоящих у окна, и плюхнулся в него. – Нев так долго держал тебя под контролем, умудрялся возвращать на место, даже когда призывал. А тут вдруг… Ни с того, ни с сего.

– Скучаешь по нему? – улыбнулся Ангел.

Егор пожал плечами.

– Старик мне нравился, – не стал он отпираться. – С ним было здорово соревноваться. И вообще… Он казался мне несгибаемым.

– Я позволял ему думать, что он контролирует ситуацию. Приходил, когда он меня звал, уходил, когда прогонял.

– Зачем?

– Я не мог тогда по-настоящему занять его тело. Это было бы как постоянное перетягивание каната, что могло привести к разрушению сосуда. Мне нужно было улучить момент, когда он окажется достаточно слаб, чтобы не просто выгнать его за дверь, а запереть там. Навсегда.

– И что стало таким моментом? Он ведь даже магией твоей не пользовался, не то, что не призывал тебя.

Ангел рассмеялся, поскольку это заявление его сильно позабавило.

– Какие же вы люди… бестолковые. Даже лучшие из вас. Вы все понимаете слишком буквально. Призвал силу – открыл дверь, не пользуешься – дверь надежно закрыта. Чушь какая. Дверь-то открывается совсем не так.

– А как же?

– Пока человек делает то, что считает правильным, к нему сложно подступиться, – попытался объяснить Ангел. – Он может ошибаться, он может бояться, но пока внутри живет уверенность, что все во благо, его защита сильна. А вот когда страх становится сильнее разума, сильнее собственной веры, когда человек сознательно делает то, что считает неправильным… или не делает то, что считает правильным, он становится уязвим. Я воспользовался этой его уязвимостью.

– А почему твои коллеги оставили меня? – с налетом недовольства уточнил Егор, словно его это интересовало даже больше.

– Ты сам знаешь. Никто из них тебя не выбирал. Ты украл их дары, а потому не мог их удержать. Но это не значит, что со временем ты не сможешь заслужить их по-настоящему.

– Чтобы потом кто-то из них вот так же дал мне пинка под зад, забрав себе мое тело? – хмыкнул Егор. – Нет уж, спасибо, я пас.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда дары действительно придут. Мало кто способен от них отказаться.

– Нев смог.

– И сильно ему это помогло?

– Его действительно больше нет?

– А ты надеешься, что он вернется?

Егор вновь безразлично пожал плечами.

– Просто интересно, что будет дальше. Останешься ли ты навсегда? И как ты будешь менять Ковен? Когда ты уже начнешь?

– Всему свое время, мой юный друг. – Губы Ангела вновь растянулись в плотоядной улыбке. – Для начала нужно расчистить путь и убрать с него всех, кто может помешать.

– Ты говоришь об ИИН?

– А что, ты за них волнуешься?

– Нет.

– Тогда просто делай свое дело. И хватит уже задавать вопросы.

Глава 4

8 августа 2017 года, 10.40

г. Санкт-Петербург

Андрей Смирнов, с которым Нина встречалась последние несколько месяцев, согласился поговорить с Дементьевым перед работой. Работал он недалеко от того места, где Нина жила, и начинал в тот день не слишком рано – в одиннадцать. Он оказался персональным тренером.

– Мы так и познакомились, – объяснил он, сев напротив Дементьева за маленький круглый столик кафе на первом этаже небольшого торгового центра, в котором расположился фитнес-клуб. – Она пришла заниматься где-то с год назад. Сначала с ней работал Мишка, но после двух тренировок она потребовала другого тренера. Вегетарианца. Чтоб, значит, голову ей не морочил необходимостью употребления мяса.

– А ты вегетарианец? – удивился Дементьев, оценивающе глядя на мощную фигуру. Как и Ваня, он считал, что такую мускулатуру на одной ботве не накачать.

– Я пескетарианец, – пояснил Андрей. – Но ничего более близкого к ее взглядам у нас не нашлось, а ей было неудобно ездить в другие клубы.

– Ты… кто? Паске… что?

– Пескетарианец, – он слабо улыбнулся. – Не употребляю в пищу теплокровных животных, но ем рыбу, моллюсков и прочих морских гадов. Для многих это промежуточная стадия между обычным питанием и вегетарианством. Для других, как для меня, единственная приемлемая позиция.

– Да чем вам всем мясо-то не угодило? – не удержался Дементьев, который ел все, что угодно, лишь бы было вкусно.

Андрей пожал плечами и уверенно заявил:

– Животные – они ведь почти такие, как мы. Это все равно, что есть людей.

Дементьев мог бы с этим поспорить, но не стал. Был в его следственной практике один маньяк-каннибал. После того дела он на мясо примерно с неделю смотреть не мог, но потом отпустило. Видимо, у Андрея тоже был свой опыт, который его не отпустил.

– Ясно. Значит, она пришла к вам тренироваться, а потом вы начали встречаться.

– Не сразу, конечно. У нас вообще-то не приветствуется приударять за клиентками. Но как-то так само вышло…

Он замолчал, глядя куда-то в пустоту, и по тому, как на мгновение исказилось его лицо, Дементьев понял, что парень был всерьез увлечен Ниной.

– Она классная была. Живая, умная, целеустремленная. Деловая, правда, очень. Все время чем-то занята, но у меня тоже график тот еще бывает. В горячий сезон, когда подснежники вылезают, тренируешь с утра до ночи…

– При чем здесь подснежники? – снова растерялся Дементьев.

Андрей слегка поморщился, как будто был недоволен тем, что сболтнул лишнего, и немного виновато пояснил:

– Это мы так между собой называем клиентов, которые начинают активно тренироваться на исходе зимы и ранней весной. Ну, типа, к лету худеют, понимаете? Пару месяцев походят, в лучшем случае три – и пропадают. Иногда появляются за месяц-два до Нового года… Худеют к Новому году, стало быть. И снова исчезают до конца февраля.

– Забавно, – усмехнулся Дементьев. – Но вы были близки? В смысле, ты знал, чем она занимается? Она рассказывала о своей работе?

– Еще бы! Она могла говорить об этом часами. Я тебя, например, с ее слов отлично знаю, она много рассказывала. И про других. Честно говоря, я всегда ее рассказы делил на десять, очень уж фантастично они звучали. Знаешь, я не особо верю во всю эту чушь с магией, экстрасенсорикой и тому подобным.

– Понимаю, – кивнул Дементьев, всерьез удивленный тем, что Нина, оказывается, много про него рассказывала своему парню. – А в последнее время она что-нибудь говорила такое, во что трудно было поверить? Может, ее тревожило что-то?

– Нет, она как раз была очень воодушевлена в последнее время. Постоянно твердила о каком-то расследовании, которое изменит… – он осекся, замялся, но все же закончил: – Ну… ваше отношение к ней. Она считала, что в ИИН ее недооценивают.

– Вот как? – нахмурился Дементьев, хотя сам прекрасно знал, что Нина так считает. Его больше заинтриговало другое. – А что именно она говорила о расследовании? Это было какое-то расследование ИИН?

– Нет, ее собственное. Типа как… журналистское. Она, честно говоря, не особо распространялась о деталях. Говорила только, что это будет настоящая бомба. Она очень хотела выделиться, знаешь? Проявить себя. Расследование, по ее мнению, могло сделать ей имя.

– И что, она совсем-совсем ничего не упоминала? – уточнил Дементьев. – Может быть, какое-то название? Или место? Хотя бы в общих чертах?

Андрей задумался, явно копаясь в памяти, но в итоге бессильно помотал головой.

– Нет, прости, ничего такого не припомню. Я правда хочу помочь, чтобы вы… или полиция… Чтобы кто-нибудь нашел того, кто за это в ответе.

Андрей с силой сжал кулаки и стиснул зубы, удерживая внутри какие-то эмоции. Может быть, злость, может быть, горечь, а скорее всего – все сразу. Дементьев хорошо его понимал: совсем недавно сам едва не потерял любимую женщину. И хотя в его случае все закончилось хорошо, все стадии горя он успел пройти.