В плену желаний (СИ) - Фокс Дарина - Страница 187

Вздрагивая от порывов пронизывающего ветра, Бушин наблюдал за тем, как могильщики кидают землю, с глухим звуком ударяющуюся о крышку гроба. Незнакомое ранее чувство безысходности парализовало его тело. За толстым слоем земли исчезала последняя надежда.

Марго… Он отчетливо помнил тот день, их последнюю встречу… В романтической обстановке она сообщила, что беременна. Это известие обрушилось так внезапно. Адольф был уверен, что Рита предохраняется. Всегда мягкая и уступчивая, в этот раз она пошла на принцип и отказалась делать аборт. Бушин не хотел ребенка, боялся становиться отцом и, не сдержавшись, привычно выместил свой гнев на любимой женщине. Он избил ее до полусмерти, а она даже не пискнула, лишь прижимала руки к животу, пытаясь защитить ребенка. Адольф опомнился, только когда скорая увезла Марго в больницу. Осознание случившегося разрывало на части, он понимал, что не может справляться с монстром, живущим внутри. Приняв непростое для себя решение, собрал вещи и ушел. В никуда. Освободил ее. Навсегда.

Через восемь месяцев она родила дочь и написала ему смс. Сказала, что не сердится, и великодушно разрешила видеться с ребенком, если он того пожелает. Бушин помогал им, как мог, но на расстоянии, ежемесячно присылал крупные суммы денег, Марго не настаивала и иногда баловала его фотографиями девочки. Адольф жадно искал знакомые черты и, найдя, радовался, как ребенок. Очень хотел приехать, посмотреть на нее, повиниться перед Ритой, но боялся увидеть в ее глазах презрение и ненависть. Они стали совсем чужими.

Дочка подросла и изъявила желание встретиться. Бушин не был против, но сильно волновался. Как оказалось, девочка отлично знала своего отца. Марго показывала ей фотографии и много рассказывала про него. Постепенно стало традицией видеться раз в месяц, но прийти к Рите Адольф так и не решился, не позволил себе перейти границу ее личного пространства. Много раз подъезжал к дому и подолгу стоял под окнами, но не поднимался в квартиру. А теперь уже стало поздно. Он всегда любил ее, но не сумел сделать счастливой…

— Пап, ты как? — услышал Бушин голос дочери и в следующую секунду почувствовал ее ладонь на своем предплечье.

— Нормально, пойдем, холодно, — приобнял ее за плечи и повел на выход.

Они молча шли по дорожке, каждый думал о чем-то своем.

— Почему ты мне сразу не рассказала? Можно же было найти хорошую клинику за границей, — если бы Адольф узнал о ее болезни раньше, разбился бы в лепешку, но нашел выход.

— Мама была против, хотела, чтобы ты запомнил ее молодой и красивой. Она до последнего все скрывала, терпела и делала вид, что ничего не происходит.

— Все равно не понимаю…

— Пап, это ее выбор, и нужно его уважать.

— Ладно, ты права.

— Останься сегодня со мной.

— Хорошо.

Когда они подошли к машине, водитель распахнул дверцу, и Бушин уже хотел сесть в машину, но дочь его остановила.

— Подожди, — порывшись в сумочке, она достала конверт и протянула ему. — Мама просила передать тебе, когда ее не станет…

Непонятное волнение охватило все его существо. Адольф молча смотрел на белый конверт и наконец взял его в руки, почувствовав, как легкая вибрация прошла по телу.

— Езжай, мне надо побыть одному, — сказал Бушин и, усадив девушку в машину, пошел прямо, не разбирая дороги.

Письмо жгло ладонь, но он долго не решался остановиться и прочитать его. Устало опустившись на скамейку, вскрыл конверт и вытащил заветное послание. Не удержался, поднес его к лицу и сделал глубокий вдох. Как он и думал, бумага пахла ее духами. Бушин узнал бы этот аромат из тысячи. Слезы помимо воли навернулись на глаза, но он мужественно сдержал их и, развернув листок, принялся читать.

Милый мой… Если ты читаешь эти строки, значит, меня больше нет. Всю свою жизнь я надеялась сказать тебе это в глаза, но ты так и не нашел в себе смелости прийти ко мне. Я хочу, чтобы ты знал: я давно простила тебя и не держу зла. Я всегда любила тебя таким, какой ты есть, с твоими достоинствами и недостатками, поэтому не остановила, когда ты решил уйти. Я приняла твой выбор, но всегда ждала, что ты вернешься ко мне. Ты не вернулся, а я так и не смогла заменить тебя никем. Мое тело, как и душа, всегда принадлежали лишь тебе. Но теперь уже слишком поздно… Я знаю, что все это время незримо держала тебя, даже на расстоянии не давала забыть обо мне. Но сейчас я тебя отпускаю и хочу, чтобы ты стал наконец счастливым. Пора прощаться. Где-то в глубине души ты все еще любишь меня, поэтому дай мне уйти спокойно… Безмерно люблю тебя, навеки твоя, Марго…

Отложив письмо в сторону, Бушин с удивлением обнаружил слезы на своих щеках. Никогда прежде он не позволял себе такой слабости, но сейчас просто не мог иначе. Нестерпимая боль сковывала легкие, мешая нормально дышать.

— Что же мы натворили… — горько прошептал он дрожащими губами. Столько лет пытался забыть ее, но ничего не вышло. Невидимая нить крепко связывала их жизни. И только сейчас Адольф осознал, насколько Марго дорога ему. Достаточно было просто знать, что она жива, что ходит по одной с ним земле и дышит одним воздухом. А теперь все превратилось в прах. Он словно потерял часть себя.

— Прости меня, — он обращался к небу в надежде, что Рита услышит. — Прости за все, я любил тебя всегда и хотел для тебя лучшего. Я не сделал бы тебя счастливой… Прости…

Еще раз вдохнув слабый запах духов, Бушин положил письмо обратно в конверт и убрал его во внутренний карман. Он отпустил ее, оставив для себя только хорошие воспоминания. Те минуты счастья, которые никто у него не отнимет. Приятная меланхолия окутала душу, Адольф ощутил долгожданное облегчение. Еще долго сидел на лавочке, прощаясь с любовью всей жизни. Он знал, что, как только встанет и уйдет, все закончится, поэтому медлил, не желая делать отчаянный шаг.

Московская область. БО «Васильки»

До глубокой ночи Громов занимался делами: в связи с отъездом Бушина, помимо обычных обязанностей, на него еще легла подготовка к прибытию первой партии мужчин, которых в этой сфере называли хастлерами. Все шло по плану, не считая всеобщей суеты из-за новых правил и порядков.

Выключив компьютер, Тимур откинулся на спинку кресла, чудовищная усталость как-то разом навалилась на плечи. Прикрыв глаза, вспомнил, как проснулся рядом с Ириной на нерасправленной кровати. Она спала, свернувшись у него под боком, словно маленький котенок. Милая, нежная и уже такая родная. Тим не посмел нарушать ее сон, легко поцеловал в висок и поднялся с постели, заботливо укрыв ее покрывалом. Только сейчас осознал, насколько соскучился. Они не виделись целый день, работы было так много, что он даже обедал в кабинете. Погрязнув в делах и заботах, Тимур не забывал об Ирине ни на минуту, но, позволив себе ненадолго расслабиться, в полной мере ощутил, как остро нуждается в ней.

Громов взглянул на часы и нервно постучал пальцами по столешнице, раздумывая, что же предпринять. Ира наверняка уже спала, ведь они не договаривались о встрече. Решив не будить ее, Тим вышел из кабинета управляющего и, закрыв его на ключ, направился к себе.

Сквозь сон Романова почувствовала невесомые касания горячих губ на своих обнаженных плечах и улыбнулась. За этот небольшой промежуток времени она так привыкла просыпаться в его надежный объятиях, что сегодня, оказавшись в кровати одна, ощутила холодную пустоту внутри и непонятную тревогу. Что-то изменилось между ними, хоть Тимур и делал вид, что все хорошо, Ира заметила, какой он стал отстраненный.

Но сейчас Громов вернулся, он снова с ней, такой родной и любимый. Тепло и безграничная нежность наполнили ее душу, нестерпимо хотелось дотронуться до него, поцеловать каждую клеточку тела. Весь день она ждала этого, а когда дождалась, никак не могла взять эмоции под контроль и повернуться к нему, чтобы с жадностью ответить на горячие ласки.

Тимур глубоко дышал носом, улавливая едва ощутимый запах. Ее запах. Ни с чем не сравнимый, будоражащий сознание, кружащий голову, заставляющий кровь мгновенно вскипать в жилах. Это его женщина! Она принадлежит только ему одному! Тим шумно выдохнул и, откинув одеяло в сторону, провел пальцами по позвоночнику. Уловив едва слышный стон, продолжил гладить спину.