Практикантка доктора Соболева (СИ) - Сакру Ана - Страница 12

— Нравится, — перебил её Сергей севшим голосом, — Нравится, Люб. Только уж, будьте добры, и меня угостите.

Соболев криво улыбнулся и добавил, сощурившись.

— Хоть я и не девочка.

— О, я помню, — не подумав, ляпнула Любовь Павловна и тут же залилась предательским красным.

Сергея распирало от давно уже забытых им ощущений. Когда женщина нравится. Вот не только фигура, или лицо, или в общении приятная, а вся и разом, в полной своей причудливой комплектации. Так нравится, что надпочечники вбрасывают в кровь лошадиную дозу коварного дофамина, а внизу живота щекочуще и пусто тянет. Если бы Сергей был романтиком, он бы промямлил что-то про "бабочки", но он не был, и просто наслаждался удивительным действием на организм выделяемых эндокринной системой нейромедиаторов.

Смотреть на Любу, находиться рядом и даже разговаривать- всё это оказалось будоражащим, немного нервным, напряженным, но очень приятным делом. И взаимности хотелось. Поскорей. И, конечно, секса. Ну, они же взрослые люди… Да даже пирожков её чёртовых, божествено воняющих на всю парадку, хотелось прямо сейчас ужасно.

Пожалуй, единственное, что в ординаторке Соболева раздражало, так это её явное желание сохранить дистанцию. Раздражало и подстегивало одновременно.

"Тут нужен план,"- глубокомысленно решил Сергей, зачарованно следя за мерно покачивающейся перед ним задницей, идущей к лифтам. Что он там про три дня говорил? Так, это остаётся. Нечего тянуть. Вот только поставленную задачу следует скорректировать. От улыбки и тёплого взгляда до полной и безоговорочной физической капитуляции. И очень удачно День Медика как раз через два дня, то есть на третий…На всё отделение снята турбаза…Удивительное совпадение…Ещё одно! Сергей невольно улыбнулся очередному знаку судьбы и ступил за Любой в лифт.

Вознесенская вжалась в дальнюю от него стенку, но смотрела уже прямо и уверенно, делая вид, что смущения больше не испытывает. Только Сергей всё равно чувствовал исходящее от неё волнение, улавливал лихорадочный блеск в ореховых глазах, подмечал, как часто пульсирует тонкая венка на шее, и млел от всех этих знаков ответной, пусть может и невольной, симпатии.

— С чем пирожки, Люб? — вскинул бровь Соболев, криво улыбнувшись. Запах свежей выпечки в закрытом тесном пространстве лифта становился просто невыносимым. В животе тревожно рыкнуло.

— С мясом и курагой. Любите? — таким тоном, будто светскую беседу с посторонним человеком вела.

Опять. А ведь я тебя лапал и чуть не… От вихрем промелькнувших картинок и нахлынувших тактильных воспоминаний Сергей сглотнул и переступил с ноги на ногу, опираясь плечом о стальную стену лифтовой кабины. Мысль сбилась, Любин вопрос вылетел из головы, а с языка сорвалось то, что действительно его волновало.

— Люб, жалеешь, что ушла вчера? Только честно.

Чёрт, он не хотел вот так в лоб и сразу, но теперь отступать было поздно. Только вперёд. Соболев, понимая это, сделал к желанной добыче шаг, одним движением съедая разделяющее их пространство, и уперся рукой в стену над Любиной головой, нависая в каких-то ничтожных сантиметрах.

— Я вот жалею, — хрипло продолжил, смотря в широко распахнутые ореховые глаза.

— Сергей Иванови…

— Полночи, знаешь, жалел, — и сам усмехнулся звучащей в признании двусмысленности. Да, Люб, можешь думать самое пошлое — вот именно вот так и "жалел"…

— Сергей Ивано…

Лифт дернулся, останавливаясь на нулевом этаже паркинга. Люба замолкла и покосилась на разъезжающиеся двери. Соболев уловил чужие фигуры, ожидающие, когда они с Вознесенской освободят кабину, и отпрянул. Чёрт. Ну ведь уже не послала. Прогресс. Хотя… Может, не успела просто? Или всё-таки не послала бы? Сергей хмурился, раздумывая над этим жизненно- важным вопросом, пока шёл к своему кадиллаку, и сердце в груди сладко и тревожно билось в такт стучащим за спиной Любиным каблукам.

***

Пикнув сигнализацией, Сергей услужливо распахнул перед своей дамой переднюю пассажирскую дверь. И руку подал. Машина была высокая, и вроде как обязательный жест. Но Люба всё равно сначала в замешательстве посмотрела на его ладонь и только потом вложила теплую и мягкую свою. От их соприкосновения по нервным окончаниям побежал щекочущий горячий ток, и Сергей в который раз пожалел, что едут они сейчас на работу, а не куда-нибудь в ресторан. Или загород…А на выходные можно в Сочи улететь, да…Так, стоп. Разогнался ты что-то, Иваныч. Тут от тебя по стенкам в лифте жмутся, а ты уже мысленно на букинге отель бронируешь. Криво усмехнувшись собственной непонятно откуда взявшейся прыти, Соболев захлопнул дверь за своей ординаторкой и обошел машину.

В салоне кадиллака пахло непривычно. Любой. Вот этим всем вместе: тонкими духами, пирожками и летним воздухом, потерявшимся в её волосах. Запахи причудливо сливались с давно знакомыми ароматами кожаной обивки, его геля после бритья и сигарет. Соболев сделал глубокий вдох, набирая в лёгкие побольше, и тронулся, искоса поглядывая на женщину, сидящую рядом. Она вроде как освоилась, расслабилась и с любопытством, хоть и тайком, озиралась по сторонам. И на него озиралась тоже. Сергей ощущал её мимолетные взгляды жгучими покалываниями на правой щеке, словно лучи утреннего солнца припекают, и каждый раз непроизвольно улыбался. Может, Любе и неловко, а он вот буквально наслаждался всем происходящим и не мог не предвкушать продолжения. Что оно будет, даже не сомневался. Да, он не хотел заводить очередной интрижки на работе, но тут грех ситуацией не воспользоваться. Люба взрослая, вменяемая, судя по тиндеру, готовая на непродолжительные отношения, и вообще очаровательная женщина. С такой даже друзьями потом вполне можно остаться. Тем более соседка. Секс пройдёт, а пирожки останутся…

Кстати, о пирожках… Запах свежей выпечки, идущий из пакета на Любиных коленях, с каждой секундой становился всё невыносимей, мешая думать, следить за дорогой и повышая до критических отметок слюноотделение. А Сергей, между прочим, не завтракал…Раздражает уже!

— Люб, — на фоне одолевающего голода голос Соболева прозвучал хрипло и грубо, — Достаньте сейчас один, заклинаю, пока я тут не сдох, или мы в трамвай не въехали.

Вознесенская сначала непонимающе нахмурилась, а потом весело фыркнула.

— Да, пожалуйста, — и полезла в пакет, а потом тише, видимо, жалуясь на его тон, — Сразу бы сказали нормально…

И через секунду вложила Соболеву в руку теплое, румяное, кулинарное чудо. Сергей тут же откусил, прожевал и покосился на Любовь Павловну. Он обычно не матерился, но…Блять. Предательски хотелось расплакаться и откусить ещё. Это был не пирожок. Это был кусочек его счастливого беззаботного детства в деревне. Это был душистый луг, парное молоко, знойный полдень, забитый жужжанием ленивых от жары насекомых, пронзительно-синее небо над головой и прохлада мелкой речки у бабушки за домом в Ростовской области. Соболев так живо это всё представил, что чуть не проехал на красный. Люба испуганно охнула, когда он с размаху вдарил по взвизгнувшим тормозам.

— Сергей Ивано…

— Ведьма вы, Вознесенская, — зло процедил Соболев, правильно считая, что, в том, что они чуть убились сейчас, она виновата, — Ведьма и есть! Кто ж так готовит?!

— Как так??? — вспыхнула Люба.

— Вкусно! — и откусил ещё раз.

Люба сначала открыла рот от неожиданного комплимента, а потом заливисто захохотала. Заразительно и звонко. По- настоящему. Сергей невольно заулыбался сам. Красивая…Можно любоваться, пока не зеленый…

— Не представляю, как муж вас отпустил… — пробормотал себе под нос задумчиво, наблюдая, как растягиваются в очаровательной улыбке ярко очерченные женские губы.

Люба перестала смеяться. В ореховых глазах мелькнуло что-то холодное и болезненное, а рот превратился в тонкую линию.

— Не всё в жизни можно решить пирожками, Сергей Иванович, — тихо произнесла и отвернулась к окну.