Невинность в расплату (СИ) - Шарм Кира - Страница 45

Я просто расслабляюсь в его руках. Пока он на удивление нежно не укладывает меня в постель.

Хотя его дикий, озверевший взгляд так не вяжется сейчас с нежностью…

В дверь стучат.

Незнакомая девушка, после разрешения Бадрида, вкатывает в комнату тележку с едой. Доставляет до постели. Не поднимая глаз. Не глядя ни на меня, ни на Бадрида. И тут же выходит, так и держа голову опущенной.

— Новая девушка?

Странно. Зачем ему нанимать еще больше прислуги?

— Все прежние служанки этого дома уволены. Вернее, я их перенаправил в другой дом. Очень далеко. За границей. На острове. Мы обязательно когда-нибудь там побываем. Там замечательно. Океан со всех сторон. И практически полная уединенность. Доступ только на серьезном судне или по воздуху. И ни одного другого дома. Только мой.

Почему?

Хочется спросить, но Бадрид резко обрывает все мои мысленные вопросы.

— Все разговоры после, Мари. Когда ты окрепнешь. А сейчас ешь. Тебе нужно набираться сил и отдыхать.

Киваю. Я и без того нарушила все правила.

Тянусь дрожащими руками за едой, стараясь не смотреть на него.

Слишком сложно. Слишком тяжело. Невыносимо!

А еще…

От запаха еды во мне вдруг просыпается неимоверный голод!

Такой, что даже неприлично урчит в животе!

— Вот здесь уже не позволю, — рука Бадрида перехватывает тарелку.

— Хватит на сегодня нагрузок. Я сам.

Пытаюсь приподняться. Взбить подушки, чтобы сесть.

Но и здесь не дает. Перехватывает. Укладывает подушки к изголовью так, чтобы было удобно.

Одной рукой приподымает меня, как перышко, устраивая на подушках.

— Но…

— Я покормлю тебя, Мари.

Его голос звучит жестко. Как приказ. Такой, что заставляет умолкнуть и подчиняет. Порабощает. Сразу указывает, кто здесь хозяин.

— Для меня главное знать, что с тобой все в порядке. Я не хочу, чтобы ты снова потеряла силы.

Смягчается. Скользит бархатом. Нежнейшим шелком. Ласкает даже кожу этим голосом.

Раскачивает меня этими перепадами, как на американских горках.

Разве не понимает?

Все это вызывает гораздо больше напряжения, чем простая еда!

Но спорить бесполезно. Он и правда. Просто кормит меня. Подавая прямо в губы маленькие кусочки, которые легко проглотить, даже не жуя.

А я чувствую себя маленьким ребенком.

Даже в родительском доме вряд ли со мной обращались с таким трепетом.

Хочется зарыть головой в подушку и расплакаться. Глаза сами по себе начинают печь!

Но я помню.

Гром обязательно грянет!

Это лишь секунда.

Странная секунда отсрочки страшной бури!

Я полностью убита. Разметана. Шокирована окончательно.

Доедаю все, чем кормит меня Бадрид. До капли выпиваю свежевыжатый сок, пока он поддерживает мою голову, зарываясь руками с волосы.

Бессильно откидываюсь на подушки.

— Нигде не болит? Мари? Ты правда чувствуешь себя хорошо? Только слабость?

Он наклоняется к моему лицу слишком близко. Так, что почти касается моих губ своими. Опаляет дыханием. Проникает внутрь. Под самую кожу. Зарывается обеими руками мне в волосы.

И смотри… Боже! Он смотрит так, будто от моего ответа зависит вся его жизнь!

И от этих глаз вся кожа покрывается ледяными пупырышками.

— Да, — выдыхаю еде слышно. Бессильно.

Чувствуя, как мои губы, раскрываясь, задевают его.

Заставляя сердце забиться так сильно… Что, кажется, этот стук сейчас просто поднимет меня над простынями!

— Правда. Все хорошо. Просто… Просто слабость.

И голова кружится. Боже! Как же безумно она кружится!

— Тогда спи, Мари. Спи.

Проводит по моим губам, а после по векам руками.

Так легко, как будто лепестками цветка. Или крыльями бабочки. И я просто отключаюсь. Чувствуя, как глаза закрываются. Словно подчиняясь его неумолимому приказу…

48 Глава 48

Бадрид.

Все это время я был рядом. Не отходил.

Гладил по волосам. По щекам. По губам.

И да, черт возьми!

Даже тогда! Когда Мари была в беспамятстве! Я хотел! Безумно, до одури я хотел ее губы!

Впиваться в них. Вгрызаться. Выпивать ее вкус, как самый сладостный нектар!

Я будто одичал. Превратился в безумного зверя.

Который готов рычать на всех, кто оказывается рядом. Загрызть за свою добычу! За свое сокровище, что должно быть бережно, надежно спрятано от всех!

Скрипел зубами и только сжимал челюсти, позволяя кому-то чужому к ней прикасаться!

Даже Авдееву. Пусть и понимая, что он врач. Что у него своя женщина. Что это необходимость!

А все равно. Даже на него наброситься был готов, когда он брал ее руку в свою. Отсчитывал пульс. Брал анализы.

Жадно смотрел, как делают приходящие медсестры массаж.

А после сам научился. Разминал ее тело своими руками. Кто сделает лучше, чем я?

И я. Я ее мыл.

Относил на руках в ванную.

Бережно натирал кожу, подставляя тело под струи воды.

А она…

Она в руках, как тряпичная кукла!

Каждый раз я надеялся на чудо!

Целовал.

Ее плечи. Ее руки. Ее волосы.

Шептал. Говорил. Орал.

И хотелось выть. Потому что чудо не свершалось!

Она так и оставалась такой же неживой. Такой же, будто тряпичной куклой в моих руках!

А теперь…

Теперь все слова забились куда-то в глотку. Встали там острым колючим комом.

И мне дико.

Дико понимать, что не могу прикоснуться. Не могу, как прежде, свободно вдыхать ее запах. Такой одуренный. Такой единственный. Такой манящий и сводящий с ума!

Черт!

Она моя!

Моя Мари!

Моя во всех смыслах!

Принадлежащая мне до кончиков ногтей!

Тогда почему теперь, когда она очнулась, все вдруг стало иначе?

Ее первый взгляд.

Как она отшатнулась.

Почему?

Почему в ее глазах столько страха и недоверия?

Я хотел бы обнять.

Прижать к себе так, чтобы ее сердце забилось у меня под ребрами.

Зацеловать. Зацеловать ее всю. Каждый миллиметр кожи! Губы. Глаза!

Но…

Ее взгляд

Он будто ставит между нами барьеры.

Невидимую. Прозрачную. Но до безумия толстую стену.

А я хочу ее.

До одури.

До боли в каждой мышце.

Быть в ней.

Прижать к себе.

Не секс. Нет.

Это большее.

Это такое, что выворачивает каждый нерв наизнанку. Вырывает мясо, отдирая его от костей.

Моя. Моя. Моя.

Но почему такая чужая?

Моя Мари…

И сейчас. Я еще больше чувствую бессилие.

Мне словно со всего размаху ударили под дых.

Но ничего. Главное, что она очнулась. Здорова. Скоро придет в себя, тут я уже верю Авдееву.

Может, он и прав.

Мне нужно отдохнуть. Набраться сил.

От недели без сна мне будто стекла в глаза насыпали.

Наверное, плохо вижу. Поэтому и не пойму ее взгляда.

Когда он спросил, кто она мне, все внутри перевернулось.

В тот же день приказал приготовить комнату на женской половине. Убрать подальше всю прислугу, которая знала о Мари. Приказал Ирме набрать новых людей.

А этих… Этих специально отправил на остров. Просто так уволить было бы слишком проблематично.

У людей языки длинные. У черни особенно.

И пусть они болтают где-то на рынках, где люди нашего уровня их не услышат.

Никто. Никто не должен знать, что Мари была среди них!

Она спала.

И я видел. Я видел в ее чертах Ангела.

Чистую. Невинную.

Нет!

Она будто не из той семьи! Совсем другая!

И я…

Я должен ее уберечь, когда очнется!

Не знаю, как.

Но Мари не заслужила всего этого.

Не заслужила быть просто выкупом. Расплачиваться за чужие грехи и разнузданность.

Я сделал ей больно?

Да.

Как только можно сделать больно женщине.

Но сейчас у меня и самого сердце обливается кровью, когда думаю о том, через какую боль ей пришлось пройти! Особенно тогда. В ту первую ночь, когда я словно обезумел от ярости!