Дело № 36.4. Хрупкие кости (СИ) - Шторм Милана - Страница 23

— Жаль, что табака у меня мало, — прибавила она, добавив к его мысленному списку покупок еще и его.

А еще ему немного не хватало аромата духов, смешанного с запахом вишневого дыма, исходящего от Киры.

Облаченный в свежий костюм, рядом с любимой женщиной, он почти забыл про усталость, хотя Кира утверждала, что на обратном пути ей, очевидно, придется его нести.

Она скучала по привычным перепалкам с Джеком, и это было видно невооруженным глазом. К сожалению, Капитан не чувствовал себя готовым вести длинные диалоги о женских прелестях, количестве волосков на левой груди градоправителя, размере детородного органа слона и прочих пошлых глупостях, которые составляли большую часть разговоров эпатажных напарников.

Устроившись за одним из центральных столиков, они сделали заказ. Кира сдержанно попросила кофе с коньяком и, вытащив мундштук, тут же закурила.

А он, получив свиную отбивную с печеными овощами, рыбный салат и бокал белого вина, принялся за еду.

Народу в кабаре было немного, на сцене танцевала откровенный танец полуобнаженная красотка, но он все равно знал, что их заметят.

— Зачем ты туда ходишь? В Глубь, — дождавшись, пока Капитан расправится с обивной, спросила Кира.

Он сделал глоток вина, собираясь с мыслями. Но уставший разум отказывался придумывать что-то похожее на правду, не открывая истинных причин.

— У каждого из нас свои слабости, — в итоге ответил он.

Сейчас он мог любоваться ею напоказ, и напропалую пользовался этой возможностью, не сводя с нее глаз.

Кира задумалась. Он хотел бы сказать, что это платье, пусть и не по размеру, ей очень идет. А еще его подмывало спросить, почему она носит волосы распущенными, если так любит возиться с чужими.

Но вместо этого он, неожиданно даже для самого себя, произнес:

— Пожалуйста, больше не лезь в мои вещи.

Кира поперхнулась дымом от неожиданности.

— Что? Ты о чем? — хрипло спросила она.

Отступать было поздно, хотя он уже жалел, что завел этот разговор.

— Мой траурный галстук. Ты использовала его, чтобы перевязать волосы Ники. Я куплю для нее ленты, но не стоило лезть в мой шкаф.

Кира укоризненно посмотрела на него.

— Он висел в прихожей, — ничуть не обидевшись, ответила она. — Я не стала бы рыться в твоих вещах.

В прихожей?

В последний раз он надевал эту тряпку на похороны леди Эйзенберт… и совершенно не понимал, как галстук оказался там, где его нашла Кира.

— Прости. Я ни в чем не хотел тебя обвинять, — примиряюще сказал Капитан.

— Я живу в твоем доме, — серьезно ответила Кира. — На твои деньги. Я не имею права тебя упрекать. И просить прощения тебе не за что.

После этих слов аппетит пропал. Рыбный салат не лез в горло, да и вино — неплохое, пусть и не слишком дорогое, сразу потеряло вкус.

Нет ничего странного в том, что Киру тяготит ее положение. Она все потеряла. Все до расчески. И пусть она приняла его помощь, вряд ли ей так уж сильно нравится «жить его милостью».

Отодвинув от себя тарелки с недоеденными остатками, Капитан подозвал официанта, чтобы потребовать счет

— А это не наша ли старая знакомая? — прищурилась Кира, глядя куда-то за его спину. — И рядом уж точно не ее муж.

Обернувшись, Капитан обнаружил за дальним столиком леди Элен Скарой. И напротив нее сидел куратор Призрачных Теней.

— Это Сэйв… — пробормотал Капитан, разглядывая парочку. Они были явно увлечены друг другом.

— Сэйв? — странным тоном переспросила Кира.

Порадовавшись, что эти двое познакомились и без него, он развернулся обратно, обнаружив две вещи.

Им принесли счет. А еще Кира была бледна, как полотно.

— Что с тобой, — с тревогой спросил он, глядя, как остатки румянца покидают ее щеки.

Она сглотнула.

— Нет… ничего. Показалось, — неуверенно улыбнувшись, ответила Кира. — Ты как? Способен дойти до дома самостоятельно?

Решив, что он выяснит причины этой тревоги потом, Капитан кивнул, поднялся на ноги и предложил ей руку.

— Вполне, — ответил он.

Томас

Пробуждение — это боль. Яркая, как вспышка. Отдающая искрами в глазах. Заставляющая застонать, заскулить, словно побитый щенок.

Голова раскалывается до такой степени, что Томасу кажется, будто он ослеп, потому что открыть глаза решительно не получается…

Что это с ним?

Отдышавшись, приняв боль, как должное, он все-таки кое-как поднимает веки, вглядываясь в сумрак пасмурного рассвета.

Вчера, покинув кошку, он сначала бездумно шатался по Рурку, даже не пытаясь воровать, хотя денег в кармане у него не осталось, а потом зашел домой, выгреб оставшиеся монеты и отправился в "Черную Луну".

И обнаружив, что Марла сегодня не явилась на работу, напился в дрова, сам не зная, рад он ее отсутствию или нет.

Хотя, не стоит себя обманывать. Смесью водки, абсента, полусвернувшейся крови он пытался заглушить совершенно другое. Вернувшийся к вечеру страх, что он исчез. Стал кем-то другим.

Как будто Мэри, заставив его в мгновение ока переместиться через весь город к ней, нарисовала немного другого Томаса.

И этот новый Томас, чувствовал себя неполным.

А сегодня он, проснувшись с жутким похмельем, ощущает себя идиотом.

И настоящим шакалом. Трусливым, жалким существом, которому никогда не подняться со дна собственной никчемности.

Дурацкие похмельные мысли, приправленные жуткой головной болью и пониманием, что вчера он спустил все до монеты.

Дурак.

Работать в таком состоянии он не сможет, а в доме ни крошки. С тех пор, как Тени начали собираться у Капитана, Томас перестал думать о еде для других.

Перестал думать о подарках.

И в итоге у него не осталось ничего.

Почувствовав рвотный порыв, он кое-как сползает с кровати и бредет в некое подобие ванной комнаты, чтобы освободить отравленный алкоголем желудок.

Идиот. Стало легче?

О да, ты просто великолепен сейчас. И вчерашняя попытка расслабиться превратила тебя в окончательное дерьмо.

Стараясь выгнать из головы эти мысли, Томас слегка трясет головой, и его начинает мутить с новой силой.

А потом становится чуть легче. Потому, что он понимает, что у него есть вода. И остатки кофе.

Умывшись и переодевшись, он чувствует себя почти человеком.

А выпив кофе — почти живым.

Головная боль утихает, но руки все еще трясутся. Поживиться чьим-нибудь толстым кошельком вряд ли получится. Но он все равно идет к Верхнему Городу.

Шакал он, или нет?

Денег он может и не найдет, но падали хватает везде. А самая вкусная падаль его ждет в квартале богачей.

— Эй, парень? — не успевает Томас пересечь границу между яркими вывесками торговых рядов Спирали и слепящей глаза белоснежностью Верхнего Города, как его окликает какой-то мужчина.

Облаченный в теплый серый плащ с меховой подкладкой, серую же шляпу и сжимающий в руках трость с позолоченным набалдашником.

Нет.

Золотым.

Томас щурится, прикидывая, сколько денег может оказаться в карманах мужчины, а потом понимает, что черты лица ему смутно знакомы.

— Слушаю вас, — сунув руки в карманы своей тонкой куртки, Томас слегка наклоняет голову набок. В голове снова начинают шуметь остатки похмелья.

— Ты ведь знакомый Фроста? — мужчина повторяет его жест, и Томас вспоминает, кто это. Он видел его мельком.

Лорд Эшер.

Только вот этот человек никак не может знать, что Томас работает с Капитаном.

— Скромному дворняге вроде меня не пристало якшаться с благородными лордами, — показав зубы, отвечает Томас.

— Хорошо, что Фрост на лорда не очень-то похож… Брось, я видел тебя недавно возле его дома.

— Ходить мимо красивых домиков не запрещено, — все еще пытаясь строить из себя ничего не понимающее отребье, упрямо говорит шакал.

— Выходить из них тоже? — усмехается Эшер.

Томас морщится, снова чувствуя себя идиотом.