Дело № 36.4. Хрупкие кости (СИ) - Шторм Милана - Страница 13

Кира поворачивает голову, смотрит на Томаса и ласково улыбается. Шакал тонет в этой улыбке, ощущая себя пушинкой на ветру.

Огромный камень на сердце перестает тянуть его к земле. Он улыбается Кире в ответ. И несмотря на нестерпимое желание броситься к ней, обнять и зарыться носом в ее темные распущенные волосы, он сдерживается.

— Где будем полотно расправлять? — деловито спрашивает Джек, заходя следом за Томасом. — Я, конечно, могу рассказать, что там изображено, но скорее всего, там все изменилось. Мэри у нас теперь делает живые рисунки!

Рисующая вздрагивает, поворачивает голову к Джеку и ведет плечами. Томасу кажется, что она совсем не рада новой грани своего дара.

— Можно на полу, — предлагает Капитан, а Томасу приходит в голову, что тот сильно изменился за последнее время. По крайней мере в том, что касается его отношения к Тварям. Раньше Томас боялся, что Капитан избавится от него и Мэри при малейшей оплошности.

А теперь в этой комнате только два человека: Капитан и Кира.

И что-то подсказывает Томасу, что Капитан еще ночью узнал об истинной сущности Джека.

Джек шуршит полотном, обходит Томаса и начинает расправлять его на полу. И с каждым открывающимся клочком рисунка, Томас все сильнее хочет зарычать. А потом — завыть по шакальи. Потому что Мэри снова нарисовала нечто страшное.

— Странно, — Джек, сидя на коленях, разглядывает рисунок. — Я был уверен, что он сильнее изменится.

На рисунке снова Кира. Она стоит посреди сцены, облаченная в лохмотья, ее голова повернута так, будто она пытается увидеть то, что у нее за спиной. И Капитан. Он стоит на коленях перед Кирой и зажимает руками страшную рану у себя на животе. И Томас. Он весь в крови, но это не его кровь. И Марла. Она стоит на самом краю сцены и плачет, сжимая в руках маленький букетик из желтых цветов. И несколько незнакомых Томасу человек где-то за спиной Киры. Именно на них она смотрит.

Томас понимает, что эти люди уже мертвы. Именно их тела не так давно сожгли в печах Крематория Мэри и Джек.

Капитан кривится, глядя на рисунок.

— И что изменилось?

— Марлы раньше не было.

Все смотрят на кошку. Томас хочет подойти к ней и взять ее руки в свои. В гостиной разливается вязкое молчание, и тишина нарушается только треском дров в камине.

— Календула… — тихо говорит Кира. — Цветок горя и обмана. Кажется, у тебя тоже есть секрет, хитрая кошка.

Марла вскидывает голову и смотрит на Киру.

— А у тебя их нет? По-моему, у каждого из присутствующих здесь свои тайны. Я не предавала вас.

— Об этом никто и не говорит, — сухо отвечает Капитан, снова переводя взгляд на рисунок. Между его бровей пролегает глубокая складка.

Томас пытается разгадать очередные символы, которые изобразила Мэри. Почему Кира смотрит назад, на тех, кто творил с ней ужасные вещи?

«Потому что она что-то узнала, когда была у них в плену» — безжалостно чеканит внутренний голос.

Томас глубоко вздыхает, успокаиваясь. Нет. Она не обязана вспоминать тот ужас ради расследования!

— Странно… — Джек разочарованно фыркает. — Я ведь поэтому и следил за тобой, Капитан. Был уверен, что эти ублюдки попытаются тебя убить. И думал, что предотвратил это!

Капитан встает с дивана и под взглядами всех собравшихся подходит к окну, оказавшись рядом с Мэри. Она единственная на него не смотрит. Но знает больше остальных, ведь она лучше всех слышит эмоции.

— Все еще может измениться, — тихо говорит он. А потом сердито добавляет: — Что вы на меня все смотрите?

— Про Киру мы то же самое думали, — тихо говорит Джек.

— И что ты мне предлагаешь? Спрятаться, пока рисунок не изменится? Не забыл, что вы — не единственные мои подчиненные, и на мне висит целый участок? Я не собираюсь… Томас, давай лучше ты. Что ты узнал?

— Тему не меняй, — шепчет Кира. — Тебе нужно быть осторожней. Хотя… вряд ли это поможет, судя по тому, что меня настигли в собственном доме.

— Вот именно. Томас?

Томас сглатывает горькую слюну.

— Мне намекнули, что нам стоит поискать среди знати.

— При всей моей ненависти к верхушке, им эти убийства не нужны, — ворчит Капитан. — Это же ткачи! Кому нужно связываться с огромными пауками?

— Среди тех, кто не является коренным жителем Рурка. Кто переехал сюда не так давно, — добавляет Томас.

Капитан хмурится, очевидно пытаясь вспомнить.

— Кроме нашего нового куратора никто в голову не приходит, — произносит он. — Но это точно не Джейсон Сэйв. Он появился совсем недавно, уже после убийств.

— Мне сказали, что тебе стоит вспомнить, кто ты по рождению…

— … и сходить на парочку званых ужинов, — закончил Капитан. — Вот только меня мало кто зовет в гости.

— Значит, нужно, чтобы позвали, — резюмирует Джек. — С другой стороны, если ты заявишься без приглашения, никто ведь тебя не выгонит?

Капитан качает головой.

— Нет. Так не делается. Попробую достать парочку через Сэйва. Наша верхушка сейчас его активно обхаживает, может получится…

— Я пойду с тобой, — внезапно говорит Кира.

— Куда? К Сэйву?

— Нет. На званый ужин, когда тебя позовут.

— В халате пойдешь? — фыркает Джек. — Ну а что? Все точно будут сражены твоей красотой. Только распахнуть в нужном месте не забудь!

— Не забуду, — Кира коротко хихикает, а потом смотрит на Капитана. — Одолжишь немного денег? Мне действительно нужна одежда. И я пойду с тобой. Пока что мы — любовники, и эту легенду нужно поддерживать.

Капитан растерянно смотрит на нее, а потом криво улыбается.

— Плащ и перчатки у тебя уже есть. Платье я тебе тоже куплю.

— Мне нужно не одно…

— Я это понимаю, — сердится Капитан. — Но ты же не пойдешь к портному в халате?

Кира долго смотрит на него. А потом криво улыбается.

— Я уверена, что нашу историю надо развивать.

— И?

— И ты позовешь портного сюда. Желательно такого, у кого одеваются светские львицы. Слух о том, что я теперь живу у тебя, заставит их захлебнуться от любопытства. И они тебя обязательно позовут.

— Хитрый план! — восклицает Джек. — Я и не думал, что ты такая коварная! Ты хоть представляешь, сколько стоят услуги такого портного?

Но Томасу кажется, что эта идея хороша. Если за Капитана кто-то попросит, это будет совсем не то.

Главное, чтобы рисунок все-таки изменился.

Мэри

Мэри почти не участвует в обсуждении собственного рисунка. Никто из Теней почему-то не вспоминает о том, что она не знает, что именно она нарисовала. Они говорят о чем-то, но Мэри толком не слышит.

Но слушает. Вдыхает их эмоции. Ощущает ласковое прикосновение времени, текущего сквозь нее.

Томас взбудоражен и обеспокоен. Впрочем, она не сомневалась, что в очередной нарисовала нечто страшное. Кажется, она разучилась создавать прекрасные вещи, теперь каждое ее полотно — это испытание. Для всех.

Капитан раздосадован. А еще — привычная ярость поднимает голову, и Мэри уверена, что он сейчас очень хочет отправиться в Глубь.

Марла немного испугана. Она пытается подавить страх, но пока что она не научилась делать это мастерски, как Джек.

Джек, который похож на сгусток разноцветной тьмы.

А вот Кира с того самого момента, как Мэри ее почувствовала, испытывает только легкое раздражение. Она похожа на кусок льда, и рисующая прекрасно понимает, что подруга просто внушает себе эти эмоции, загнав все остальное поглубже. Мэри не думает, что Кира помнит о насилии. Но она должна быть расстроена от того, что лишилась дома. Ей негде жить, и вряд ли она рада быть на милости Капитана. Но кроме раздражения в ее эмоциях ничего нет.

Мэри снова чувствует где-то внутри предательский холодок собственной ненужности.

Время неумолимо течет сквозь нее, и рисующей кажется, что она слышит чей-то шепот. Слов не разобрать, да и голос Мэри не знаком.

А потом она понимает, что это целый сонм голосов, пытающихся ей что-то сказать.

А потом она слышит:

— Я ее сам провожу.