СволочЪ (СИ) - Тулина Светлана - Страница 39

Если бы не приказ, который Ларри мог отменить одним словом.

Одним только словом. Ларри! Самым важным словом, словом хозяина первого уровня. Мог бы, да. Но не захотел.

Эх, Ларри…

27 Я или мы

Ларт Рентон

— Ринн? Ты что здесь делаешь…

— Тебя жду, придурок! Увидела, что ты таки дома, еле успела. Со двора караулила, боялась, что полиция опередит, со двора видно твои окна и почти всю крышу. Ты почему садился без света? Я даже не сразу поняла, а могла бы и вообще…

— Ринн, послушай…

— Нет, Рентон, это ты послушай! Какого черта, Ларт?! Почему ты не мог мне сразу позвонить и все рассказать?! Почему я должна узнавать от Кэт?! Почему отключил комм?! Можно подумать, меня это не касается! Можно подумать, ты самый крутой на всей Ферне! Можно подумать — я для тебя вообще никто и звать никак! Можно подумать. это вовсе не я тогда твоего кибера с того света за шкирку… Ларт?! Ты что — пьян?! Нет, серьезно?! Нашел время!

Ринн, сперва схватившая было Ларта за плечо и даже слегка его тряханувшая, отшатнулась, брезгливо разжав руку и презрительно морща носик. Понюхала пальцы. Сморщилась еще сильнее — ну да, переодеться Ларт не успел. Вымыть голову тоже. И сейчас алкоголя на его волосах и форме хватило бы для вполне определенного вывода не только Ринн, но и дюжине куда менее доверчивых присяжных.

Ринн тряхнула кистью с брезгливостью кошки, случайно наступившей в чужую лужу. Закатила глаза, но, ничего утешительно на потолке не обнаружив, лишь процедила:

— Ничего лучшего не придумал, да?..

Ее красные косы были растрепаны, глаза сверкали, грудь ходила ходуном — похоже, Ларт был не одинок в своем недоверии к лифтам и по лестнице девушка все семь этажей тоже пробежала. Только ей пришлось вверх.

— Лишь бы повод нажраться! Мужики…

Ларт, сперва собиравшийся возмутиться и попытаться хотя бы вкратце объяснить подруге, что он сделал уже и что собирается сделать сейчас, а также почему ей самой от этого лучше держаться подальше, вдруг осознал, что сама судьба подсовывает ему идеальный выход. Единственный в своем роде, универсальный. К тому же объяснять — слишком долго, а он буквально кожей чувствовал, как утекают последние минуты, когда еще не поздно.

— Хочу — и пью, — сказал он, подпустив в голос пьяной грусти и еще более нетрезвого пафоса. — И буду. Еще. Ясно?

— Ларт, я тебя в таком состоянии за штурвал не пущу! — попыталась Ринн перегородить ему дорогу к лифту (Ларт все же счел, что в данной ситуации лифт — меньшее зло). Но Ларт, качнувшись сразу в несколько разных сторон с грацией и непредсказуемостью пьяной макаки, легко преодолел это препятствие. И уже в свою очередь перегородил ей дорогу выставленными вперед ладонями — когда Ринн попыталась протиснуться в узкую кабинку вслед за ним. Пояснил с преувеличенной серьезностью и нарочито внятно:

— Ринн, я хочу нажраться. В хлам. В сосиску. В говно. Пока не забуду, какое дерьмо этот мир. Пока сам не стану таким же дерьмом. Пока не забуду об этом. А потом я буду блевать. Долго. Нудно. С чувством. Я не хочу блевать на тебя, Ринн. Не стоит за мной ходить. Обещаю с крыши не прыгать и бластером в ухе не ковырять. Чесна-скаутское.

— Ларт, кончай паясничать! Ты что — сдался? Вот просто так взял и сдался, да?! Не верю! Ларт, ну так же нельзя! Надо что-то придумать! Обязательно надо что-то… Потому что иначе это будет убийство, ты же себе сам потом не простишь, я же тебя знаю! Мы… мы должны что-то придумать, Ларт! Мы обязательно что-нибудь придумаем…

Последнюю часть Ринн протянула с таким сомнением в голосе, что если бы Ларт был киборгом со встроенным детектором — он бы ей точно не поверил. Впрочем, он и так ей не поверил.

— Плевать. И блевать. Чао, Ринн.

— Подожди! Ларт! Я придумаю, слышишь?! Я точно придумаю!

Это звучало куда увереннее, но створки уже сомкнулись.

В любое другое время Ларта бы очень сильно обидела эта замена «мы» на «я», а особенно — возрастание процентного содержания уверенности, вызванное упомянутой заменой терминов (машинный канцелярит, зараза! Ну да, с кем поведешься… какая же он все-таки сволочь этот Сволочь!). А еще больше его обидела бы жалость с легким оттенком презрения, мелькнувшая в глубине ее глаз (неужели ты так плохо меня знаешь, Ринн? Неужели ты действительно так плохо меня знаешь…). В любое другое время — да.

Но сегодня на такую ерунду времени просто не было.

Поверила, что Ларт слабак, пьянчуга и тряпка, достойный лишь презрения? Вот и ладушки. Значит, поверила и в то, что он вовсе не собирается делать ничего такого, во что обязательно надо вмешаться, рискнув как минимум карьерой и свободой, (а может быть даже здоровьем и жизнью, это уж как карты лягут). Она ведь любит возглавлять опасные безобразия, так что пусть лучше верит в то, что тут безобразие ожидается относительно безопасное, просто мерзкое, и присоединяться к нему нет ни малейшего смысла. А уж тем более его возглавлять.

Главное, что сумки она не заметила.

28 Я что-нибудь придумаю

Ларт Рентон

— Я что-нибудь придумаю, слышишь? Я что-нибудь точно придумаю…

Дежавю.

И оттого, что на этот раз ты сам жалко лепечешь эту жалкую чушь, она не становится менее жалкой. Ни на чуть.

— Я обязательно…

Глупо. Жалко. Беспомощно.

И фальшиво.

Настолько фальшиво, что вовсе не надо быть киборгом, чтобы эту фальшивку заметить. Оказывается, когда произносишь ее сам, фальшь слышна ничуть не менее, чем со стороны. Может быть, даже и больше. Хотя ты и старался добавить в голос уверенности, чтобы фраза прозвучала именно так, как должна была.

Ну, можно сказать, что именно так она и прозвучала. Как только и должна была. То есть беспомощно и фальшиво. Ты ждал другого? Ну упс…

Ларт скривился. Хотел сказать еще что-нибудь в том смысле, что ты, мол, не переживай, я ведь обещал, пацан сказал — пацан сделает и все такое. Но побоялся, что прозвучит оно еще более фальшиво, а у этой сволочи детектор. То есть в итоге получится только хуже, ну и зачем тогда?.. Вместо этого шагнул в коридор (тяжелая сумка, качнувшись, больно стукнула по ноге), старательно делая вид, что не замечает, как медленно гаснет что-то в рыжих глазах, вспыхнувшее было, когда он открыл дверь и с кривоватой ухмылкой буркнул:

— Ну привет. Сидишь? А я тут это… ломать тебя пришел!

Желтый сектор. Перевод всей полицейской системы в автономно-закрытый режим для смены паролей подразумевает и временное отключение всех камер. И автоматическую блокировку центрального входа, конечно же. Как и лифта. А вот пожарной лестницы — нет, пожарная лестница проходит по другому ведомству и ее двери не подчиняются центральному компьютеру полицейского управления. Да здравствует бюрократия и разделение сфер ответственности по максимуму!

Осветительные панели в коридоре были отключены, лишь тревожно мигали оранжевые аварийки. И глаза сидевшего на полу под окном киборга тоже сверкнули навстречу Ларту совсем по-кошачьи, почти что желтым, и показалось на секунду… да нет. Конечно же, показалось. Ларт уронил на пол тяжелую сумку, неловко завозился рукой во внутреннем кармане куртки, пытаясь вытащить на свет мигающих авариек угловатую плоскую коробку, которая так и норовила зацепиться за все, что только можно, всем, чем только можно.

Дежавю началось уже тогда — рыжеглазый киборг сидел в том самом месте, где и в прошлые разы, на коврике между подоконной стенкой и Лартовым столом, причем сидел в слишком уж знакомой позе, разве что руки к низу живота не прижимал. А так — даже выражение лица было точно таким же. То есть никаким, как и положено хорошему киборгу. И хотелось завопить в преувеличенном ужасе, картинно хватаясь обеими руками за голову: «Что, опять?!» — и чтобы он почти беззвучно хихикнул в ответ, отмечая удачную шутку. Или хотя бы ухмыльнулся, кривовато и ехидно, как он это умеет…