Мой ледяной принц (СИ) - Морион Анна - Страница 125

— Не понимаю, о чем ты! — Моя голова стала раскалываться.

— Дура! Как ты можешь не понимать! — вскричала она и наклонилась ко мне. — Я — вампир! А ты — самозванка! Ты решила убить меня и стать человеком! Я не позволю тебе! В тот момент, когда ты сказала, что не будешь убивать и не хочешь быть вампиром, я поняла, что меня ждет! Ты душила меня, а я не заслуживаю этого! Я настоящая! А ты придумала себе что-то! Ты решила не убивать? Отлично! Тогда это буду делать я!

Она слезла со стула и стала медленно, на четвереньках, ползти к зеркалу. Я сделала то же самое. Мы стали смотреть друг на друга. Лицом к лицу.

«Она — это я? Значит, я стараюсь убить саму себя?» — с болью подумала я.

— Но я не знала! — Из моих глаз брызнули слезы понимания: теперь я поняла, кто она!

Она тоже заплакала.

— Ты всем говоришь, что тебе страшно! А мне, думаешь, не страшно? Я не хочу умирать! И никогда не умру! Это твой Бог создал нас, а ты решила, что сможешь заменить меня?

— Почему ты не дала мне знать об этом? — воскликнула я.

— Я не давала тебе знать? Я кричала, выла от боли и страха! Умоляла выпустить, но ты только крепче душила меня!

— Но я не знала!

— Это ты ущербная особь! Но Фредрик все равно любит тебя больше! — с болью в глазах прошептала она. — За что?

— Он любит нас обеих, — прошептала я ей.

— Но он так страдает из-за нас! Он ушел! Это ты во всем виновата! — зло крикнула она.

— Да ты права. Это все из-за меня… Я убивала тебя, а ведь ты — часть меня…

— Ты променяла меня на Мэри!

— Нет… Нет!

— Ты думала об этом! Ты говорила, что она — лучшая часть тебя! Она, а не я! Ты даже как должное меня не принимала! Стыдилась меня! А как только я все-таки вышла и выпила кровь смертного, которого убил Фредрик, то была так счастлива! Я подумала, что ты, наконец-то, решила выпустить меня, смириться со мной… А ты, наоборот, заперла меня в клетке!

— Прости меня! Прости! Мне так стыдно!

Я села на пол и прижалась лбом к зеркалу: она тоже прикоснулась лбом к моему лбу.

— Теперь ты поняла, как обидела меня? — тихо спросила она.

— Да, да! — со слезами на глазах прошептала я.

— А сейчас ты не даешь мне покоя и пытаешься выгнать меня. А я уже не могу так…

— Тогда уйди.

— Ты не даешь мне этого сделать.

— Но я тоже устала… И Фредрик устал… Все устали. Я выматываю всех.

— Да, ты и только ты! — вдруг крикнула она. — Из-за тебя Фредрик страдает!

— Но мы обе любим его, — подняв голову и взглянув на нее, сказала я. — Что мне делать?

— Пока ты не смиришься со мной, я не уйду, — сказала она.

— Я должна смириться. Ради него. Я смирюсь. Я готова, я буду убивать и больше не буду любить смертных, — пообещала я. — Только исчезни! Обещаю тебе, что больше никогда не откажусь от тебя… От себя!

— Клянешься? — тихо спросила она, и ее губы растянулись в ужасной клыкастой улыбке.

— Клянусь! Я не хочу, чтобы Фредрик сходил с ума! Я полюблю тебя! — искренне ответила я ей.

Мы одновременно положили ладони на зеркало, соприкоснувшись ними.

— Обещаю. Клянусь, я буду вампиром, — твердо сказала я.

— Хорошо. Тогда я ухожу. Закрой глаза, — тихо сказала она.

Я с надеждой закрыла глаза, не слыша ни себя, ни ее. Спустя минуту я подняла веки и посмотрела в зеркало: ее там не было. Была только я.

Она ушла. Уступила мне место. Поверила в меня.

Она ушла.

И я почувствовала себя такой… Цельной. Я помирилась с собой, смирилась с тем, кто я есть.

Я была так поражена, обрадована и удивлена своей свободой, что прижалась лбом к зеркалу и заплакала: это были слезы радости. Слезы смирения.

Впервые за долгое время я не чувствовала ее. Я чувствовала только себя. Себя, Мишу. Я не могла поверить в то, что ее больше не было в моем теле.

«Фредрик! Он должен узнать!» — пронеслось у меня в голове.

Торопливо поднявшись на ноги, я утерла слезы и вышла к братьям: они ошеломленно смотрели на меня с напряженными лицами, ведь слышали каждое наше слово.

— Она ушла! — тихо сказала я и улыбнулась.

Братья тут же заключили меня в объятья.

— Слава Богу, сестренка! Слава Богу! — прошептал Мартин, обнимая меня.

— А где родители? Я должна сказать им! — спросила я.

— Пойдем.

Они взяли меня за руки и повели к родителям. Но мне не пришлось ничего говорить: родители уже сами все услышали и чуть не сошли с ума от радости.

Я выздоровела. Я была вампиром и принимала это. И знала, чего хотела: стать женой. Женой моего Фредрика. Он тысячу раз доказал мне свою любовь, и теперь я не боялась брака. Не боялась связать себя по рукам и ногам. Привязать себя к нему.

— Я выхожу замуж за Фредрика. Сейчас, — твердо объявила я родителям.

ГЛАВА 37

Все раскрыли рты. Мама схватилась за сердце.

— Как? — прошептала она.

— Ничего себе заявление! Да ты еще совсем зеленая! — недовольно воскликнул Мартин.

— Нет, Миша, до ста лет мы тебя не отпустим, — мрачно сказал отец. — Да, Фредрик без ума от тебя, и он поразил нас своей стойкостью. Но замуж мы тебя пока не пустим. — Он подошел ко мне и взял мои ладони в свои. — Ты еще так юна, ты только начала жить! Тебе всего девятнадцать! У меня даже нет слов, чтобы убедить тебя в том, насколько ошибочно твое решение!

— Я люблю его. Он — моя жизнь. Мой айсберг, — полная решимости, тихо сказала я отцу.

Его слова не тронули меня: они просто пролетели мимо, и мне было абсолютно все равно, что он говорил. Я все решила.

— Ты еще ребенок, и я не позволю тебе… — опять начал отец.

— Папа, мне почти двадцать! Перестань считать меня ребенком! Да, ему сто восемьдесят восемь… Нет, уже сто восемьдесят девять, но я люблю его! И моя любовь взаимна. Я чувствую ее в каждом его взгляде, слове, прикосновении. Только ради него я помирилась с собой. И, даже если вы будете против, я уйду с ним. Навсегда. Я стану его женой, с вашим благословением, или без него, — совершенно серьезно ответила я на его слова. — И моя свадьба будет сегодня.

Молча покинув моих ошеломленных родителей и братьев, я прошла в свою комнату, переоделась в короткое, летнее, бирюзового цвета платье, совсем не свадебное, но я всегда думала, что, если когда-нибудь выйду замуж, то сделаю это не в банальном белом одеянии. Распустив волосы, я надела белые туфли на высоком толстом каблуке и посмотрела в зеркало.

«Сегодня, девятого сентября, в этот прекрасный солнечный день Миша Мрочек выходит замуж за своего любимого вампира. Ей всего девятнадцать, но в этом ее радость — она обрела счастье еще в начале своего вечного жизненного пути… Господи, как я люблю его! И я стану его женой!» — с умилением подумала я, и у меня захватило дух при этой мысли.

***

Я сидел на скамейке, положив голову на руки, закрыв глаза, не ощущая и не слыша ничего. Мое сознание было поглощено больными мыслями.

— Устал? — Вдруг послышался совсем рядом голос Миши.

Открыв глаза, я поднял голову: передо мной стояла она.

— Миша? — Я протянул к ней руки, но она отошла на шаг назад, пряча руки за спиной.

«Какая она красивая! И какое яркое смешное платье на ней!» — почему-то подумал я.

— Отличная футболка, — сказала она, окинув меня взглядом.

— Конечно, ведь это ты выбирала, — ответил я.

Я не любил эту темно-зеленую футболку, но носил ее, чтобы сделать Мише приятное.

Миша смотрела на меня и молчала, а я с ожиданием и непониманием смотрел на нее: я знал, что ее не выпускали из дома, но сейчас она оказалась в саду и стояла прямо передо мной.

Она подошла ко мне, облокотила о скамейку синий зонт, положила ладонь на мои волосы, отросшие за четыре месяца, и взъерошила их. Я едва не умер от счастья и нежности, охвативших меня, и прижался лбом к ее животу, положив свои ладони на ее тонкую талию.