Крестовый поход (СИ) - Куницына Лариса - Страница 75

— Я так больше не считаю, — смиренно поклонился Тонни, но тут же выпрямился. — Только это не совсем фехтование.

Инспектор рассмеялся.

— Верно, не совсем. Это старая казачья хитрость, которая называется «отводить глаза».

— Что-то вроде гипноза, — припомнила я.

Он неопределенно пожал плечами.

— Научишь? — спросил Хэйфэн.

— Извини, — уже серьёзно проговорил инспектор. — Рад бы, да не могу. Мой дед взялся учить меня этим трюкам только после того, как я поклялся на родовой иконе, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не открою этот секрет.

— Твой дед — колдун?

— Ты не поверишь, он океанограф, профессор и командир научно-исследовательской подводной лодки «Отто Шмидт». Вполне современный человек, но в вопросах традиций с ним лучше не спорить.

— Понимаю, — кивнул Тонни и посмотрел на меня. — Он отлично бьётся как правой, так и левой рукой, и двумя одновременно. Не хочешь попробовать?

— Нет, — мотнула головой я. — Никогда не бьюсь с мужчинами, которые мне нравятся. Это мой жизненный принцип.

— Тогда не буду мешать, — снова рассмеялся инспектор, поклонился Тонни, мне и, повесив свою саблю на крючья, вышел из зала.

Хэйфэн задумчиво смотрел ему вслед, а потом, как-то уж очень по-русски пробормотал:

— Век — живи, век — учись…

Девять дней полета прошли для экипажа в приятном расслаблении, где самым утомительным было время от времени нести вахту на рабочем месте, контролируя неизменные показатели на приборах и перепроверяя незадействованную в режиме скачка аппаратуру. В остальное время офицеры гоняли шары в бильярдной, играли в водное поло в бассейне или устраивали спарринги и мастер-классы по различным видам спорта в спортзале. Особо продвинутые интеллектуалы просиживали часами в библиотеке, почитывая возле камина русскую и зарубежную классику. Обеды и ужины в ресторане нередко затягивались из-за задушевных бесед, а вечером все свободные от вахт потягивались в один из двух салонов, где уже наготове лежали гитары, а в ящичках инкрустированных столиков — комплекты шахмат, нардов и нераспечатанные колоды игральных карт. Для меня эти девять дней тоже оказались не в тягость, потому что Джулиан, наконец, снял запрет на моё присутствие в его каюте в любое время дня и, что особенно приятно, — ночи.

К моменту выхода из скачка уже не только мне казалось странным, что за последние две недели сверхурочного полета мы заслужили ещё одну неделю законного отпуска.

Когда Хок вывел баркентину в систему Ярило, на мостике царило всё то же блаженно-игривое настроение. Несколько свободных от вахт офицеров зашли, чтоб полюбоваться на неведомый доселе мир.

Старпом, небрежно положив руку на штурвал, вывел звездолёт по широкой изящной дуге к небольшой, подёрнутой облачной дымкой планете и, пристроившись на дальней орбите, выключил ходовые двигатели.

Я, расположившись за своим пультом с чашкой чая, подключила терминал к сканирующим камерам и занялась изучением планеты, раскинувшейся под днищем «Пилигрима». Максимилиан Кнауф, дежуривший на пульте связи, со всей серьезностью запросил у диспетчера связь. Ответом ему было молчание. С тем же успехом можно было запрашивать разрешение на посадку у пыльного астероида где-нибудь в каменном поясе Барклая-Эдда. Или ещё подальше. Стажёр вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами и снова уткнулась в свои экраны. Он повернулся к старпому. Тот повторил мой жест и принялся разглядывать поверхность планеты, проглядывающую среди облаков.

Не зная, что делать дальше, Кнауф продолжил предусмотренные Правилами запросы.

Внизу у резервных пультов, как обычно, стоял инспектор Куренной и с любопытством смотрел на планету. Рядом с ним, как ни странно, расположился Мангуст. Уж не знаю, на чём они так сблизились, но теперь парочка была — не разлей вода. Причём, Мангуст развлекался, задавая инспектору каверзные вопросы, а тот давал ему соответствующие вопросам ответы.

— Скажи, Игорь, ты ведь разведчик? — поинтересовался Мангуст на сей раз.

Инспектор покачал головой.

— Нет, Али, я не разведчик. Я диверсант. У меня есть страсть и исключительные способности к разрушению, поэтому командование старается не держать меня слишком долго на Земле. Если нужно что-то вывести из строя, да так, чтоб потом никто не понял, как это произошло, — это работа для меня.

— В нашу эпоху созидания это — редкий дар.

— И особенно важно использовать его на благо человечества.

— Я вот в детстве очень любил смотреть фильмы про наших разведчиков в Дальнем космосе, — заметил Вербицкий, усиленно не замечавший умоляющих взглядов растерянного Кнауфа. — Про Шелла Холлиса, про Силантьева, Надзаки, Бергмана. И вот что меня всегда поражало. В самый критический момент их всех выручает что-то, что, по сути, является «роялем в кустах». Но это я уже после понял, а на детский взгляд всё казалось так лихо, так здорово. Вот, думалось, везёт ребятам. Рискуют и при этом всегда получают своё шампанское. Разве так бывает?

— Сплошь и рядом, — с серьёзным видом кивнул инспектор. — Дуракам и хитрецам везёт. А остальные просто имеют под рукой стадо ручных роялей, которое выпускают пастись под кустами вблизи места проведения операции.

— Ну, конечно. Как можно выпустить пиратский звездолёт, чтоб он оказался возле дымящейся боями Седьмой колонии, подобрал раненного Надзаки и вывез его вместе с захваченным им главарём повстанцев прямо навстречу крейсеру Инспекции?

— Очень даже можно, если пирату заплатил командор Силантьев, который всё время был на связи с Юкио Надзаки. Это была сложная комбинация. Её включили в учебники по дальней разведке, как комбинацию Надзаки-Силантьева.

— Шутишь?

— Ничуть. Любая разведывательная или диверсионная операция тщательно готовится. Просто её подготовка — это рутина, неинтересная для рядового зрителя. Она остается за кадром, а иногда вообще неизвестна создателям фильма. Сама операция — это лишь верхушка айсберга, но её эффективность зависит от того, что остается под водой. За кавалерийской атакой, как правило, месяцы работы информаторов, аналитиков, технических специалистов и координаторов.

— И что, никакого места для импровизации? — заинтересовался Хок.

— Почему же, — усмехнулся Куренной. — Всегда есть вероятность, что что-то пойдёт не так. Или исполнитель будет действовать не по плану. Тогда главное не забыть, под каким кустом, какой рояль пасётся. Или по своему усмотрению развести их по стратегическим участкам. Например, за месяц до обстрела пиратами мирного поселения на дальней колонии позаботиться о том, чтоб в ремонтной мастерской на их пушки поставили неоткалиброванные прицелы.

— Ну, да, — проворчал Белый Волк, — мы это проходили, когда в нужный момент у нас оказалась заранее испорченная камера Вермера и перерезаны световоды в системах экран-полей на двух Грумах из трёх.

— И поставлены две мины в пульт оружейной системы, которая заранее была смонтирована совершенно диверсионным способом, — добавил Мангуст.

— Сработало? — улыбнулся Куренной.

— С блеском, — фыркнул Хок.

— Я ж говорю, что если всё дельно подготовить, то потом в процесс уже можно не вмешиваться, — подытожил инспектор.

— У нас запрашивают связь, — с изумлённым видом сообщил Кнауф.

— Вот как ты их достал своим занудством, — заметил Вербицкий.

— Связь на мостик, курсант, — распорядилась я. Мне уже было известно, что помимо нас на орбите планеты звездолётов нет. Выпущенный спутник пару раз облетел планету, делая снимки, но пока ничего интересного, кроме нескольких населенных пунктов не обнаружил. Я как раз разглядывала на снимках деревянные крыши домов и узкие улочки, по которым передвигались пешком и на лошадях вполне похожие на землян существа. На землян из исторических фильмов о Древней Руси.

На экране появился ещё один землянин, красивый молодой мужчина с золотистыми, уложенными на косой пробор волнистыми волосами, узким аристократичным лицом и профессионально внимательными голубыми глазами. На нём был белый халат, а из-под него выглядывал воротник-стойка госпитальерской формы.