Крестовый поход (СИ) - Куницына Лариса - Страница 46

Через час мы уже стояли возле причальной мачты цитадели «Кронштадт».

— Стыковка произведена в автоматическом режиме, — сообщил диспетчер, обменявшись с Вербицким приветствиями. — Добро пожаловать в цитадель. К вам инспектор.

— Принимаем, — отозвался Хок, поднимаясь с места. — Просим дать универсальный канал связи с гравипередатчика и провести экстренную независимую диагностику бортовых систем.

— Сделаем, — раздалось из динамика.

— Мы отчаливаем через два часа, — заметила я.

— Всё для вас, ребята, — через пару минут отозвался диспетчер. — Техники готовятся к диагностике. Механикам подключиться через третий терминал и приготовиться к углублённому сканированию.

— Капитан Эрлинг, выполняйте, — распорядилась я.

— Центр связи готов дать универсальный канал, но для настройки понадобится время. Мы редко включаем гравипередатчик, — добавил диспетчер.

— Антон, пойдёшь со мной, поможешь, — произнёс Хок. — Ченг, проводи нас до лифта. Встретишь инспектора, возьмёшь его багаж и проводишь на мостик, чтоб он не заблудился.

Особой необходимости в независимой диагностике не было. Она лишь обеспечивала синхронность работы с эталонными системами навигации и связи в условиях космоса. Учитывая, что звездолёт лишь несколько недель назад прошёл полную диагностику на Земле, вероятность десинхронизации была очень мала. И всё же, учитывая, что скоро нам придётся работать в контакте с кораблями Звёздной инспекции, мы решили ещё раз «сверить часы».

Я задумчиво наблюдала за прохождением тестовых программ, отражавшихся на экранах колонками знакомых цифр и символов. Всё было в порядке.

— Инспектор, — негромко подсказал Дэн Кроу.

Я обернулась. В отсек вошёл стройный мужчина в форме инспекции и, подойдя ближе, произнёс негромким глуховатым голосом:

— Добрый день, командор высшего класса, господа офицеры. Инспектор Куренной прибыл в распоряжение командира баркентины «Пилигрим».

Я смотрела на него с некоторым недоумением. Что-то в его облике смутило меня, казалось неестественным. Это был молодой мужчина чуть выше среднего роста, среднего телосложения, темноволосый. И очень красивый. Дело было даже не в мягких славянских чертах, не в зеленых глазах с длинными пушистыми ресницами под густыми чёрными бровями, не в алых, по-мальчишески пухлых губах. У него была удивительно светлая гладкая кожа, блестящие густые волосы с ровным пробором, тонкие, чуть подкрученные гусарские усы.

— Здравствуйте, инспектор, — улыбнулась я, встав с кресла, и протянула ему руку, просто, чтоб взглянуть на него поближе. Попутно бросила взгляд на руку, которую он протянул в ответ. Рука была сильная, но с такой же нежной кожей и тонкими розовыми ногтями.

Он улыбнулся в ответ, показав белоснежные ровные зубы.

— Рада видеть вас на нашем звездолёте, — продолжила я, рассматривая его, уже не без удовольствия. — Мне, правда, не вполне известны ваши полномочия.

— Они весьма ограничены, — низкий глухой голос звучал странным диссонансом юношеской внешности. — Это всего лишь информационное обеспечение вашей операции и координация с действиями нашего ведомства. Никаких властных полномочий мне не предоставлено. Я здесь, чтоб помочь вам в работе, и не более того.

— Отлично, — кивнула я, задумавшись над тем, сколько ему может быть лет. — Тогда располагайтесь. Второй помощник.

— Ваша каюта номер тридцать в жилом секторе, — подошёл к нам Ченг. — Я провожу.

— Я найду сам, — обернулся к нему инспектор. — Если командир не возражает, подыщите мне рабочее место. Лучше всего отдельный отсек с терминалом связи и стандартным аналитическим компьютером, подключённым к информационной сети звездолёта. И браслет связи.

Ченг бросил на меня вопросительный взгляд. Инспектор выжидающе обернулся ко мне. Я кивнула.

— Благодарю, командор, — инспектор звонко щёлкнул каблуками и склонил голову. — Разрешите идти?

— Конечно.

Он развернулся, и я заметила, как в ряду наградных планок на его груди блеснул голубой звездой сапфировый кубик.

Он как раз выходил, когда ему на встречу попался входивший на мостик Оршанин. На миг они замерли друг против друга. Оршанин какое-то время вглядывался в его лицо и, наконец, чуть улыбнувшись, произнёс:

— Здравствуй, Акела.

— Здравствуй, Черкес, — произнёс Куренной и, сделав шаг в сторону, вышел из отсека.

— Черкес? — переспросила я.

Оршанин стоял на пороге, глядя ему вслед. И только теперь я заметила, как тихо на мостике. Обернувшись, я увидела, что все смотрят туда же, куда и Оршанин.

— Ну и инспектор, — пробормотал Булатов. — Прямо красна девица…

— Ты тоже заметил? — обернулся к нему Мангуст.

— А это трудно не заметить. Холёный, как любимая жена султана Брунея.

— И при этом уже инспектор, — пробормотал Дэн Кроу. — И Алмазная звезда на груди. Какие ж такие подвиги такими нежными руками совершают?

— Только не надо завидовать, — с усмешкой обернулся к нему Оршанин. — Есть люди, которые и не такое умеют. И один из них, без сомнения, Акела.

— Что это значит? — уточнила я, заметив азартный огонёк в его глазах.

— Это значит, что вас обманули, командор. Акела, по определению, не может быть всего лишь координатором. Это суперагент. Только не совсем ясно, почему они не хотят это признать, и как он оказался на этой затерянной в космосе станции в столь скромной должности.

— Ты его знаешь? — спросил Мангуст.

— Конечно, мы учились в одной разведшколе. Только он окончил её с отличием двумя годами раньше.

Оршанин подошёл к нам, и я указала ему на свободное кресло. Он сел и развернулся ко мне.

— Может, я и не должен об этом говорить, но мне этого никто не запрещал. Возможно, они и не хотели, чтоб кто-то здесь знал о его способностях и квалификации, но они обязаны были предусмотреть то, что я его хорошо знаю. Думаю, что я ничего не нарушу, слегка раскрыв карты, тем более что я ничего не знаю о нём после того, как он покинул стены школы.

— Завязывай с предисловием, — проговорил Булатов. — Что ты о нём знаешь?

— Дело в том, что нас с детства приучали жить под чужим именем, чтоб это вошло в привычку. Сперва клички мы придумывали сами. Потом уже тайным голосованием клички выбирали товарищи по школе. Поскольку старшие присматривали за младшими, все друг друга знали. Игорь Куренной всегда ходил в лидерах. Он сразу же придумал себе кличку Есаул. Он из терских казаков и очень этим гордился. Но когда он закончил подготовительное отделение и перешёл на первый курс академического уровня, ему дали кличку Акела. Так она за ним и закрепилась. Он год за годом выдвигался командиром курса и курировал нашу группу. Я с ним без конца цапался. Мы друг друга терпеть не могли. Мне казалось, что он выслуживается перед преподами, а он пытался приучить меня к дисциплине. Правда, безуспешно. Я всегда подозревал, что кличку Черкес для меня придумал он.

— Он всегда был такой ухоженный? — уточнил Мангуст.

Оршанин нахмурился и снова бросил взгляд туда, где скрылся инспектор. Когда он снова посмотрел на Мангуста, его взгляд был суровым.

— Не бери в расчёт мои детские обиды. Акела никогда не был неженкой. Он так же как другие ползал в грязи и проходил сквозь огонь на полигоне, он на морозе и в пекле минировал и разминировал тренировочные конструкции, и, не моргнув глазом, бросался под днище супертяжёлого вездехода. На его руках было не меньше ожогов и шрамов, чем на моих. К тому же он всегда был смуглым от загара, очень любил солнце и ветер. А его любимым занятием была джигитовка. Он уже в пятнадцать лет удивлял мастеров сабельного фехтования тем, что бился двумя саблями одновременно. А нам говорил, что таким образом синхронизирует работу обоих полушарий мозга. Кстати, говорят, что это не лишено смысла. И я очень удивился, увидев его таким. Даже подумал, что обознался.

— Сколько ему лет? — спросила я.

— Он на два года старше меня, — ответил Оршанин. — Двадцать семь или двадцать восемь.