Мстительные духи (ЛП) - Хейс Роберт - Страница 112

Гуан упал на колени рядом с павшим другом, хрустя суставами. Харуто был изорван, в крови. Его левое плечо было криво разорвано. В груди была дыра размером с кулак Гуана. Правый бок был в волдырях, обгоревшей плоти и красной кожи. Его лицо было бледным, губы посинели. Шики дрожала, сидя между его правой рукой и телом, тихо свистела снова и снова.

— Старик? — Гуан опустил ладонь на грудь Харуто. Кожа была холодно, кровь все еще текла.

— Гуан? Это ты? — Харуто открыл глаза, но они были как белые облака в зимний день. Зрачков и радужки не было.

— Да, старик, — сказал Гуан. — Я тут, — он вытер рукавом глаза. — Ты снова испортил кимоно.

Уголки губ Харуто дрогнули.

— Тебе придется… купить мне новое.

— Как всегда.

— Ты победил, — сказал Харуто. — Я ощутил… как Тян ушел. Тебе пришлось… нарушить все… клятвы?

Гуан покачал головой.

— Все, кроме одной.

— Какую… ты оставил?

Гуан рассмеялся и снова протер глаза.

— Капуста, старик. Как думаешь?

Харуто тихо захрипел, кровь брызнула на его посиневшие губы.

— Я… ненавижу… эту клятву.

Гуан порылся в сумке.

— У меня есть для тебя кое-что, стрик. Купил в Кодачи и приберег для, кхм, этого момента, — он вытащил длинную трубку, вырезанную из белого дерева с узором дракона на мундштуке. Он вложил ее в ладонь Харуто, сжал пальцы вокруг трубки. — Это хороший способ отпраздновать, — он отпустил ладонь Харуто, и пальцы старика разжались.

Харуто молчал так долго, что Гуан опустил ладонь на его грудь, проверяя, дышал ли он.

— Что… это? — спросил Харуто.

— Трубка, — сказал Гуан. — Я купил тебе новую трубку.

— Спасибо, — прохрипел Харуто, кровь булькала в уголке его рта.

— Ты не исцеляешься, старик, — сказал Гуан. — Почему?

Веки Харуто трепетали.

— У меня… забрали это.

Гуан оглянулся на Киру. Девушка стояла в паре шагов за ними, заламывая руки и кусая губу. Гуан посмотрел на Харуто и покачал головой.

— Не понимаю, старик.

Харуто молчал, сделал пару вдохов с трудом.

— Прощай, Гуан. Спасибо.

Гуано опустил голову, стряхивая слезы с глаз. Это не могло так закончиться. Харуто не мог умереть. Он должен быть бессмертным.

— Нет. Спасибо тебе. За то, что позволил старому дураку ходить с тобой, за то, что защищал меня от бед все эти годы. За все.

Харуто захрипел, белые глаза закрылись.

— Ты помог мне… куда сильнее… чем я… тебе, — дыхание вылетело из его горла с шипением, его голова упала.

— Старик? — Гуан сжал ладонь Харуто. — Проснись, старик. Не бросай меня, Харуто. Ты не можешь… не уходи.

Глава 64

Гуан уснул рядом с телом Харуто, голова лежала на его груди, слезы смешивалась с кровью. Кира не знала, что делать. Она дала ему горевать, отползла и рухнула у колонны, подавляя желание кричать.

Со временем она встала, вытерла слезы и занялась в пещере, собрала припасы с мертвых монахов под обломками. Она нашла старую деревянную скамью в углу пещеры, разбила ее и развела маленький костер близко к Харуто и Гуану. Старый поэт проснулся и подполз ближе к костру. Он молчал, просто лежал, закрыв глаза, и засыпал. Кира собрала посохи Харуто и уложила на него, потом стала собирать камни и укладывать вокруг него. Камень за камнем, она строила могилу Харуто. Она редко молилась, едва знала имена божеств, но помолилась над его могилой, закончив, направляя молитву к единственному божеству, которое могло услышать. К божеству войны.

Она села у костра напротив Гуана, который храпел как горный козел, бросила в огонь еще пару кусков скамьи и легла спать. Шики подобралась к ней, тихо свистя, забралась в кимоно Киры.

Когда Кира проснулась утром, костер стал пеплом и углями. Гуан сидел у могилы Харуто, склонив голову.

— Спасибо, — сказал он. Она встала рядом с ним, взяла его за руки, и он сжал ее ладони. Его глаза были красными, и он будто постарел на десять лет за ночь.

Через какое-то время Гуан сказал:

— Пора идти, — он посмотрел на могилу Харуто в последний раз, повернулся, надел сумку через голову и пошел к выходу из пещеры, хромая. Кира поспешила за ним. Тело все еще болело, но почти все ее раны зажили. Это ощущалось неправильно — то, что она так быстро исцелилась от боя, который забрал жизнь Харуто.

Всюду были следы побега Орочи. Стены туннеля были ободраны, дверь, ведущая наружу, пропала, ее сорвало с петель и отбросило на плато. Было утро, солнце висело низко, светило тускло за серыми облаками, но, удивительно, снег не шел. Деревянная хижина разбилась, ее раздавил дракон, и на четвертом плато не осталось ничего, кроме дыма в облике женщины, парящего у обрыва, ее лицо было поднято к небу.

— Ты Изуми? — спросил Гуан, пока они шли в снегу к ней.

Рябь пробежала по дыму Вороны, она оглянулась на них.

— Я — Ворона. Я… когда-то была Изуми.

Гуан кивнул, хотя скорее себе, чем ей. Он подошел к краю утеса рядом с ней.

— Он любил тебя. Не переставал тебя искать, хотя знал, что ему нужно было сделать, и чего это будет ему стоить. Он хотел дать тебе покой.

Ворона повернула лицо к небу.

— Я не просила этого, — резко сказала она.

— Ха! Такова жизнь, да? Многое из того, что получаешь, ты не просил, но это нужно принимать или как подарок, или как проклятие, а потом разбираться.

Дым Вороны клубился под ней, окружал ее ноги и пачкал снег вокруг них черной сажей.

— Ты тоже оммедзи? — спросила она. Кира шагнула ближе, создав кинжал, но Гуан рассмеялся и поднял руки.

— Не я, — сказал он. — Я просто… думаю, я просто старый поэт, который порвал последний шанс на искупление. И мужчина, который потерял лучшего друга, — он вздохнул. — Надеюсь, ты найдешь покой, которого он хотел для тебя, Изу… прости, Ворона.

Ворона кивнула Гуану, повернулась и прыгнула с края, сажа тянулась за ней. Кира проводила ее взглядом. Ей казалось, что она еще увидит Ворону. Нравилось ей это или нет, они были семьей, и связь между онрё была глубже того, что пытался создать Вестник Костей.

Шики свистнула из кимоно Киры, забралась на ее плечо. Она пару раз подпрыгнула, потерлась об щеку Киры, пискнула и спрыгнула на землю, а потом пошла к пещере. Слезы обжигали глаза Киры.

— Что она сказала? — спросил Гуан, глядя маленькому духу вслед.

Кира вытерла глаза рукавом.

— Она сказала: прощай.

— Скатертью дорога, морковка! — сказал Гуан.

Шики громко чирикнула и пропала в пещере.

— Она сказала, что тоже будет скучать, — сказала Кира. Она знала Шики мало времени, но прощание разрывало сердце Киры. Но Шики была духом-спутником, Харуто был мертв, и у нее больше не было спутника. Кира подозревала, что она скоро вернется на небеса. Она шагнула к Гуану, обвила его руками, обняла его. Через миг он ее обнял.

Они отвернулись от пещеры и пошли к лестнице, ведущей вниз. Снег был тут тоньше. Цветы сакуры и пятна крови покрывали землю. Под деревом лежало тело Сифэнь, пронзенное красными шипами. Голова онрё лежала под раздувшимся телом. Гуан намеренно не смотрел туда, пока они шли к следующей лестнице.