Синдром второго шанса (СИ) - Риз Лаванда - Страница 62

– Между прочим, я тоже ответственна и мыслю логически! Я работала в полиции, а в академии мне дали отличную характеристику! – уязвлено возмутилась я.

– Да, конечно, ты мыслишь особой женской логикой, – издевательски протянул Эйдан. – У женщин прекрасно развита интуиции не спорю, но, когда дело доходит до эмоций – срабатывает большой красный рубильник. Я бы лично не брал женщин на службу, ни в полицию, ни в армию.

– Как же я забыла ты ж ещё и дискриминатор женских прав! Конечно, женщины могут работать, только прислуживая мужчинам! Какой ярый сторонник патриархата, да на твоём уровне один ты и властвуешь! Но позволь тебе напомнить о нападении на особняк. Кто тогда спас ваши задницы? – пока мы бросались пылкими речами, каким-то образом, мы оказались рядом, лицом к лицу, лежа на кровати. И я так была возмущена его позицией превосходства, что в порыве эмоций толкнула его в грудь – он поймал меня за руки, завёл их мне за спину, прижал к себе.

– Так ты оказывается не против похвастать своими навыками да? – улыбнулся он. – Я никогда не забуду тот день и состояние своего шока, когда увидел, как ты уложила того поддонка махнув своей изящной ножкой и ручкой.

– Ты специально увел меня от темы, да? – прошипела я. Ко мне вернулись мои осатаневшие эмоции.

– Ага, – и он сделал то, чему мне было сложно противиться. Что всегда срабатывало. Что не могло его обмануть. Он поцеловал меня. Сначала я обиженно отказывалась принимать это выражение чувств, а потом сдалась. Потому что Эйдан действительно целовался как любящий мужчина и моё собственное чувство откликнулось. Пусть я была зла и расстроена, но оно никуда не делось. Я продолжала любить этого человека.

Но моей силы воли хватило, чтобы на поцелуях и остановиться.

– Мне нравится целоваться с тобой Эйдан, ты это знаешь, поэтому и пользуешься как последним средством. Но спать мы сегодня будем в разных местах. Иди в другую каюту или наверх, или может быть в трюм если ты возишь свой притон с собой. Мне нужно разобраться в себе, – отрезала я без всякой жалости. Жалко мне сейчас было только себя.

Он умел так красноречиво тяжело вздыхать. А выражение этих глаз могло заставить вздрогнуть даже каменное сердце.

– На этой яхте только ты и я Кира, – тихо и сдержанно произнес он и вышел.

Не могу сказать, что это был сон, скорее я проворочалась всю ночь от мысленной лихорадки и нервной чесотки, после чего сползла с кровати, ещё более уставшей и разбитой чем была накануне. И то, как я выгляжу меня абсолютно не волновало. Но когда я поднялась на палубу – меня ожидал очередной шок. На столике, за которым сидел Эйдан – стоял сваренный свежий кофе и готовый завтрак.

– Ты …, – стою и озираюсь по сторонам как потерянная. – Тебе что ресторатора сюда на вертолёте доставили? Ну не русалки же…

Грустные медово-зелёные глаза смотрят на меня долгим выразительным взглядом:

– И тебе привет. Не думай, что я совершил подвиг по большому случаю, – ответил он, и по его тону мне тяжело понять его настроение. – Я не безрукий Кира, и не безнадёжный. Я способен сделать бутерброд. Когда я выхожу на яхте один я как-то справляюсь без прислуги. … Это не та проблема.

Ясно, он уже не просто нервничает – Эйдан в ужасе. И он тоже не спал. А это не первая чашка кофе, которую он пьёт. Его выдаёт подрагивающая верхняя губа и пальцы.

«Кто сказал, что будет просто? У нас и прошлые попытки висели на раскалённом пределе, а после этих откровений я вообще не представляю до чего мы дойдём».

– Просто я удивлена, в хорошем смысле этого слова, – напряжение ощущается в каждом движении. Он смотрит как я наливаю себе кофе, как кусаю бутерброд. Меня это раздражает. То, как он смотрит. С ожиданием неизбежного. И тем не менее я хочу, чтобы он был рядом. Ситуация подвешена и неоднозначна, и мы оба это ощущаем.

– Разобралась … с мыслями? – Эйдан не выдерживает первым. Я вижу, что он хочет прикоснуться ко мне, но одёргивает себя, потому что не знает, как ему вести себя со мной.

– Сложно … сказать, как сложится, – мы пытаемся решить, как жить дальше, и почему в этот тягостный в нашей жизни момент вокруг, как назло, такая прекрасная солнечная погода? – Я … хотела спросить у тебя Эйдан. Под этим «принадлежать тебе полностью, слушаться» – подразумевается, что ты тоже будешь исполнять мои пожелания?

Его взгляд оживает надеждой, и чем дольше он смотрит – тем больше обожания в этом взгляде. Сейчас ему кажется, что он сделает для меня что угодно, но будет ли это на самом деле?

– Да, – он даже это короткое слово произносит с особой ноткой в голосе.

Я не умею так как Эйдан пользоваться взглядом, голосом или энергетикой, а от него исходит мощная сексуальность даже когда он расстроен. – Я ведь не тиран, Кира, по крайней мере, по отношению к тебе. Я хочу окружить тебя заботой, а не забором, и если она иногда будет казаться тебе сверхмерной, то это от того, что я дико люблю тебя.

– То есть – ты будешь мыть мне голову, выбирать бельё, решать, что мне лучше съесть в ресторане и какой фильм посмотреть? Это как пример.

– Нет, я не буду указывать, как часто тебе следует брить ноги или какого цвета колготки надеть, не так дотошно, – нахмурился Эйдан. – Кто я, по-твоему, Кира?! Ладно, давай как пример – если я против того, чтобы ты садилась за руль, значит, ты не садишься, если я не считаю нужным общаться с тем или иным человеком – ты не общаешься, если прошу замолчать – ты закрываешь рот. Как-то так.

– Приблизительно понятно, – вздохнула я, с таким видом, словно изучаю характеристику к сложному электронному оборудованию. – Я уже говорила, помолка — это не свадьба, есть шанс одуматься и всё отменить. Эйдан, я могу согласиться на помолку, если ты примешь некоторые мои условия, – говорю и наблюдаю за ним. Всем своим видом он велит мне продолжать. – Насчёт дружбы с Мэтью ты уже понял. Но ещё я бы хотела, чтобы ты научился управляться с Джери, лично. Меня беспокоит, что мой младший сын тебя напрягает. И последнее условие – я бы хотела увидеть этих девушек.

Эйдан даже отшатнулся, настолько здорово его ошарашила моя просьба.

– Кира … это неприемлемо. Это в конце концов ненормально! Замени это условие чем-нибудь другим!

– Не буду. Мне это нужно Эйдан. Я сказала своё слово. Свидетелей нет, поэтому я могу спорить. Чтобы до конца разобраться в тебе – мне нужно увидеть их своими собственными глазами.

Он долго молчал. Взвешивал. По этому прищуренному взгляду самых красивых в мире глаз было видно, что его мучают сомнения.

– Значит, помолвке быть – если я соглашусь принять твои условия? – произносит Эйдан, делая паузы после каждого слова, вглядываясь в меня, словно он психоаналитик. – После помолвки я должен буду их выполнить, но, если что-то пойдёт не так – ты снова оттолкнёшь меня, но уже навсегда? Тебе не кажется, что это немного не честно Кира? Давай по-другому – ты получишь то что хочешь, но только в том случае если выйдешь за меня замуж!

– Не годится! Нам нужно время Эйдан. Я выйду замуж, а вдруг ты так и не найдёшь общего языка с Мэттом? Или тебя будет бесить вид сидящего на горшке маленького ребёнка? Или после знакомства с твоими гейшами у меня снесёт крышу? Что тогда?

– Только так!

– Ты выкручиваешь мне руки!

– В сделках без этого не обходится, я хорошо умею это делать, – стоял он на своём.

– Тогда я сейчас же от всего отказываюсь, и мы с тобой расстаёмся, – упавшим голосом говорю я, и в воздухе словно раздаётся хлопок. Становится тихо. Эйдан смотрит на меня глазами полными боли.

– Что? Скоромишь меня теперь акулам? – с горечью уточняю я, мне больно не меньше, чем ему, но здесь ставка – жизнь. Мы любим друг друга и тем не менее торгуемся и это ещё мы не муж и жена. Я не могу рисковать детьми.

Эйдан поднимается, включает двигатель, мы снимаемся с якоря, и я понимаю, что яхта направляется к берегу. Он не сказал мне ни слова. Я вижу только его спину и не знаю, что с ним твориться. Что за решение он принял? Это какой-то кошмар! Я словно черепашка и меня сунули в микроволновую печь – ещё чуть-чуть и моя кровь закипит.