Двойная ошибка (СИ) - Морейно Аля - Страница 18

Инге сообщать о детях до отъезда не вижу смысла. Реакцию её предугадать несложно – она будет очень недовольна. Даже представить боюсь, какой скандал меня ждёт впереди. Впрочем, одним больше, одним меньше – я уже привык. Хотя разве она вправе меня упрекать за события, произошедшие задолго до нашего знакомства?

Забросив, вопреки привычке, в долгий ящик дела, которые должен был сделать сегодня, еду к бабуле. Не имею понятия, как разговаривать с детьми. Как сказать, что я – их отец? Как объяснить, почему я ничего не знал об их существовании? А ведь они наверняка помнят мою реакцию на их звонок, да и тот конкурс с ноутбуком. Ох… Если бы Лина была рядом, она наверняка бы что-то придумала. Или, наоборот, отказалась бы детям обо мне сообщать…

– Арслан, Эдже, – фух, хоть не забыл их имена, – у меня к вам серьёзный разговор.

Две пары чёрных глаз смотрят внимательно. Ждут информацию о маме? Как же они похожи на Лину!

– Я расскажу вам одну историю. Мы с вашей мамой учились вместе в школе, дружили. Когда стали взрослыми, полюбили друг друга и собирались пожениться. А потом мы потерялись – я долго лежал в больнице, у вашей мамы взорвали дом, и ей пришлось уехать. Мы много лет искали друг друга и только недавно нашли. Это очень запутанная и грустная история.

По бабулиным щекам вовсю текут слёзы. Она видит меня насквозь и знает, что я сейчас скажу. А может, и раньше знала, с самого начала. Ведь было очевидно, что не просто так Лина ко мне детей послала, только я, дурак, не догадался…

– В общем… я только что узнал, что я – ваш папа, – звучит как-то жалко и больше похоже на оправдание.

Делаю паузу, не знаю, что ещё сказать. Дети молчат, но на их личиках отражается искреннее удивление. Арслан приходит в себя первым.

– Это вам мама сказала? Вы разговаривали с ней?

Конечно, их куда больше волнует мама, чем новость об отце. А на что я рассчитывал?

– Нет, к сожалению, она по-прежнему в больнице, и там не разрешают говорить по телефону. Помните, мы ездили сдавать анализ? Вот по нему врачи и определили, что вы – мои дети.

– Вы не можете быть нашим папой, – вступает в разговор Эдже. – У вас есть Инга, и она – не наша мама. Точно так же дядя Рафик не был нам папой, потому что у него была тётя Фатима.

Ох… Как в их детском восприятии всё вывернуто. Да и в реальности всё обстоит не лучше. Даже не представляю, как раскручивать этот клубок.

– Тем не менее, я – ваш папа, хотя это и кажется вам странным. Всё очень перепуталось. Честно говоря, я сам в шоке. Надеюсь, когда мама выздоровеет и приедет к вам, то мы с ней придумаем, как нам всем жить дальше.

Растираю ладонью лоб и глаза. Бессонная ночь даёт о себе знать. А ещё я чертовски боюсь вердикта маленьких прокуроров. Потому что не имею понятия, что буду делать, если они вынесут мне приговор: “не пригоден”. А я… хочу быть им нормальным отцом! Потому что они – мои дети! И как мне реабилитироваться и заслужить их расположение и любовь?

– Завтра я должен уехать в очень важную командировку, а вы по-прежнему останетесь с бабулей. 

– А когда мама нас заберёт домой?

Это ещё один вопрос, на который у меня нет ответа… И я даже не уверен, что стоит детей отдавать Лине, ведь им нужно учиться тут, в столице. Да и возможностей у меня явно побольше, чем у их матери. А согласится ли она всё бросить и приехать сюда? И смогу ли я смириться с её нелюбовью, находясь к ней так близко?

Когда ухожу, дети по привычке жмутся друг к дружке и не пытаются подойти и обнять меня. Я для них чужой. Сможем ли мы в будущем что-то изменить? Зачем ты так поступила с нами всеми, Айлин?

Злоба периодически сменяется отчаянием, после которого меня накрывает ярость, и так по кругу…

Работа вынуждает концентрироваться и немного отвлекает от душевной боли и переживаний. Вот уже много лет она – моя палочка-выручалочка от пустоты, горечи и отчаяния.

Глава 11

Айлин

7 лет назад

Тамара умирает во сне. Вечером она жива-здорова, смотрит на ночь телевизор, смеётся над комедией, мы обсуждаем планы на ближайшие дни. Она ни на что не жалуется, ведёт себя, как всегда. А потом наступает утро, и она не встаёт в обычное для неё время. 

Не сразу понимаю, что случилось. Сначала думаю, что хозяйка просто решила отоспаться, потом начинаю беспокоиться и захожу в комнату. Лишь коснувшись её ледяной руки, догадываюсь, что что-то не так…

За три года, которые я прожила здесь, к Тамаре лишь однажды приезжал из-за границы сын Тохтар. С её слов я знаю, что он получил в наследство от отца дом и бизнес, продал всё и открыл в другой стране магазин, который приносит ему неплохую прибыль. Женился там и возвращаться сюда не собирается.

В тот же день звоню ему и сообщаю о смерти матери, но приехать в ближайшее время он не может, и вся организация похорон ложится на меня. Правда, мне помогают соседи, а Тохтар компенсирует расходы.

Он приезжает спустя полгода и сразу с порога обозначает цель своего визита:

– Я продаю дом, сегодня после обеда приедут покупатели. Так что до этого времени ты должна отсюда съехать.

На дворе глубокая осень. В сарае – куры, выращенные мною специально для детей. В подвале – собранный урожай, который я планировала растянуть до весны. Как я уйду? Куда? Чем буду кормить детей?

– Тохтар, я никак не могу уйти. Тут моё хозяйство, я вложила в него много денег и сил. Мне нужно время, чтобы как минимум продать его.

– Твоё хозяйство?

– Ну да… Овощи и птица. У меня дети маленькие. На улице холодно, нам некуда идти.

– Послушай, я всё понимаю, но и ты меня пойми. Покупатель позвонил неожиданно. Деньги предлагает хорошие, отказать ему я никак не могу. Где я другого искать буду, находясь за границей? Так что… на, возьми, – он протягивает мне стопку крупных купюр. – Надеюсь, этого хватит, чтобы компенсировать продукты?

Рыночную стоимость я не знаю. Здесь, в селе господствует натуральное хозяйство, многое выменивают, а не покупают. Беру деньги, понимая, что другого выхода всё равно нет. Спасибо и на этом.

Впопыхах собираю вещи. Дети капризничают, улавливая моё беспокойство. Тохтар поторапливает и злится, ему кажется, что я намеренно копаюсь и затягиваю свой уход. Какая-то женщина ждёт, чтобы убрать после меня дом к приходу визитёров. Вот и всё…

Стою на улице с детьми и торбами вещей. Сыро, холодает, дети хнычут. Не понимаю, что делать. Остаться тут в селе и проситься к кому-то на постой? Может быть, лучше поехать в район или даже область и искать там работу? Очень страшно. Потому что я впервые осталась совсем одна, без старшего, который укажет, как правильно поступить. Я ещё плохо умею принимать решения и теряюсь в критические моменты.

 – Линка, что случилось? – из соседнего двора выходит Костик, наш сосед.

– Тохтар приехал, дом продаёт. А я на ходу прикидываю, куда мне податься.

– Автобус в район ты всё равно уже пропустила. Давай к нам, переночуешь, заодно подумаем, как тебе быть дальше.

У соседей трое по лавкам и дом небольшой. Кое-как устраиваюсь со своими в гостиной. Холодно, комнату почти не отапливают в целях экономии. Но это всё же лучше, чем ночевать на улице.

На рассвете сосед с напарником отправляется в большой областной центр за пятьсот километров – дважды в неделю он возит грузовым микроавтобусом на тамошний рынок продукты односельчан и сдаёт их оптом. Мы с детьми устраиваемся на мешках картошки и едем с ними. Впереди у нас – полная неизвестность. Одна надежда на соседа – он обещает, что попробует устроить меня торговать на рынке.

Еду, которую соседка дала нам с собой, дети съедают ещё по дороге. Замёрзшие и голодные, приехав на место, выбираемся из машины и оглядываемся по сторонам. Костик уходит, а я с малышнёй в нерешительности мнусь возле вещей, не имея ни малейшего понятия, куда идти. За грех, глупость и доверчивость плачу сторицей…