Детектив на пороге весны - Устинова Татьяна - Страница 28

Илья Решетников кивнул, потянул со стула свой пиджак, напялил его и сверху оглядел обеих барышень.

– Я вам заплачу, – энергично пообещал он. – Сколько скажете, столько и заплачу. В пределах разумного.

– Ну, это понятно, – заключила Анфиса, поднялась и сосредоточенно поправила на кармане пластиночку со своим именем. – Хорошо. Я согласна.

Кажется, Илья Решетников ничего подобного не ожидал, потому что уставился на нее во все глаза.

– Только вот что. У вас рабочий день во сколько заканчивается?

– У нас?.. Как у всех. В шесть, а что? – ответил Илья.

– А то, что у меня смена завтра до десяти. Если придется изображать вашу помощницу, мне надо как можно быстрее посмотреть, что к чему. Где у вас… контора?

– Ну гараж-то у нас на Дмитровском шоссе…

– Что-о?!

– А офис рядом, в соседнем переулке, – договорил он быстро. – До вас два шага. Вы, значит, как завтра работу закончите, так приходите, а я вас встречу и все покажу.

Он вытащил из нагрудного кармана визитную карточку, написал на ней мобильный номер, покрутил ее перед Анфисиным носом, но застеснялся и тихонько положил на стол.

Наталья вытянула шею и прочитала надпись на карточке.

«Илья Решетников» было выведено, разумеется, золотом. Генеральный директор.

Бедный, бедный Илья Решетников, генеральный директор!

– Вот что, я завтра во вторую смену выхожу. Я к вам перед работой зайду.

– Вы с подругой приходите, – вдруг сказал он, – чтоб на первый раз. А потом пообедать можно. У нас там рядом ресторанчик ничего…

Девицы опять воззрились на него с изумлением. Он поморщился, кивнул, стал отступать в коридор, задел белый аптечный стул, который страшно загрохотал. Генеральный директор подхватил стул, поставил его в центр кухоньки, кивнул в неопределенном направлении и исчез за дверью.

Анфиса с Натальей посмотрели друг на друга.

– Ужас какой-то, – задумчиво сказала Анфиса. – Во что мы ввязались?!

– Да ничего страшного, – пробормотала Наталья неуверенно. – А что?.. Приключение.

– Вот только приключений нам и не хватает, – язвительно произнесла Анфиса. – Надо бабушке позвонить, вот что!

– Слушай, а я завтра никак не смогу с тобой пойти. К нам должна мать Виктора прийти.

– Нет уж, матушка, – сердито заявила Анфиса, – это ты меня втравила, значит, со мной пойдешь! Никуда не денешься! Тем более болезный наш с тебя глаз не сводил!

– Да ладно!

– Не ладно!

Наталья подумала, а потом повторила с удовольствием:

– С меня? Глаз не сводил?

– Ну конечно. Я же вижу, Наташка!

– Да ничего ты не видишь!

– Я не слепая! У него на лице все написано!

Наталья еще немного подумала, а потом вдруг стала бешено шарить по карманам халата.

– Где мой «Ксеникал»? – завопила она. – Мне надо срочно принять таблетку!

В обед вдруг заявилась бывшая жена, чего он никак не ожидал.

В приемной сильно шумели водители, и он несколько раз выходил и орал на них, чтобы они перестали вопить. Они переставали, но ненадолго, хотя старались, это он понимал. Водители хорошо к нему относились, считали за «своего», в отличие от зама, который был «дипломированный менеджер» и считать безграмотного начальника «за своего» решительно отказывался.

В конце концов Илья заорал, что сейчас же всех уволит, если они сами не разойдутся, потому что у него куча дел и сегодня он намерен сидеть допоздна, и Гена, один из водителей, быстренько вытолкал всех в коридор. Но минут через двадцать они снова набились. В приемную их тянуло как магнитом. Собственно, тут их было два – магнита, имеется в виду. Секретарша Раиса и телевизор, разорявшийся в красном углу. Раиса телевизор не выключала никогда.

Секретарша заглянула к нему в кабинет, когда он как раз просматривал бумаги, а это занятие он ненавидел. Еще он думал о том, какую глупость сделал, что ввязался в историю с этими аптечными девицами. Кроме того, голова болела ужасно и было как-то гадко, как будто стыдно, что у него так болит голова. Он не признавал никаких таких «тонкостей».

Как она может болеть, думал он, морщась от боли, когда она – кость?!

– Илья Сергеевич, к вам Марина Николаевна приехала.

– Вот черт побери, – пробормотал он, по опыту зная, что приезд Марины Николаевны для него ничего хорошего означать не может, – принесло!..

Бывшая жена, трепетавшая крылышками за секретарским плечом, впорхнула в кабинет и закружилась, закружилась, как большая белая бабочка.

Очень красивая. Илья просто смотреть на нее не мог, до того она была красива.

– Илюша, я просто проезжала мимо. – Мика вдруг подумала, что такая формулировка стала у нее в последнее время популярной. Кажется, сегодня она проезжала мимо всего на свете. – Я просто так.

– Денег, что ли, нужно?

Мика вздохнула.

У нее такая беда, а они все заладили – денег, денег!.. Впрочем, можно и денег!

– Как ты себя чувствуешь? Вид у тебя… неважный.

– Какой вид, так и чувствую.

– Тебе нужно заниматься своим здоровьем, – сообщила Мика, – серьезно! Ну что это такое, ты же молодой, не пьешь, а лица на тебе нет!

– А что на мне есть?

– И щека! Что у тебя со щекой?

– Шел, упал, очнулся – закрытый перелом, – сказал Илья Решетников и потрогал щеку. Впечатление было отвратительным, словно трогал холодную спину дохлой жабы.

– Ты что? Подрался?

Белая дверца распахнулась, и показался секретаршин зад. Илья уставился на зад. Мика тихонько вздохнула.

И за этим человеком она была замужем! Она спала с ним в одной постели и даже завтракала за одним столом! Завтракать гораздо труднее, чем спать, Мика была в этом уверена.

– Вы кофе просили, Марина Николаевна, – прощебетала секретарша. – Я приготовила. Вы будете, Илья Сергеевич?

– Выпей, Илюш, – посоветовала Мика, – я хорошего привезла. У тебя в офисе, между прочим, всегда ужасный кофе! Отвратительный просто.

– Выпью, – решил Илья.

Мика из-за чашечки рассматривала его.

Вид у него и вправду был не очень. Под глазами синяки, если так можно сказать о желто-коричневых кругах, из-за которых он напоминал заболевшую насморком очковую змею. Бритая башка отливает синевой, галстук распущен, ворот расстегнут, и проглядывает смуглая волосатая грудь.

Гадость какая.

И как она могла выйти за него замуж, хоть бы и для «возрождения веры в русский народ»?! Впрочем, племянник Боренька считал, что Мика не столько возрождала веру, сколько заботилась о своем материальном положении. В конце концов, Илюша оказался благородным и после развода она получила даже больше, чем предполагала. Впрочем, и отцовских денег ей всегда хватало, как и академических дач и академических квартир!..

Вспомнив об отце и о цели своего «случайного» визита, Мика покрепче сжала чашку – от страха.

– Я еще привезла тебе яблок, – быстро сказала она, чтобы он ничего не заподозрил. Он был очень проницательным, ее муж, несмотря на то что мужлан и деревенщина. – Очень красивых, ты такие любишь!

Он поднял на нее совершенно больные глаза:

– Чего тебе нужно, Мика? Денег?

Она промолчала. Она никогда бы не призналась в том, что ей нужно денег. Всегда она умела повернуть так, что деньги предлагал он, отчасти даже навязывал.

Он поднялся и открыл сейф у себя за спиной. Упоительно толстенькая пачечка непередаваемо зеленого, отрадного цвета оказалась у нее под носом. Она прибрала ее рукой, на которой сверкнул «правильный» бриллиант, и стыдливо смахнула в сумочку.

Он даже не посмотрел, слава богу.

Скоро, скоро конец всем ее мучениям, всем ее самоуговорам и торговле с самой собой.

«Вот сегодня в последний раз. Я обещаю. Больше никогда-никогда. У меня есть Валя и папа, и я справлюсь без бывшего мужа. Если и брала у него деньги, то только из-за крайней необходимости и потому, что мне больше не у кого взять. Только поэтому. И когда-нибудь я их отдам. Обязательно отдам. Я стану богатой и независимой, потому что у меня есть Валя, который… который…»