Агент Кэт (СИ) - Сешат Агата - Страница 26

Трахаются и скачут снова, снова, и снова!

А затем, когда слушатель пускается в пляс, не в силах противостоять мелодии — начинают скакать и трахаться с новой силой! Скачут и трахаются быстрей и быстрей! Трахаются и скачут! Трахаются и скачут! Трахаются и скачут! Для влюблённых исчезает весь мир — они лишь трахаются и скачут!

Рэднек-виртуоз и его волшебное банджо обрушивает на гостей яростное торнадо из траханья и скачек!

Вырывает из реальности — и отправляет в далёкий край траханья и скачек, словно девчонку из Канзаса!

Вот она, песня из самого сердца! Славная, пронзительная, честная, старая как мир история о настоящей любви!

О любви щебечут воробьи, носясь под кронами кипарисов!

О любви болтают тётушки в невообразимых ярко-зелёных шляпках!

О любви кричат дети, давясь пирожными и обливаясь лимонадом!

О любви визжат бокалы, букеты, розовые ленты и шоколадные фигуры на вершине громадного свадебного торта!

Пышная красотка под фатой невесты сочится любовью изо всех пор! А её счастливый избранник, будущий Петерсон — дымится, раскаляется, трескается от любви!

***

Незаметно для самой себя, Кэт теряет спутника из виду. И оказывается возле сцены. Не выпуская из рук бутылку шампанского, она отплясывает с пожилыми джентльменами в ковбойских шляпах. Кто бы мог подумать, что свадьба рэднеков станет лучшей вечеринкой со времён учёбы в Квантико!

В самый разгар веселья, Ник снова появляется на горизонте. Его голос с трудом пробивается сквозь бесконечный поток траханья и скачек.

— Вот ты где! Кэт, ты ещё не накидалась? Идём, познакомлю тебя с дядюшкой.

Агент Смит повисает на руке коллеги. Парочка направляется к дальнему концу бесконечного праздничного стола.

Через сотню шагов перед ними наконец-то предстаёт патриарх семьи Петерсонов. Старик с кустистыми бровями и седой бородкой, похожий на полковника Сандерса. Вокруг пожилого джентльмена веселятся дети гостей и родственников. Кто-то из карапузов палит в старика из пластмассового револьвера. Кто-то скакачет на его трости с серебряным орлом на рукояти.

Дядюшка Бенжамин сидит в кресле-каталке — а за его спиной маячат две красотки с бесконечными ногами, медсёстры модельной внешности. Дамы в белых халатах не дают старику умереть и испортить вечеринку. В руках у одной початая бутылка виски. Другая держит поднос с квадратным стаканом. Они громко спорят с пациентом.

— Бенджамин, вам противопоказан алкоголь! Собрались получить удар на свадьбе, старый проказник? Вам уже хватит!

— Дорогуша, смилуйся. Ведь сегодня веселье. Ну же, дорогуша, самую малость, в честь праздника. Давай же, мой ангел, в последний раз!

Медсестра хмурится, качает головой и наливает виски на треть стакана. Судя по полупустой бутылке, этот разговор происходит каждые двадцать минут. Старик пьет янтарную жидкость словно воду. Довольно крякает в усы. И продолжает умиляться проделкам детворы.

Гик из Бюро решительно подходит к дядюшке — и бросается в бой.

— Дядя Бен! Рад вас видеть в крепком здравии!

— Это ты, Никки? Никки, вот так сюрприз! Праздник удался, если даже такой засранец решил вспомнить о семье! Бог ты мой, Никки, в кои-то веки!

— Кхм… разумеется. Не могу же я пропустить свадьбу кузины. Хочу представить вам свою невесту. Кэтти Смит… из семьи Смитов из Омахи. Кэтти, это наш могучий старик, мэр Петерсонвилля. Легендарный мистер Бенджамин Петерсон собственной персоной.

— Добрый вечер, дорогуша! Как славно! Как же славно! Мальчик мой, ну же, иди сюда! Обними старика!

Кэт улыбается старику, и эта улыбка выходит совершенно искренней. Её захлёстывает радость — похоже, миссия увенчалась успехом! В невинном обмане нет ничего криминального. Всё идёт как по маслу — вот он, блудный сын, обнимающий любящего старика! Вон оно, счастливое воссоединение! Радостный и помятый Ник выбирается из объятий Бенджамина. Украдкой подмигивает спутнице. Невозможно и представить, что тучи вот-вот затянут голубое небо. Что удар молнии поджарит задницы коллег до хрустящей корочки.

— Никки, сынок… а чем это от тебя пахнет?

— Дядюшка?

Мистер Бенджамин осуждающе качает головой. А потом обращается к одной из медсестёр.

— Дорогуша, чувствуешь этот запах? Мне ведь не почудилось. Чувствуешь запах?

— Что за запах, Бенждамин? Вам дурно? А ведь я предупреждала — вам не следовало пить!

— Ну же, принюхайся, дорогуша. Здесь воняет федералами!!!

***

Улыбка застывает на лице Кэт.

Ник замирает с открытым ртом.

Потрясая иссохшим кулаком, старик обрушивается на своего родственника.

— Сынок, купи хороший одеколон! От тебя за версту несёт федеральным правительством! Лучше бы от тебя несло дерьмом, лживый засранец! Как тебе не стыдно!? Где твоя совесть!? Разве ты не Петерсон!!?

Дети вокруг старого чёрта оставляют свои занятия. Осуждающе смотрят на охотника за наследством.

— Никки, как же так!? Двести лет назад Петерсоны грабили банки — а сегодня правительство грабит Петерсонов! Петерсонвилль — вот наше отечество! Вот наша страна! Семья — вот единственное убежище от гангстеров в Белом Доме! Как ты мог перейти на их сторону!? Как ты можешь работать на ФБР!!?

Кэтти пятится, желая провалиться сквозь землю. Легенда трещит по швам. Старик всё знет! Знает всё и даже больше! Компьютерщик беспомощно открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. А дядюшка Бенджамин льёт на его голову струи яда и кипящей смолы.

— Ответь что-нибудь, сынок! Зачем ты тут? Рвешь жопу ради завещания? Это я могу понять. Почтенное дело! Но скажи-ка — нет ли у тебя жучка в заднице? Ведь ты федерал! Федерал, бессовестный сопляк! Сколько жучков прокуроры из Вашингтона затолкали в твой тощий зад? Что они хотят услышать? Ну-ка, сынок, доверься старику!

Бенджамин трясёт кулаком и изрыгает проклятия. Дамы в белых халатах кидают неодобрительные взгляды. Дети хором кричат «Буууууу! Фуууууу!» — и показывают пальцами на раскрытого федерала.

Ник краснеет, закипает, раскаляется.

Каждое обвинение дядюшки пробрасывает угля в его топку.

Это не может продолжаться вечно. Он отыскивает нужные слова для почтенного родственника.

— Иди-ка ты к Дьяволу, безмозглый старый черт! Джек Петерсон остался на нормандском берегу — разве его серебряная звезда не висит в твоём доме!? Томми погиб в Нью-Йорке, когда тушил башни! Разве они не служили своей стране!? Я делаю то же самое, чёрт тебя раздери! Я занимаюсь тем же самым! Катись в пекло, вместе со своим завещанием! Катись ты в пекло!!!

— Ах ты, молокосос! Вот значит как? Так ты отрастил яйца? Так ты теперь мужик? Эй, Питти, малыш, дай этому парню водяной пистолет — пускай с ним побегает. Пускай поиграет в мужика! Ах ты, сукин сын! Ах ты, сопляк!!! Ах ты, хренов герой, спаситель Америки!!! Только поглядите, как он вырядился! Лживый ублюдок! Погоди… погоди-ка Никки, а красотка рядом с тобой — тоже часть маскарада? Чтоб мне сдохнуть, если это не так! Эх ты, несчастный дурак!!!

— Трахни себя, дядюшка!!! Просто трахни себя!!!

Никки вываливает то единственное, что подходит ситуации. Краснеет ещё сильней. Хватает коллегу за руку. И несётся к воротам парка, прочь от потоков старческой ругани и укоризненных взглядов. Патриарх семьи Петерсонов приподнимается в каталке. И кричит вослед нерадивому родственнику.

— Давай, трусливый засранец! Убегай со свадьбы собственной кузины! Давай, разбей ей сердце, бессовестный дерьмоголовый мерзавец!!!

И в этот самый момент — удар колокола, торжественный и грозный, заглушает голос старика. Растерянная и ошеломленная Кэт вцепляется в руку спутника, рефлекторно поднимает взор к небу. Удары колокола следуют один за другим! К семейной драме добавляются спецэффекты библейского размаха: над кипарисами взлетают стаи кричащих птиц, посуда звенит, шампанское выплёскивается из бокалов. Страшные, сумеречные знамения скорой и неотвратимой кары небесной! Словно сам Господь собрался обрушить гнев на блудного сына семьи Петересонов и его соратницу во грехе!