Провинциальный комиссариат (СИ) - Гребнев Александр - Страница 19

Бригита резко остановилась. Реакция инспектора была быстрой, но недостаточно — он всё же оказался на полшага впереди. И тогда она, сдвинув предохранитель, наставила ему в спину пистолет, не вынимая из кармана, и сказала:

— Вы арестованы, не двигаться. Или вы тоже скажете, что вас свинец не берёт?

— Почему "тоже"? — удивление инспектора казалось настолько искренним, что он даже вздрогнул, опешив. Остановился и медленно развёл руки в стороны.

— Неважно. Руки держите на виду, так. Что за ритуал? Ада сейчас проводит его в особняке?

— Я всё равно собирался всё это рассказать. Так что мы просто поменяли положение на менее удобное. Да, Ада сейчас его проводит. И, боюсь, сделает это образом, угрожающим жизни ряда людей. Этот ритуал должен воскресить… одного хэль.

— Я уроки учила, — фыркнула Бригита, — Воскрешение мёртвых невозможно даже при помощи самых низкоуровневых манипуляций с альфа-омега-полем.

— Это не вполне воскрешение. Я просто пытался объяснить короче и понятнее, — маска ледяной самоуверенной невозмутимости инспектора дала трещину, его голос чуть задрожал и ускорился, а поза стала более напряжённой, — Это как бы реконструкция его… личности. Не всей, воспоминаний и образа мыслей. Как бы слепок, восстановленный по косвенным признакам.

— И что здесь может угрожать людям?

— В той версии ритуала, которую проводит Ада, требуется человеческое жертвоприношение. Шесть человек. Её охранники. Она полностью контролирует их, они без раздумий лягут под нож.

— Там стреляли. Скорее всего, кого-то из охранников она уже недосчиталась.

— Значит, использует служанку. Или кого-то из ваших коллег. Импровизированные жертвы работают хуже, но работают.

— Ясно. Побежали. Руки держите на виду — я прямо за вами и держу вас на мушке.

И они побежали. Инспектор честно держался в нескольких шагах впереди, нырнуть в сторону или предпринять ещё какой-нибудь фокус не пытался, руки всё так же держал расставленными в стороны. Выглядело глупо — как будто он ребёнок, изображающий самолёт.

До особняка Мангелисов оставалось совсем немного — Бригита уже видела изгороди и свёрнутые с петель ворота — когда из центра здания в небо разлилось пронзительно-голубое сияние. Будто бесшумный взрыв полыхнул.

"Снова взрыв. Слишком много взрывов для пары дней в тихом городе", — подумала Бригита и прибавила скорости, криком подгоняя инспектора.

0119. Кир. Встреча в ослепительном белом свете

Кира занимали всего две мысли. Обе имели довольно опосредованное отношение к происходящему, и это, наверное, должно было стать поводом для беспокойства, но вот конкретно беспокойства он почему-то не ощущал. Первое, о чём он думал, были все те бранзулетки, которые они с косматым так долго и тщательно навешивали друг на друга по инструкции. Было интересно, действуют они или нет. Судя по тому, что Кир был до сих пор жив и в относительном сознании, хотя бы отчасти они оказались не бесполезными. Второе — яркий белый свет. Кир думал о том, что после того, как всё закончится, он минимум на пару лет перейдёт к ночному образу жизни. Желательно при свечах. Всё яркое и светлое теперь будет напоминать ему об Аде Мангелис. Хотя, конечно, сокрушаться на этот счёт имеет смысл только в том случае, если он переживёт этот вечер. Что далеко не факт. Да и об Аде Мангелис ему тогда довольно многое будет напоминать.

Кир, конечно, не был самым впечатлительным человеком в городе, но то, что сейчас было у него перед глазами, могло пронять кого угодно. Ада Мангелис висела в центре помещения прямо в воздухе, ни на что не опираясь, и на человека была похожа уже мало. Кир не мог сказать, что конкретно выглядит не так. Хозяйка особняка будто расплывалась перед глазами, слегка двоилась, пропорции лица и тела неуловимо менялись каждую секунду — совсем немного, но достаточно для того, чтобы она больше напоминала гротескную страшную куклу. Временами Ада выглядела как хэль — её зрачки приобретали крестовидную форму, а уши становились заострёнными — но в следующее мгновение всё возвращалось к прежнему виду.

Рассмотреть это всё Киру времени более чем хватало. Воздух вокруг был густым, как желе, и тело двигалось очень-очень медленно. Как под водой, только ещё тяжелее. С момента, когда они с Робином ворвались в помещение, прошло, наверное, несколько минут, но ему удалось сделать лишь полшага — точнее, занести правую ногу. Пистолет он сразу держал направленным вперёд, и некоторое время назад сумел навести его в лоб Аде. И даже нажать на спуск. Курок неторопливо повернулся вперёд и хлопнул по ударнику с хорошо различимым стуком, после чего ничего не случилось. Кир надеялся, что, возможно, сейчас в глубине патронника всё же неторопливо горит порох и скоро вытолкнет пулю, поэтому не отводил дула от цели.

Робина видно не было — если он и ворвался в дверь, то уже следом, а тратить неизвестное количество времени на то, чтобы обернуться и проверить, Кир не хотел. Не было его и слышно — но в помещении курительного салона сейчас вообще отсутствовали какие-либо звуки.

В общем, если рассудить здраво, положение было весьма тухлое. Единственное, что вселяло в Кира оптимизм — это выражение лица Ады. Она явно была напугана, даже паниковала. Отсюда можно было сделать логический вывод, что пара застрявших, как мухи в варенье, полицейских с нестреляющими пистолетами, всё же представляли для неё какую-то угрозу. Осталось понять, какую. Благо, времени на размышления было предостаточно.

Курительный салон выглядел, как будто по нему промчался ураган. Мебель была перевёрнута и раскидана, на полу валялись сброшенные с полок книги, некоторые рассыпались на страницы. За спиной Ады бесшумно вращалось ослепиnельно яркое веретено света, под его нижним концом, почти касающимся пола, на паркете белой краской были вычерчены линии. Странная изломанная фигура, от взгляда на которую болели глаза. По периметру фигуры были нарисованы шесть букв — ни в какое слово они не складывались, да и гадать об их смысле сейчас явно было не время. На трёх из них, дальних от Кира, стояли охранники. Лицами к веретену, протянув к нему руки, с закрытыми глазами. В отличие от Ады, видно их было ясно и чётко. Кир узнал Говарда Биркина, которого допрашивал, кажется, вечность назад. Все трое были бледны и как будто нездоровы — ввалившиеся щёки, скрюченные пальцы, морщины у век. Значит, трое стоят и троих не хватает. Очевидно, что недостающие сейчас истекают кровью за спиной. Может, этим вызвана паника Ады? И ещё. Шестеро охранников, линии, ровно выведенные краской. Инспектор таскал в порт шестерых пограничников для каких-то нужд. А в пакгаузе, по рассказам мыши, была краска, кисти и плотницкий угольник с мерной лентой. И ещё Ада с инспектором явно друг друга знали. Всё сложилось в довольно стройную картину, и оставалось только понять, кто из них занимался основным осуществлением операции, а кто — резервным. Кир почувствовал облегчение от того, что пакгауз уничтожило взрывом — по крайней мере, если они сумеют подпортить происходящее здесь… чем бы оно ни было… можно будет считать особый отдел условно победившим. Наверное.

Хлопнула дверь. Первый звук, раздавшийся в помещении с того момента, как Кир в нём оказался. Противоположная дверь — её частично заслоняло проклятое веретено, слепившее глаза. Мягкие шаги — странно, почему их слышно. Сдавленный женский крик удивления, тут же оборвавшийся — знакомый голос. Неужели…

— Здравствуй, госпожа, — а вот этот вкрадчивый голос не узнать было тем более сложно.

Инспектор появился в поле зрения Кира. Ада резким движением развернула голову к нежданному гостю. "Вот теперь весь цирк точно в сборе", — хотел сказать Кир, но с голосом вышло ровно то же, что и с пистолетом. Язык и губы вроде двигались, пусть и медленно, но ни звука не раздавалось. А вот Ада говорить могла — хотя её губы шевелились не в такт словам, будто смотришь плохо дублированную фильму в синематографе.